Анна Сергеевна Гаврилова 
Соули. В объятиях мечты

Соули – 2

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6713322
«Соули. В объятиях мечты: Роман»: Альфа-книга; Москва; 2014
ISBN 978-5-9922-1684-4
Аннотация

Магам закон не писан, но даже они порой вынуждены соблюдать приличия. Поэтому открыто признаться в похищении герцог Даорийский не посмел и назвал меня своей воспитанницей. Окружил заботой, роскошью и… втравил в большие неприятности.
Я заботы оценила, роскошь перетерпела, а все остальное… это не нарочно, клянусь! Просто кто-то слишком часто врет. И интриги у этого кого-то  слишком опасные. И друзья-приятели такие, что про этикеты с реверансами лучше забыть. Но чего не вытерпишь ради любви? Тем более такой, о которой даже мечтать не могла…

Анна Гаврилова
Соули. В объятиях мечты

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. 

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Глава 1

Изумрудный свет экстренного портала погас, и я облегченно вздохнула. О Богиня! Какое счастье! Просто до последнего сомневалась, что успеем уйти, – прощальный рык Райлена прозвучал слишком близко. Страшно представить, что бы случилось, сумей он поймать Рэйса.
Правда, самого Рэйса этот момент ничуть не напугал…
– Добро пожаловать в Орден! – радостно возвестил он. – Как себя чувствуешь?
Я открыла рот в намерении объяснить, что мне не нравится болтаться вниз головой и что у их светлости совершенно неудобное костлявое плечо, но не успела. Тишину прорезал оглушающий вой. Парой секунд позже мир озарила яркая алая вспышка. Потом еще одна, третья, четвертая… Я меленько задрожала, попыталась поднять голову, чтобы оглядеться, но не смогла – зелье, подмешанное герцогом, напрочь лишило сил. Зато я видела идеально чистый каменный пол с бороздками замысловатого рисунка. Сам рисунок сильно напоминал тот, который вычерчивали друзья Райлена, когда отправляли нас в путешествие по мирам.
Рэйс решительно двинулся вперед, и серый камень сменился белым мрамором. Воздух посвежел, словно вышли из крошечной комнаты в большой, просторный зал. Герцогские сапоги уверенно топтали мрамор и замерли лишь тогда, когда оборвался вой.
Пульсирующий алый свет тоже исчез, уступив место обычному, белому.
И тут прозвучало изумленное:
– Рэйслин? Рэйслин из рода Даоров?
– А вы ждали кого-то другого? – усмехнулся маг.
Собеседник ответить не успел – в разговор вмешался еще один голос. Далекий, по-стариковски скрипучий:
– Рэйс?! Какого… – Человек осекся. – Что это у тебя?
В следующее мгновение меня попытались поставить на пол. Безрезультатно. Тело не слушалось, колени подгибались. И если совсем недавно я была несказанно рада, что «сыворотка правды» действует на меня иначе, чем нужно, то теперь стало жутко.
– М-да… – протянул герцог и легко подхватил на руки.
Я восторга не испытала, но так несомненно лучше, чем висеть у него на плече.
– Это госпожа Соули, – объявил Рэйс.
– Ух! – выдохнул кто-то, а я… я наконец смогла увидеть, что творится вокруг.
О Богиня…
Огромный зал, выполненный в светлых тонах. Высокие, но узкие, словно замковые бойницы, окна. Сводчатый полоток. Замысловатые люстры и светильники на стенах. В целом – красота необычайная, только восхититься ею сложно, потому что стоим в толпе мужчин, под прицелом десятков удивленных взглядов.
– Госпожа Соули? – переспросил скрипучий голос, и я повернула голову, чтобы увидеть не замеченную прежде лестницу. Огромную, мраморную, явно парадную.
Говоривший стоял примерно посередине. И хотя нас разделяло шагов пятьдесят, я сразу его узнала – глава Ордена, архимаг Центрус. Только он носит такие длинные волосы и заплетает бороду в косу, на старинный манер. И только его фотографические портреты печатают в газетах столь же часто, как портреты короля.
– Именно! – отозвался мой похититель.
Короткая пауза, и архимаг расхохотался. Басистый, жизнерадостный смех прокатился по залу, эхом отразился от стен.
– Рэйс, тебя сатир боднул? Или как?
– Второе! – разулыбался герцог и стремительно направился к лестнице.
Маги поспешили расступиться, пропуская титулованного коллегу. Правда, глядели в этот миг не на него… О Богиня! Надо же было так вляпаться! Первое появление в Ордене, и сразу скандал! Впрочем… маги – люди скрытные, абы кому о своих делах не рассказывают.
Рэйс легко взлетел по лестнице и остановился перед Центрусом. Лицо архимага было знакомо по фотографическим портретам, но вблизи он оказался несколько иным. В частности – моложе. Никаких морщин, за исключением мелкой сеточки у глаз и уголков рта. Никаких старческих пятен, которые, как мне казалось, проступали на портретах. Да и волосы его отнюдь не седыми были, просто блондинистыми.
Я невольно перевела взгляд на Рэйса. Герцог точно моложе Центруса. Но волосы моего похитителя блестят серебром, а морщин на порядок больше. И как такое возможно?
– Где раздобыл такую красотку? – спросил глава Ордена. Причем никакого скрипа в голосе уже не было.
– Даже не мечтай! – ответил Рэйс. И хотя тон был веселым, я ощутила, как напряглись его мускулы.
Центрус тоже заметил, ухмыльнулся.
– Я, конечно, попробую, но… эти иссиня-черные волосы, белоснежная кожа, глаза цвета сапфиров…
– Цент! – рыкнул седовласый. Ох, как же он в этот миг Райлена напомнил.
Архимаг выдал глумливую улыбку, спросил:
– Так кто она тебе?
Нет! Рэйс, умоляю, не говори!
– Не… – Герцог осекся. – Не здесь.
В глазах архимага мелькнуло удивление, но спорить Центрус не стал.
– Мне тоже есть о чем сообщить. Пойдем.
Глава Ордена развернулся и с медлительностью, достойной самого дряхлого старика, потопал вверх. Рэйсу не оставалось ничего иного, как тащиться следом. Я же всерьез забеспокоилась – как бы мой новоиспеченный «родственник» не надорвался. А вот тот факт, что за нашим восхождением наблюдает немаленькая толпа, почему-то не беспокоил. Видимо, еще один побочный эффект зелья.

Кабинет Центруса мне понравился. Он был светлым и просторным. Никаких забитых пыльными фолиантами шкафов, дымящихся колб или побитых молью чучел не наблюдалось. Весь интерьер ограничивался ковром, письменным столом невероятных размеров и парой гостевых кресел, в одно из которых и сгрузили мое тельце.
Точно знаю – архимаг с самого начала заметил неладное, но спросил лишь теперь:
– Рэйс, а что с девушкой?
– Нестандартная реакция на одно… хм… безобидное зелье.
– Ты ее травил? – делано изумился Центрус. Он как раз добрался до своего кресла. Теперь нас разделяла необъятная, отполированная до блеска столешница.
Властитель Даора закатил глаза, но отпираться не стал.
– Почти. Я ее проверял.
– На что?
– На наличие скрытых талантов, разумеется.
Лично мне объяснение показалось странным, но главу Ордена оно удовлетворило. А седовласый продолжал:
– Видишь ли, Цент… с некоторых пор госпожа Соули является моей… как бы помягче выразиться… воспитанницей.
– Кем? – воскликнул архимаг.
Я то же самое спросить хотела, но вовремя прикусила язык.
– Воспитанницей, – повторил Рэйс. Он был невозмутим, как мраморное изваяние. Даже завидно стало – я так врать не умею.
Зато мне ничего не стоит покраснеть! Особенно если кто-то таращится с таким удивлением, как блондинистый Центрус.
Кажется, архимаг хотел продолжить допрос, но ему помешали. Раздался уверенный стук в дверь, следом взволнованное:
– Господин Центрус! Это срочно!
Дверь распахнулась сама собой, но прежде чем нашим взглядам предстал высокий худощавый маг в темно-зеленом камзоле, в кабинет ворвался бумажный журавлик. С виду совершенно обычный, а вот повадками… Он совсем не походил на безобидную пичугу, которая подбирается к адресату с деликатностью слуги. Нет! Это был разгневанный боевой ворон, главное желание которого – нанести смертельный удар в темечко.
Я угадала отправителя сразу, а Рэйс даже не заподозрил. Поэтому атака бумажного почтальона стала для герцога неожиданностью.
– Да что за!.. – возопил маг, пытаясь отбить второй резкий выпад журавлика. – Что за…
Птичка взмыла под потолок, заложила крутой вираж и вновь рухнула на седовласую макушку. Пальцы Рэйса скользнули в миллиметре от бумажного крыла, и посланник взмыл вверх, чтобы вновь сорваться в атаку.
– О Всевышний… – шумно выдохнул Центрус.
– О Богиня! – жалобно вторила я.
– Да чтоб тебя! – разозлился Рэйс, когда птичка в очередной раз избежала плена. – Цент, сделай что-нибудь!
А в следующий миг я поняла – несмотря на странные повадки и пошловатые намеки, которыми сыпал архимаг, он мне нравится. Просто услыхав просьбу друга, Центрус заложил руки за голову и протянул:
– Неа…
– Цент!
Глава Ордена буквально светился от счастья. Показалось – еще немного и этот уважаемый человек начнет открыто подсказывать журавлику, куда бить.
– Цент, ну ты и…
– Здесь дамы! – напомнил архимаг весело.
Седовласый коротко рыкнул, вскочил и таки поймал бесстрашную птичку. А потом расплылся в неожиданной улыбке и пояснил:
– Письмо от сына…
Обращался, конечно, к Центрусу, но… но я смеялась куда громче. О Богиня! Какая прелестная месть!
– Я догадался, – вытирая слезы, ответил Центрус. Обернулся к застывшему на пороге парню, спросил: – Что-то еще?
Парень в отличие от нас не смеялся. Глядел на владыку крупнейшего герцогства Верилии большими круглыми глазами. И вопроса главного явно не заметил.
– Кристон! – позвал архимаг.
– А! – Названный Кристоном встрепенулся и доложил: – Там люди из особого отдела. Просят о встрече.
– Я занят, – отмахнулся Центрус.
– Но…
– Занят! – прорычал самый главный маг и так глазами сверкнул, что даже у меня мурашки проступили.
Дверь тут же закрылась. В кабинете воцарилась тишина, которую нарушал лишь шелест бумаги и редкие смешки седовласого. Безумно хотелось извернуться и заглянуть через плечо, но проклятая слабость не позволила. А задать вопрос в открытую было стыдно, по крайней мере при Центрусе. Ведь приличным девушкам не пристало выказывать столь явный интерес к посторонним мужчинам.
Зато архимаг меня не стеснялся…
– Как поживает этот негодник?
– Весело.
– То есть? – Хозяин кабинета слегка напрягся, хотя улыбаться не перестал.
Рэйс оторвался от послания, одарил главу Ордена хитрым взглядом.
– Знаешь, где он сейчас обретается?
Центрус стукнул пальцем по полированной поверхности стола и отрицательно качнул головой. Его улыбка из радостной превратилась в настороженную. Я тоже насторожилась – так, на всякий случай. А герцог выдержал торжественную паузу и лишь потом сказал:
– Райлен сейчас в Вайлесе.
Архимаг нахмурился.
– Вайлес… Вайлес… Это где-то на юге, да?
– Ага, – подтвердил седовласый. И как-то… злорадно его голос прозвучал.
Центрус откинулся на спинку кресла. Прошелся задумчивым взглядом сперва по Рэйсу, после по мне…
– Но там же… там магический фон спокойный.
– Ага. – В интонациях герцога вновь почудилось злорадство.
А глава Ордена совсем серьезным стал.
– Так, погоди, – строго сказал он, потянулся к ящику стола. Через мгновение на бескрайней глади столешницы появилась карта Верилии. Архимаг принялся искать наш городишко, а я… мне почему-то поплохело.
Молящий взгляд на Рэйса, но тот лишь подмигнул и вновь погрузился в чтение письма. Словно не при делах. Словно его совсем не интересует явное неудовольствие главного.
– Да какого… – воскликнул Центрус и осекся. Явно обо мне вспомнив. – У меня три пограничных гарнизона без универсала! И два портовых города об усилении просят! Какого… один из сильнейших магов сидит в каком-то Вайлесе?!
Взгляд блондина не просто убивал… он еще и расчленял, и над останками глумился! Если бы на меня так посмотрели, я бы непременно заикой стала, а властелину Даора хоть бы хны. Рэйс даже не поморщился.
– Почему Райлен сидит в этой дыре? – выпалил Центрус. – Как он туда попал?!
О Богиня! Мне так страшно только у оборотней было. Когда думала, что красноглазый все-таки прибьет моего драгоценного… так, что-то не о том думаю.
– Как попал? – Рэйс в отличие от коллеги был спокоен, как сытый грузовой дракон. – По распределению.
– По какому еще распределению?!
– Обычному, – пожал плечами герцог.
Мгновение, и ярость из взгляда архимага ушла. Еще мгновение, и губы растянулись в странной улыбке.
– Вайлес… – задумчиво протянул блондин. – Вайлес…
У меня ладони вспотели. В коленях появилась знакомая, но от этого не менее противная дрожь. О Богиня! Что происходит?
– Рэйс, а не в этом ли городке живет та девушка…
– Думаю, в том городке много девушек. – Седовласый интриган был невозмутим и очень спокоен.
– Ну та… – не унимался Центрус, – та, о которой вся академия магии шепчется.
О Богиня! Только не это!
– Та, из-за которой твой сынуля расторг столь выгодную помолвку с графиней Ларре.
О нет! Пожалуйста, не надо больше!
– Та, в которую он влюбился без памяти, едва увидев портрет.
Все, я сейчас со стыда сгорю!
– Как ее зовут? Что-то на «с», кажется… Су… Са… Со… – Архимаг замолчал, взгляд стал потерянным. Только губы шевелились, беззвучно перебирая варианты.
Я забыла, как дышать. О Богиня! Как стыдно! Как невероятно стыдно!
– Вспомнил! – воскликнул глава Ордена. – Ее зовут Соули! Точно, Соули!
В поисках поддержки Центрус перевел взгляд на меня и… застыл. Пауза была долгой, тишина – звенящей.
– Соули? – тихо, все еще не веря в происходящее, переспросил Центрус. – Ты – та самая Соули? Соули из Вайлеса?
Кивнула. А что еще делать?
Ошарашенный блондин повернулся к герцогу:
– Только не говори, что ты ее похитил.
Рэйс и не сказал. Но молчал так выразительно…
– Ты сдурел?
– Ну разве что чуть-чуть.
Архимаг тяжело вздохнул и вновь уставился на меня. И если раньше он ограничивался легкими, едва заметными улыбками, то теперь улыбался во всю ширь. А его взгляд… я почувствовала себя ярмарочной диковинкой.
– Да, теперь я понимаю эту невероятную одержимость.
Я потупилась и закусила губу. О Богиня! Какой возмутительный, какой несносный комплимент! Впрочем, чего еще ожидать от мага? Они все немного не в себе.
– Не буду выпытывать подробности, – Центрус вновь обращался к коллеге, – но учти: если Райлен явится с претензией и хоть что-то здесь взорвет, возмещать убытки будешь ты!
– Не явится, – усмехнулся седовласый. – По крайней мере не так быстро.
Глава Ордена удивился не меньше меня, и Рэйс соизволил пояснить:
– Он слишком занят. Обязанности штатного мага, знаешь ли. Умертвия, упыри, привидения с повышенной активностью…
– Что? – Глава Ордена бросил быстрый взгляд на карту и возмутился невероятно: – Какие привидения? Там спокойный магический фон! Происшествия раз в год по обещанию!
– Ну… сейчас ситуация чуть-чуть сложнее. Над Вайлесом магическая гроза прошла. Райлен ее, разумеется, погасил. Но погасить в ноль, сам понимаешь, невозможно. Так что кое-кто из клиентов штатного мага все-таки пробудился. Рай не может покинуть город.
В памяти возникла черная, пышущая молниями громадина, которая нависала над Вайлесом, – по спине побежали мурашки. А еще вспомнилось, как герцог врал, что никаких последствий не будет. И я не выдержала:
– Это подло!
Седовласый интриган подмигнул, а Центрус застонал:
– О Всевышний! Рэйс, ты точно сдурел! Ты понимаешь, что я обязан принять меры?
– Выговор мне устроишь? – Нет, герцог ничуть не расстроился.
– Да хоть бы и так!
Наверное, Центрус в самом деле был обязан что-то предпринять, но делать этого точно не собирался.
– К тому же у Райлена есть еще одно неотложное дело, – как ни в чем не бывало продолжил седовласый. – Ему нужно привести в порядок одно… маленькое кладбище. Увы, магическому восстановлению оно не подлежит.
О Богиня! А вот это действительно важно. Страшно представить, что будет, если родители обнаружат, что за оградой нашего родового кладбища не надгробные камни, а иллюзия. И еще хуже, если про амулет, в котором с некоторых пор заключены разгневанные призраки наших родственников, прознают.
– Думаю, к тому времени, как Рай разберется с делами, пыл его поугаснет. Так что взрывов можешь не бояться. Убийств – тоже.
Архимага этот вывод не успокоил.
– Холодная месть в исполнении Райя еще страшней, – пробурчал Центрус. – Одно радует – в этом случае пострадают только виновные.
Мы дружно уставились на седовласую светлость, но герцога не проняло. Он с показательной ленцой сложил письмо Райлена и спрятал во внутренний карман камзола. Я провожала заветный листок жалобным взглядом. Ладно, у меня еще будет время узнать, что в нем.
– Цент, ты лучше скажи, с каких это пор на экстренном портале стоит такая система оповещения? – Слово «такая» Рэйс подчеркнул. – Простого контура, замкнутого на кристалл в кабинете дежурного, уже не хватает?
Архимаг посуровел, бросил быстрый взгляд на меня. Я почувствовала себя лишней, но попыток ретироваться не делала. Во-первых, слабость еще не прошла. А во-вторых, деваться мне все равно некуда.
– Видишь ли… у нас ЧП. Кража и погром в хранилище при академии.
При этих словах мое сердце споткнулось и замерло. О Богиня! Так сказанное Райленом – правда?
– Кто это сделал? – нахмурился Рэйс.
– Один аспирант. Он сбежал. Все случилось сегодня утром.
– Что украдено?
– Выясняют. После погрома это не так просто. Но замеры магического фона показывают, что украдено минимум три серьезных артефакта. – Центрус скривился, продолжил нехотя: – Накануне он сильно повздорил с ректором и научным руководителем, но мы уверены – причина побега в другом. Со слов преподавателей, последние два года Линар вел себя очень странно. Стал замкнутым, часто срывался, избегал отношений с женщинами.
– Линар? – переспросил герцог. – Знакомое имя. Где-то я его уже слышал…
Архимаг отмахнулся от этого замечания, а я вцепилась в подлокотники и разучилась дышать. В какой-то миг показалось – это всего лишь сон, жуткий кошмар, от которого вот-вот проснусь.
– Мы пытаемся разгадать его мотивы, но увы. Слишком мало данных. Куда мог направиться – тоже неясно.
– Родные, близкие? – предположил Рэйс.
– Нет. Он практически не общается с семьей. Единственным по-настоящему близким человеком была младшая сестра.
– Была?
– Да, была. Около полутора лет назад они поссорились.
Неправда. Мы не ссорились. Просто в один прекрасный день я получила письмо, состоящее из единственной фразы: «Не пиши больше!» Я конечно же не послушалась, но ответа на следующие послания так и не получила. Никакого.
Потом Линар приезжал на каникулы, только мои попытки выяснить, что случилось, результатов не дали. Брат не избегал, но толку от наших встреч не было. Он молчал, отводил глаза, дарил презрительные усмешки… до тех пор пока мне не надоело унижаться. Я оставила Линара в покое. Вот и все.
Единственную связную версию произошедшего выдвинул Райлен. Связную, но неправдоподобную! Брюнет говорил, дескать Линар испытывает ко мне отнюдь не братские чувства. Намекал, что корни его обиды кроются в ревности к самому Райлену. Но я точно знаю – это глупость. Линар не такой!
– Несколько часов назад, мы разослали ориентировки по всем городам Верилии, – продолжал архимаг. – Коллегам из Дурбора и Крома также сообщили. Светские власти уже пронюхали, что у нас не все гладко, но им пока не говорим. Это внутреннее дело.
– Да, понимаю. Но система оповещения зачем?
– Линар, как и всякий выпускник академии, прошел обряд принятия в Орден. Соответственно, у него есть амулет и возможность воспользоваться экстренным порталом. Если учесть его ссору с ректором и некоторые высказывания… есть основания полагать, что он может заявиться сюда.
– Зачем?
– В поисках правды, например. Или в желании отомстить за загубленную карьеру.
– «Загубленную карьеру»? – удивился герцог.
Я тоже удивилась. Насколько мне известно, с карьерой у Линара все в порядке. Более того, он очень перспективный маг. Как недавно выяснилось, у него целых две специальности.
– Линар – маг-универсал, – принялся объяснять Центрус. – Причем довольно посредственный. Но у него есть вторая специальность, способности к которой открылись внезапно. И в этой области он почти гений.
– Что за специальность?
– Некромантия, – со вздохом признался архимаг.
Рэйс скривился. Я же запоздало вскрикнула. Ведь «некромантия» – очень грязное слово, произносить его в присутствии приличных девушек не положено. А о том, что я сама участвовала в некромантском обряде и даже держала в руках подчиняющее зелье, которое, кроме прочего, превращает обычное умертвие в машину для убийства, Центрусу знать необязательно.
Архимаг на мой вскрик купился.
– Не бойтесь, госпожа Соули. Все не так страшно. Да, некромантия запрещена, и несанкционированные занятия этим родом магии караются очень строго. Но мы не можем игнорировать ее наличие. Более того, нам нужны специалисты в этой области.
– Зачем? – глухо выдохнула я.
– На всякий случай. Например, если кто-то из соседей пойдет на нас войной. Никто не может гарантировать, что враг не станет оживлять умерших воинов. А такие воины пострашнее живых, поверьте. В этом случае помощь собственного некроманта будет очень кстати. Вернее, без собственного некроманта, который может переподчинить или поднять аналогичную армию, шансов на победу мало.
– Понятно, – пробормотала я. Потупилась. Но вовсе не потому, что устыдилась собственного невежества, нет… просто страшно стало. Вдруг Центрус догадается, что знаю о некромантии больше, чем положено простой девушке с минимальным уровнем магии? Однако задать главе Ордена еще один вопрос не побоялась: – Вы упомянули карьеру. Что же не устраивало этого мага?
Вместо Центруса ответил Рэйс:
– Видишь ли, Соули… специалисты в этой области нам, конечно, нужны, но они не востребованы. По большому счету талантливому некроманту нечего делать в Верилии. Разве что лабораторные опыты ставить и преподавать.
Блондин согласно кивнул, добавил:
– А для молодых и горячих сидеть в лаборатории слишком утомительно. Им хочется действовать, добиваться, доказывать…
– Но ведь у него и другая, в смысле первая, специальность есть, – напомнила я.
– Как маг-универсал Линар – посредственность.
Мне очень не понравилось это слово. Просто категорически. Брата всегда называли талантливым, а я лучше других знаю, сколько времени и сил он посвящал учебе. Он даже на каникулах с учебниками не расставался! Из домашней лаборатории не вылезал. И вообще…
– Если он посредственность, почему его приняли в аспирантуру? – Я не хотела и не собиралась сдаваться. – Ведь туда только лучших берут, разве нет?
Вопреки желанию, голос прозвучал агрессивно, но погруженные в проблему маги не заметили.
– Его взяли в аспирантуру только потому, что обнаружился талант к некромантии, – сказал Центрус. – Кстати… – Архимаг перевел взгляд на герцога, – это случилось два года назад. Непосредственно перед вступительными экзаменами в аспирантуру.
Я поняла, на что намекает блондин, но промолчала. Мои мысли озвучил Рэйс:
– Два года? Именно тогда он стал проявлять странности? – Владыка Даора выдержал паузу. – Но ведь это закономерно. Некромантия, как и любая другая магия, накладывает отпечаток на личность. Вспомни боевиков – они бешеные! Особенно если назревает конфликт.
Боевики? Это он, видимо, про боевых магов говорит.
– А защитники? – продолжал рассуждать седовласый. – Они всегда замкнуты. Каждый миг в обороне.
Центрус издал тяжелый вздох и вновь откинулся на спинку кресла.
– Согласен, – хмуро сказал он. – Только от этого не легче. Сложно решать проблему, когда так мало зацепок. Возможно, список похищенных из хранилища вещей прояснит ситуацию.
– А когда его подготовят?
– Сложно сказать. Я отправил в академию несколько спецов, но там слишком много барахла. Плюс – погром. Ревизия займет не меньше недели.
– Дерьмо… – протянул герцог. И тут же добавил, обращаясь ко мне: – Извини. Вырвалось.
Я хотела ответить, что все в порядке, хотя… ни о каком «порядке» речи, конечно, не было. Сложно спокойно относиться к известию, что брат натворил дел и теперь в розыске. Но ответить мне помешал настойчивый стук и уже знакомый голос Кристона:
– Господин Центрус! Тут… тут…
– О, Всевышний… – устало выдохнул архимаг. Сделал едва уловимый жест, и дверь распахнулась. – Что опять?
– Особый отдел! – сказали с порога. Этот голос тоже был знаком, но принадлежал отнюдь не магу.

Глава 2

Их было всего шестеро, но в кабинете архимага Центруса стало невероятно тесно. Просто гости были слишком габаритными. Все как один высокие, плечистые, хмурые. В представлении эти люди не нуждались – серые форменные камзолы сразу выдавали их принадлежность к королевскому полку. Равно как и звон оружия – только подчиненным короля разрешено разгуливать в таком виде, остальные жители Верилии вынуждены ограничиваться кинжалами.
Вот только мне было глубоко плевать и на камзолы, и на перевязи с мечами, и на пояса, начиненные ножами для метания. Я изумленно таращилась на предводителя этой шестерки и никак не могла поверить. О, Богиня! Неужели…
Черные кудри до плеч, тяжелый щетинистый подбородок, пронзительно-синие глаза. Твердая поступь, уверенные движения, идеальная выправка. Неизменная привычка задирать нос и смотреть на окружающий мир с толикой подозрительности… Милан, мы никогда не были близки, но видит Богиня – я скучала. И я невероятно рада тебя видеть!
– И по какому праву вы вторглись в резиденцию Ордена, господа? – спросил Центрус. В интонациях архимага не было недовольства, только насмешка с легким налетом усталости. Словно он этот вопрос раз в сотый задает.
– У нас распоряжение короля! – вздернув подбородок, отрапортовал Милан. Прежде чем Центрус успел сказать хоть слово, сделал стремительный шаг вперед. На стол, поверх карты, лег лист гербовой бумаги.
Главный маг нехотя скользнул взглядом по предъявленному документу.
– И где сказано, что вы имеете право вламываться в мой кабинет?
Нас окутала тишина. Странная такая… уютная, как домашние туфли. Почудилось, будто тут не пикировка происходит, а старый, всеми любимый ритуал. Ну вроде рюмки аперитива перед торжественным обедом.
– Господин Центрус, – Милан был спокоен, но поджимал губы в неудовольствии, – вот только не надо рассказывать, про ваше «внутреннее дело». Я уже сыт этими байками.
Глава Ордена закатил глаза, перебил:
– Капитан, как же ты мне надоел! Всякий раз, стоит только случиться какой-нибудь мелочи…
– Вы надоели мне не меньше, – ровно парировал Милан.
– Я? – возмутился Центрус. – Я в твои дела не суюсь!
– Вы мешаете оказывать помощь. – Милан сощурил глаза и, точно пародируя интонации мага, добавил: – Всякий раз.
– Наглец! – беззлобно огрызнулся Центрус. А потом повернулся ко мне и начал жаловаться: – Этот офицер совершенно несносен. Он просто отказывается понимать слово «нет». Раньше к нам разных подсылали, теперь только этого. Ужас, а не человек!
Милан все это время глядел исключительно на Центруса и опять поджимал губы, только на сей раз прятал не раздражение, а улыбку. Ну да, меня эта жалоба тоже забавляла, как и самого архимага. О Богиня! Видимо, права была мамулечка, когда говорила, что мужчины – те же мальчишки, только у них игрушки повесомее.
А Центрус не унимался:
– Я ему всегда говорю – Милан, не лезь! Без тебя, головореза, разберемся! Думаешь, слушает? Нет! Медом ему намазано, что ли…
– Я просто выполняю свои обязанности, – встрял объект обсуждения. Он по-прежнему таранил взглядом архимага, а я… я даже пискнуть боялась – вдруг исчезнет? Развеется, как мираж?
– «Обязанности»! – передразнил Центрус. – Жениться тебе надо, капитан. Жениться! Тогда и поймешь, что такое настоящие обязанности. И времени на всякие глупости вроде излишнего служебного рвения не останется.
Насчет глупостей не знаю, а вот о женитьбе Милана мы давно всем семейством мечтаем. В его двадцать пять многие по трое детей имеют, а у этого даже невесты нет.
– Господин Центрус… – начал было тот, но его снова перебили:
– Капитан, ты неисправим! Перед тобой такая красивая девушка сидит, а ты даже не взглянул в ее сторону.
В другой раз я бы непременно смутилась и залилась краской, но сейчас… я была обязана это видеть!
Лицо Милана исказила не просто кислая – наикислейшая мина! С тяжелым вздохом, явственно намекая, что совершает этот поступок исключительно ради того, чтобы Центрус отвязался, Милан повернулся ко мне. Мазнул взглядом по лицу. Отвернулся. Повернулся снова и застыл. В синих глазах читалась растерянность.
Прошла целая вечность, прежде чем этот огромный, под стать господину Анрису, мужчина, заговорил:
– Простите. Ваше лицо кажется знакомым. Мы встречались раньше?
«О Богиня! Ну конечно!» – хотела воскликнуть я, и… не смогла. Просто в горле встал ком, к глазам подступили слезы, а губы склеила глупая, но невероятно счастливая улыбка. Он меня не узнал! Ну надо же! Неужели я так сильно изменилась? Мы же всего три года не виделись!
– Так мы встречались?
Меня хватило на исполненный щенячьей радости кивок, и только.
– Где именно? – Голос брата прозвучал очень строго. Он действительно силился вспомнить… О Богиня!
Эти слезы… они сами выпорхнули из глаз. Я ничего не могла поделать.
– Госпожа Соули, что с вами? Вам плохо?
Не знаю, кто это спросил. Может быть, Центрус, может быть, Рэйс… Не важно, смысл в другом… Лицо брата вытянулось, рот приоткрылся, а глаза… я настолько большие глаза только на иллюстрациях к детским сказкам видела.
– Соули? Это действительно ты?
В этот раз слабость, вызванная зельем, не помешала. Я встала, пошатываясь, обогнула невероятных размеров стол и с громким всхлипом бросилась на шею к такому родному, пусть и далекому мужчине.
– Милан!
Обнял, подхватил, закружил. И от этого так хорошо, так тепло стало.
– Ты как здесь оказалась, сестричка?
– У… – единственное, что смогла ответить.
О Богиня! Спасибо тебе! Огромное-преогромное!
Брат отстранился, окинул очень внимательным взглядом. Сказал, согревая улыбкой:
– Выросла. И похорошела невероятно!
Я все-таки смутилась. Опустила ресницы и покраснела до кончиков ногтей.
– Но что ты делаешь здесь? С этими двумя…
Милан резко напрягся, а в следующий миг я оказалась задвинута за широченную спину. Едва уловимый, непонятный жест, и я уже в пяти шагах и от брата, и от магов. И все бы хорошо, но трое мужчин в серых форменных камзолах взяли в кольцо, а Милан уперся кулаками в столешницу и прорычал:
– Извращенцы!
– Что?.. – вторя моим мыслям, выдохнул герцог.
– Уроды!
– Э… – Я плохо видела Центруса, но заметила – архимаг выглядит так, словно его лопатой по голове ударили. Причем внезапно.
– Свиньи! – рявкнул брат. А потом как заорет: – Разве не видите, она еще ребенок!
Хм… так сам же минуту назад сказал, что я выросла.
– Да я вас в драконье дерьмо закатаю! – не унимался Милан. – На портянки порву! Кастрирую!
Маги удивленно переглянулись. Мне переглядываться было не с кем, так что я недоумевала в одиночестве. Мама дорогая, что происходит? По какому поводу бешенство и столь… странные обещания?
Несколько секунд, заполненных лишь грозным сапом брата… и мир взорвался.
Рэйс хохотал, уткнувшись головой в колени. Центрус просто растекся по письменному столу. А я… я по-прежнему недоумевала. Что за бред?
Милан на мгновение обернулся, на его лице читалась растерянность. Однако это никак не повлияло на товарищей брата. Они по-прежнему загораживали, хищно сжимали рукояти мечей и смеяться даже не думали. Равно как и толпа магов, которая набежала на крики.
– Капитан… – вытирая слезы, протянул Центрус, – за такие предположения и в глаз получить можно.
– Какие предположения? – не выдержала я.
– Что поодиночке уже не справляемся! – простонал Рэйс.
Нет, все равно непонятно, но румянец на щеки прыгнул. Широкий такой, жгучий.
– А что я должен был подумать? – прорычал Милан. Этот рык звучал куда спокойнее прежних. – Вы же маги! У вас же все не как у людей!
В следующее мгновение в кабинете стало невероятно тихо. Все замерли, усиленно вглядываясь в полет бумажного журавлика. Он ворвался в распахнутую дверь, держался под самым потолком и двигался столь изящно, что мы невольно залюбовались. Даже рассерженный Милан, глядя на это чудо, успокаиваться начал.
Идиллия длилась ровно до тех пор, пока крылатый посланник не рухнул вниз в единственном, уже знакомом намерении – клюнуть Рэйса.
– Да что за!.. – возопил герцог и тут же прыснул.
Центрус поддержал громогласным хохотом. Я тоже хихикнула.
Птичка веселья не оценила – нападала на седовласого с куда большим рвением, нежели ее предшественница. И была гораздо удачливей, потому что даже архимаг смилостивился и принялся помогать эту самую птичку ловить.
Ну а когда два высокопоставленных, именитых господина закончили, Милан повернулся к своим бойцам и тяжело вздохнул:
– Ну я же говорил, что они ненормальные.
– Это письмо от сына! – возмутился герцог. Возмущался, разумеется, не всерьез.
Одним отточенным движением разрушил магическую печать, развернул журавлика и погрузился в чтение. Центрус в свою очередь окинул Милана долгим, хитрым взглядом и сказал:
– Рэйс, молись Всевышнему, чтобы капитан и Райлен не поладили. Иначе тебе точно несдобровать.
Я на миг представила как брат и Райлен работают в паре. Один, могучий, похожий на косматого медведя, – держит, второй – уверенно мастерит этих злющих бумажных журавликов. Губы сами собой сложились в улыбку.
– Кто такой Райлен? – вмиг насторожился Милан.
– Муж… э… чина, – вовремя, но не слишком уверенно исправился седовласый.
У меня сердце остановилось. О Богиня!
К счастью, брат не обратил внимания ни на странный тон, ни на паузы.
– Ясно, что не женщина, – пробасил он. – Кто такой?
– Сын господина Рэйса, – кивнув на седовласого, пояснил Центрус. – В смысле – Рэйслина из рода Даоров. Герцога Даорийского.
– И штатный маг города Вайлеса по совместительству, – не без ехидства добавил Рэйс.
Брат стремительно развернулся. Пристальный взгляд синих глаз был подобен тарану. И целилось это орудие, увы, в меня.
– Что у тебя с ним? – спросил Милан тихо.
Мне бы ответить что-нибудь внятное, а я… О Богиня! Может, не зря я в самом сердце магического Ордена оказалась? Может, тут мне какую-нибудь микстурку от скромности дадут? Или пудру волшебную – такую, из-под которой румянец не проступает?
– Соули? – Брат напоминал перетянутую тетиву – столь же прямой и напряженный.
– Мы… мы с Райленом знакомы, – призналась я.
– А дальше? – настаивал Милан.
Я потупилась и закусила губу.
– Знакомы, и ничего больше.
Повисла напряженная тишина. Я чувствовала, как злосчастный румянец переползает на шею, и вообще… В голове крутилась лишь одна мысль – о Богиня! За что?
Ну ладно перед магами из-за системы оповещения опозорилась. Маги – молчуны! А вот парни, обвешанные оружием, точно проболтаются. Я ж не абы кто – сестра командира. И, зная Милана, могу спорить на деньги – раньше он поводов для сплетен не давал. Так что эту, единственную, будут обсуждать с особой тщательностью.
– Ты так и не научилась врать, Соули, – резюмировал Милан, снова вернулся к высокопоставленной парочке. – Значит, вы – герцог Даорийский? Интересно… А ваш сын, говорите, в Вайлесе служит? Штатным магом?
Ух как мне этот тон не понравился. А брат продолжал:
– Что ж, попробуем сопоставить кое-какие факты. Вы – Рэйслин из рода Даоров, не появлялись в свете последние лет… сто. Вы вообще никогда не покидаете родовой замок. Тем не менее я нахожу вас здесь, в столице, в кабинете архимага.
Совершенно ясно, что оказались вы тут недавно. Следовательно, тот жуткий вой, который доносился из резиденции Ордена и докатился до самого дворца, именно с вашим появлением связан. Как и алое свечение, охватившее здание. Нетрудно догадаться, что свечение и вой – реакция системы оповещения. Ваш приход – чепэ. Значит, вы явились экстренным порталом.
Если учесть, что явились вы в компании моей сестры, становится совершенно очевидно – отправной точкой портала был Вайлес. А если вспомнить о том, что экстренный портал – средство на случай крайней опасности… и если добавить к этому журавлика с повадками убийцы… очень занятная картинка получается.
Вы покинули Даор и приехали в Вайлес, потому что ваш единственный сын и наследник что-то натворил. Это «что-то» напрямую связано с Соули. И так как Соули сейчас здесь, с вами… Вы спасаете сына от неудобной любви. Я правильно излагаю?
Герцог выдержал паузу и лишь потом ответил:
– Не знаю. Это же ваша версия. Вам виднее, правильно излагаете или не очень.
Скрежет зубов был слышен столь отчетливо, что я невольно вздрогнула и попыталась вмешаться. Нет, возразить было нечего, поэтому всего лишь попробовала прорваться к брату. Новоявленная охрана не пустила.
Милан же оперся кулаками о стол, навис над герцогом опасной скалой.
– Зная магов, могу утверждать: Соули здесь не по своей воле. Вы ее похитили, – процедил брат. – А похищение людей – преступление, господин герцог. И карается оно очень строго. Я вынужден вас арестовать.
О Богиня! Только не это! Он же… он же… почти родственник!
Лица брата я по-прежнему не видела, а вот физиономию герцога наблюдала во всей красе. Рэйс задрал подбородок, скривил губы в надменной ухмылке.
– Вы не можете меня арестовать, господин капитан.
– Это почему же? – Голос Милана стал до того ласковым… что даже бойцы его отряда вздрогнули. – Закон един для всех…
О Богиня! Что он творит? Даже я знаю – аристократы не терпят таких намеков! Не оттого, что заносчивы, просто слишком высоко ставят честь. Предположить, будто человек такого уровня, как Рэйс, попытается отвертеться, ссылаясь на титул, то же самое, что в лицо плюнуть.
К счастью, вызова на дуэль не последовало, но в черных глазах мага вспыхнули очень недобрые огоньки.
– Потому что госпожа Соули находится здесь по собственной воле, – прошипел он.
Я от такой наглости слегка опешила и даже бояться перестала. А Рэйс добил:
– И с разрешения вашего отца!
С этими словами он протянул Милану листок, который пару минут тому был почтовым журавликом, и лучисто улыбнулся. Брат колебался с секунду, после выхватил послание из рук герцога. Кабинет затопила тишина.
– Воспитанница? – недоверчиво спросил Милан. И уже громко, возмущенно: – Соули – ваша воспитанница?! С какой это стати?!
– А почему бы нет? – пожал плечами Рэйс. – Она милая, талантливая девушка и заслуживает большего, чем жизнь в каком-то Вайлесе. К тому же у Соули есть дар, который следует развивать. Самостоятельно сделать этого она не сможет, а подходящего специалиста в вашем городишке нет.
– Какой еще дар? – пробасил Милан. Вот я то же самое спросить хотела. – У Соули минимальные способности к магии, и ничего больше.
– Ошибаешься, капитан, – Рэйс посерьезнел. – Соули обладает повышенной способностью к эмпатии.
О Богиня! Кажется, Райлен тоже говорил о чем-то подобном. После того, как, обратившись невидимкой, подсмотрел наш разговор с родителями.
– Зубы мне не заговаривайте, – прорычал брат. – Этот журавлик прилетел только что! Разрешение получено постфактум! Похищение – было!
– Ничего подобного. Просто… мы уходили в спешке, и я опрометчиво забыл разрешительную грамоту на столе в гостиной вашего поместья.
– Ложь! – процедил Милан.
Брови герцога взлетели на середину лба. Но Рэйс уже не злился. Я видела – в уголках его губ таится улыбка.
– Да неужели?
Тихий рык, и Милан вновь обернулся ко мне.
– Соули? Соули, скажи, это правда? Ты действительно пошла с ним, – кивок в сторону Рэйса, – по доброй воле?
О Богиня! И что же ответить?
С одной стороны, оставаться в компании герцога совершенно не хочется. Во-первых – он в самом деле похитил, во-вторых – мне обещан допрос! И хотя Рэйс сказал, что не намерен снова поить «сывороткой правды», что ждет добровольного рассказа, поводов доверять ему – нет. Но ведь у этой ситуации и оборотная сторона имеется…
– Соули? – требовательно позвал брат.
Я кивнула. И, чтобы сомнений не было, добавила вслух:
– Все добровольно.
Показалось или Милану действительно захотелось меня прибить?
– Милан, я объясню… – пробормотала виновато. А в сердце, вопреки всему, расцвела радость. Все-таки невероятно приятно, когда за тебя готовы сражаться, невзирая на титул и положение оппонента.
Брат сделал быстрый жест рукой, и парни, которые все еще держали меня в тисках, расступились. Не могу сказать, что охрана напрягала, тем не менее дышать стало легче.
– Ну раз мы со всем разобрались… – подал голос Центрус. – Господа из особого отдела могут быть свободны.
– Нет. – Командир отряда вновь оперся кулаками о стол. Только теперь он не герцога взглядом буравил, а главу Ордена.
Архимаг скривился:
– Я уже говорил, что ты невыносим?
– Господин Центрус! – В голосе Милана звучала неприкрытая угроза. Что-то подсказывало – проиграв первую стычку, он ни за что не уступит во второй. – Я бы попросил… выбирать выражения. Я все-таки офицер королевского полка.
– Ты вломился в мой кабинет как грабитель, – лениво парировал блондин. Он бросил хмурый взгляд на магов, столпившихся у порога, на парней в форменных камзолах, и вновь вернулся к Милану. – Ладно, уговорил. Но информация слишком… специфична. Вели своим подождать за дверью.
Брат коротко кивнул и дал знак бойцам. Те ретировались бесшумно, как тени. Подчиненным Центруса пришлось отскочить, освобождая выход, так что когда дверь сама собой захлопнулась, нос никому не прищемило.
– Садитесь, – велел архимаг. Вывел в воздухе сложный символ, и рядом с моим все еще пустующим креслом появилось второе. Я безмолвно ахнула.
О Богиня! Это что? Это как? Я даже не слыхала о такой магии…
– Госпожа Соули, – позвал Центрус строго. Он совсем посерьезнел, даже намека на былую бесшабашность не осталось. – Вы задерживаете.
Пришлось захлопнуть рот и отложить удивление на потом. Правда на свое место вернулась явно медленней, чем хотелось собравшимся, – ноги все еще подгибались.
Едва мы расселись, глава Ордена водрузил локти на стол и тяжело вздохнул.
– Ладно, – пробормотал он. Обращался к Милану. – Скажу, хотя, как вы уже поняли, привлекать к этому делу светские власти не планировал.
– Господин Центрус. Сколько можно? Мы уже не раз обсуждали эти моменты. Вы не хуже моего знаете, что неприятности, которые вы считаете внутренними, могут сказаться не только на магах, но и на мирном населении. Если бы не это, мы бы и пальцем не шевельнули.
Архимаг неприятно усмехнулся, но спорить не стал.
– Что вы знаете о текущей ситуации, капитан?
– По слухам, в Ордене появился отступник.
– Верно. И сейчас мы усиленно пытаемся определить его мотивы и вычислить, куда он направился, где скрылся. Мы разослали ориентировки штатным магам всех городов и гарнизонов, но нам бы не хотелось привлекать стражу и патрули.
Заявление блондина Милану явно не понравилось.
– Почему? В плане обнаружения преступников патрули куда эффективнее штатных магов.
– Этот… хм… отступник, обладает очень опасными знаниями. Еще – он вооружен. Обезвредить и задержать его могут только маги. Патрулю точно не справиться.
Я не сразу сообразила, что впиваюсь ногтями в подлокотники кресла. Лишь когда герцог по руке похлопал. Он вроде бы успокаивал, но мне не полегчало.
– Уверен, – продолжал Центрус, – наш… хм… отступник не станет нападать на мирное население. Но он непременно ответит на агрессию. Собственно, первая причина, по которой я не хочу привлекать вас к этой операции, – вы точно не справитесь и обязательно спровоцируете бойню.
Милан покачал головой.
– Арбалетный болт в горло, и ваш отступник совершенно безопасен.
О Богиня! Мне послышалось?!
– Нам бы не хотелось его убивать, – сказал Центрус тихо. – Да и вам, капитан, вряд ли захочется.
– То есть?
Вместо ответа архимаг уставился на меня. Душа похолодела, сердце споткнулось.
– А вы везучая, госпожа Соули. Вы оказались в нужное время, в нужном месте и в нужной компании. – Центрус кивнул на безмолвного Рэйса. – И так ошарашили своим появлением и статусом, что я отмел возникшие подозрения. Я решил, что еще одно совпадение невозможно. Тем не менее вы принадлежите к роду Астир, так же как и Милан…
– Это упрек? – пробормотала я.
– Ну а вы как думаете? – Ответная улыбка архимага была не слишком приятной.
Я потупилась.
Да, все верно. По совести, мне следовало предупредить, что знакома с преступником, которого обсуждают в моем присутствии. Я повела себя некрасиво, даже неприлично. Но я не жалею.
– Господин капитан, – продолжал Центрус, – вы должны понимать, этот разговор состоялся лишь потому, что ваша сестричка уже все выведала. Если б не она, я бы отказал, несмотря на распоряжение короля. Потому что вторая причина, по которой я не хочу привлекать ваше подразделение к поимке отступника, заключается в том, что…
– Линар, – глухо выдохнул брат. Он был бледен, черты лица заострились.
– Да, именно так, – пробормотал архимаг. – Мы именно Линара ищем.
Теперь на меня смотрели все, только взгляды очень разными были. В глазах Рэйса застыло любопытство, Центрус демонстрировал укор, а Милан глядел с недоумением.
– Соули, почему он так поступил? – спросил такой далекий, но такой родной мужчина.
– Не знаю.
В наступившей тишине мне стало до того неуютно, что захотелось вскочить и убежать. Просто… я вдруг почувствовала себя очень виноватой. Может быть, если бы я не сдалась тогда, если бы докопалась до правды, выяснила у Линара причину его обиды, все бы сложилось иначе?
– Почему вы говорите, что вторая причина во мне? – Голос Милана звучал глухо. – Сомневаетесь в моем профессионализме?
– Нет. Просто не хочу ставить тебя перед столь неприятным выбором. Ты, может, и несносный, но единственный в вашей конторке, с кем можно работать.
– Надо же, – горько усмехнулся брат. – Польщен.
И опять тишина, на сей раз зловещая. А оборвал ее не кто иной, как герцог:
– Ладно, мы с Соули эту историю уже слышали, поэтому мы пойдем.
Рэйс поднялся, отвесил легкий поклон блондинистому коллеге и столь же небрежно попрощался с Миланом. Я вставать не торопилась…
– Иди, – шепнул брат. И добавил, обращаясь уже к Рэйсу: – Вы, как понимаю, в резиденции рода Даор остановитесь? Я буду навещать. Часто навещать!
– Ну разумеется, – ответил герцог. – Даже не сомневаюсь…

Глава 3

Помнится, два года назад наш досточтимый мэр ездил в столицу по делам. И дочку свою – госпожу Вайю – брал. Ох, столько же было восторгов! Визгов, вздохов, эпитетов! Даже один счастливый обморок случился.
Белокурая Вайя неустанно нахваливала площади, восхищалась фонтанами и дворцами. Сорокой трещала о нарядах столичных дам, о выправке королевских гвардейцев, о мощенных голубоватым камнем улицах, о ярких витринах…
В свете этих рассказов родной Вайлес казался в лучшем случае выгребной ямой. И хотя не слишком жалую наше захолустье, даже мне становилось обидно.
Может, поэтому, очутившись за порогом резиденции Ордена, я никаких особых чувств не испытала? Ну, кроме страха…
Огромные, просто жуткие толпы людей – и это несмотря на вечер! Тьма-тьмущая колясок, повозок, всадников! Шум, гам, гвалт! И рябь в глазах, потому что витрин и вывесок, раскрашенных магическими огнями, слишком много.
Хорошо, коляска подкатила почти сразу, иначе я бы точно мигрень заработала.
– Привыкай, – сказал Рэйс, помогая одолеть три узкие ступеньки и устроиться на обитом кожей диванчике. – И не забивай свою прелестную головку глупостями.
Он уселся рядом, коляска тотчас тронулась.
– Вы считаете, что ситуация с Линаром – глупость? – неверяще переспросила я.
– Эта проблема тебе не по зубам, Соули. Поэтому прошу – не лезь. И не паникуй раньше времени. Поверь, Центрус не из тех, кто казнит не глядя.
В словах Рэйса было разумное зерно, но все равно обидно стало. Я даже отодвинулась.
– Кстати, спасибо, что поддержала легенду, – продолжал седовласый. – Но если ты сделала это ради того, чтобы быть поближе к Ордену и расследованию, то спешу разочаровать. Я ни слова о Линаре не скажу.
– Почему? – спросила, прежде чем подумала.
Тут же заработала укоризненный взгляд и притворно-грустное:
– Значит, все-таки из-за него? А не было б Линара, ты бы меня разоблачила?
Нет. Причин сохранить похищение в тайне более чем достаточно. Одна только угроза публичного скандала чего стоит! Но вслух сказала о другом:
– Услуга за услугу.
– Не понял.
– Вы не стали рассказывать о моем якобы замужестве, а я поддержала вашу легенду. Все по-честному.
Мгновение, и герцог залился хохотом. Звонким таким, задиристым.
– Что? – стиснув зубы, спросила я.
– Соули… ты действительно думала, что я расскажу Милану или Центрусу про ваш с Раем брак?
«Но вы так радовались, когда узнали!» – хотела воскликнуть я. Не успела. Одумалась и покраснела жутко. О Богиня! Как я могла помыслить о таком? Кто Райлен и кто я? Герцог своего наследника для другой готовил… Как ее? Графиня Ларре?
– Нет, дорогая, интриги – это не твое, – заключил Рэйс.
Смущение сменилось обидой. Я ведь не пыталась интриговать. Ну разве что чуть-чуть… Просто иначе с герцогом явно не получится, нужно привыкать к недомолвкам и прочим хитростям.
– Мне очень хотелось похвастаться вашей свадьбой, милая, – приобняв за плечи, шепнул Рэйс. – Но я не мог. Иначе мне бы пришлось рассказывать про прогулку в седьмой мир. И хотя мы с Центрусом давние и довольно близкие друзья, он бы непременно начал расследование. Видишь ли, не каждый день маги путем контрабандистов ходят.
О Богиня! Только этого не хватало…
– И к чему бы такое разбирательство привело? – Голос моего похитителя совсем тихим сделался.
– К чему? – Я тоже шептала.
Рэйс одарил лучистой улыбкой, а до меня с запозданием дошло – герцог на предстоящий допрос намекает. Вернее, на его продолжение. В этот миг я действительно пожалела, что не ушла с Миланом. Впрочем… в плане допросов брат может пострашней владыки Даора оказаться.
– Как вам удалось получить согласие отца? – стараясь свернуть на другую, более безопасную тему спросила я.
– Не мне. Райлену.
Я закусила губу, но сдержать улыбку не сумела. Не знаю почему, но едва представила, как наш штатный маг сообщает господину Анрису, что его дочь похищена герцогом Даорийским, так весело стало.
– Рай написал, что господин Анрис грозится оторвать мне… я… э… в общем, твой отец очень зол, – заговорчески шепнул Рэйс.
– Кто бы сомневался.
– Но обещание господина Анриса – мелочь, – продолжал седовласый. – По крайней мере, на фоне того, чем грозит Рай.
Наверное, все дело в «сыворотке правды». Точнее – в неправильной реакции моего организма на эту дрянь. Иначе с чего мне так улыбаться? Ведь ситуация совсем несмешная!
– Что было в том письме? – тихо спросила я. Все еще пыталась придать лицу серьезное выражение, но тщетно.
– О!.. – Герцог откинулся на спинку диванчика, улыбка стала запредельной. – Знаешь, Соули, я бы сказал… но ты вряд ли поймешь.
А схлопотав полный возмущения взгляд, добавил загадочное:
– Даже для меня эти позы сложноваты.
Несмотря на нежелание Рэйса выдавать подробности, я все-таки решила настоять. Жаль, не успела. Коляска подкатила к ухоженному трехэтажному особняку и остановилась.
– Резиденция рода Даор, – объявил герцог и с легкостью, достойной юнца, выбрался из экипажа, а я… Я вдруг растерялась.
Только теперь поняла, что все всерьез. Что мне в самом деле предстоит жить в доме рода Даор и изображать из себя воспитанницу седовласого интригана. И какие сплетни поползут, догадалась. О Богиня… Во что же я вляпалась?
– Соули! – нетерпеливо позвал Рэйс.
Пришлось очнуться, подобрать юбки и присоединиться к герцогу. Тот галантно подставил локоть, я тут же уцепилась и спросила:
– А Райлен? Когда он все-таки приедет?
– Раю понадобится пара недель на устранение последствий грозы, еще неделька на восстановление кладбища, а потом…
– Что «потом»? – Мне совсем дурно сделалось.
– У… – И снова запредельная улыбка, а взгляд хитрый-хитрый. – Райлен у нас где? На службе. Вот пока со службы не отпустят, будет сидеть в Вайлесе.
– Как?
– А каждую внеплановую отставку рассматривает лично Центрус, – продолжал нагнетать седовласый. – И я не уверен, что архимаг захочет удовлетворить просьбу этого пройдохи.
Я не сдержалась.
– Да как вам не стыдно!
– Дело не во мне, – перебил собеседник. – Я на решение Центруса влиять не собираюсь. Он, вероятнее всего, сам поквитаться захочет.
Мне оставалось только ресницами хлопать. Нет, не понимаю.
– Видишь ли, Соули… Цент – человек занятой. У него нет возможности следить за кадровыми назначениями в города вроде твоего Вайлеса. К тому же до недавних пор отдел подбора столь явных глупостей не делал, причин проверять и не доверять не было. Но случай с назначением Райлена – вопиющий. Магу такого уровня нечего делать на юге. Поэтому Цент обязательно проведет расследование. И, поверь, узнав о взятке, он не порадуется.
М-да… Райлен, кажется, перемудрил. Хотя не уверена, что брюнет не учел такой поворот…
Увлекшись разговором, даже не заметила, как мы взошли по широким каменным ступеням и оказались нос к носу с тощим, одетым в синий камзол дворецким.
– Ваша светлость. – Слуга учтиво поклонился.
– Верс, – сдержанно поздоровался седовласый.
Я же опять удивилась. Если верить Милану, Рэйс в столице не бывает. Откуда же он знает дворецкого?
Удивление усилилось, когда в холл высыпала прислуга. Мама дорогая! Зачем держать столько людей в доме, где никто не живет?
– Добрый вечер! – воскликнул Рэйс. – Позвольте представить вам госпожу Соули.
Я едва сдержалась от неуместного реверанса. Просто… голос властителя Даора звучал столь торжественно, будто не с челядью, а с палатой Парламента здоровается. Да и сами слуги мало от аристократов отличались – прямые, строгие, надменные.
– Соули – моя воспитанница. Прошу отнестись к ней с должным вниманием и уважением, – продолжал седовласый. – И учтите, что от мнения госпожи Соули может зависеть… многое.
О Богиня…
Я невольно покраснела, зато прислуга осталась невозмутима, как перекормленный дракон. Более того – обитатели особняка в отличие от того же Центруса совсем не удивились. Словно Рэйс пять раз на дню новых воспитанниц приводит.
– Вопросы? – заломив бровь, осведомился герцог.
Вопрос был только один, и принадлежал он дворецкому.
– В какие покои селить… госпожу?
– Пожалуй, в сиреневые, – выдержав задумчивую паузу, ответил Рэйс. – И распорядись, чтобы подали выпить.
С этими словами меня подхватили под локоток и повели в глубь дома. И все бы ничего, но прощальные взгляды прислуги… О Богиня! Люди герцога смотрели так, словно Рэйс сказал нечто дикое.
– То есть тот факт, что у вас появилась воспитанница, их не удивил, а цвет покоев…
– Соули, не загоняйся, – отозвался мой похититель. – Это всего лишь слуги.
Я поморщилась. Просто вспомнился отец – он на дух не переносит магический сленг. Линару, когда приезжал на каникулы, часто за подобные словечки влетало. Но делать замечание герцогу, конечно, не осмелилась.
– Сложно не обращать внимания на такие вещи.
– Да неужели? – Он изумился слишком громко, слишком «искренне». А не дождавшись ответной реплики, посерьезнел, добавил почти шепотом: – Соули, ты – будущая герцогиня Даорийская, тебя эта возня не касается.
О Богиня! Лучше бы он смолчал! Лучше бы оставил меня наедине с сомнениями и страхами!
– И не красней. Впрочем… тебе идет румянец.
После такого заявления покраснела еще гуще и едва не споткнулась о порожек – мы как раз входили в малую гостиную. Взгляду предстал интерьер в темных тонах. Добротные кресла с кожаной обивкой, ковер тончайшей работы, тяжелые напольные светильники, массивный барный шкаф…
– Присаживайся. – Герцог указал на одно из кресел, сам поспешил к узкому письменному столу.
Скрип пера отрезвил. Я очень пристально следила, как Рэйс пачкает бумагу и, вопреки всему, сильно забавлялась выражением его лица. Не человек – воплощенное ехидство!
Когда послание обернулось почтовым журавликом, их светлость зажмурились и начали выводить сложные пассы. Пространство заискрилось. Вскоре перед Рэйсом возник мерцающий белый круг размером с блюдечко. Журавлик взмахнул крыльями и резво в этом свечении скрылся. Круг в тот же миг погас.
– Портал? – неверяще переспросила я.
Мне подарили снисходительную улыбку.
О Богиня! Рэйс и Райлен – точно сумасшедшие. Создание любого, даже малюсенького портала требует колоссальных сил.
– Поверь, оно того стоит, – угадал мои мысли Рэйс. – Тем более другого способа связаться с Вайлесом быстро все равно нет.
Да уж. Обычное письмо будет идти полторы недели как минимум.
– А мне журавлика отправить можно? – Понимаю, что нагло просить о портале, но родителям будет куда спокойней, если к заверениям Райлена добавится письмо, написанное моей рукой.
– Завтра, – сказал седовласый.
В следующее мгновение дверь отворилась, в гостиную вошел слуга – он держал поднос с парой бокалов и пузатой запечатанной бутылкой. Следом еще один – этот катил уставленную закусками тележку.
Рэйс одобрительно улыбнулся, мне же снова вспомнились слова Милана о том, что ехидная светлость в столице не бывает. Тем не менее прислуге его вкусы явно известны. Неужели хозяин настолько строг, что его предпочтения помнят с последнего визита?
– Я думал, после аспирантуры Райлен будет служить в столице, – заметив мое недоумение, пояснил Рэйс. – Велел привести дом в порядок и прислал сюда слуг из родового замка.
– Понятно… – пробормотала я.
С сомнением приняла наполненный до краев бокал. Тот факт, что бутылку откупорили на моих глазах, дарил надежду, что на сей раз действительно без «сыворотки правды» обойдемся. Впрочем, с зельем или без, врать герцогу не намерена…

Я проснулась от уже надоевшего ощущения чужого присутствия и обреченно вздохнула. Да сколько можно? Мне хоть когда-нибудь выспаться дадут?! Потом вспомнила, что нахожусь в чужом, огромном доме, невероятно далеко от родного Вайлеса, и меленько задрожала. О Богиня! Надеюсь, тутошние слуги быстро бегают. Хотя… вдруг это они и есть? Вон как вечером на меня смотрели. Особенно дворецкий! Да и горничная, которую ко мне приставили, та-ак зыркала… словно я у нее брошку с фамильными бриллиантами украла.
Осторожно приоткрыв один глаз, поняла и без того очевидное – вокруг темень. Второй открывала смелей, попутно вонзая пальчики в подушку – хоть какое, но оружие. И едва не оконфузилась, услышав ехидное:
– Значит, с мужиками обжиматься нам не страшно, а перед тетушкой дрожим? – Тьяна величественно выплыла из тьмы, остановилась в пяти шагах от постели. – Бессовестная!
– Фух… – единственное, что смогла сказать. Села, подтянула одеяло к носу и устало вытаращилась на тетку.
Нет, я, конечно, рада, что ночным визитером оказалась она, а не какой-нибудь… тролль. Но все равно страшно. И спать хочется нестерпимее прежнего.
Тьяна, как и положено призраку, была бледна и полупрозрачна. От ее присутствия в спальне заметно похолодало. Я искренне пожалела, что у меня только одно одеяло – оно от стужи не спасло, по телу побежали мурашки.
– Здороваться ты, судя по всему, разучилась? – протянула тетка ворчливо.
– Доброй ночи, – тут же исправилась я. – Очень рада вас видеть.
Тьяна хмыкнула, окинула придирчивым взглядом.
– А благодарить, как понимаю, и не умела?
– То есть?
Спросила раньше, чем сообразила, и тут же схлопотала возмущенное:
– Так-так-так… Значит, я там в лепешку расшибаюсь, репутацию твою спасаю, а тебе даже простое спасибо сказать трудно?
Вспомнились слова Рэйса, сказанные в гостиной перед похищением: мой сынок весь Даор на уши поставил. Сперва эти призраки, под предводительством вашей тетки, потом рассказы о ваших акапельных танцах, потом сплетни о скорой свадьбе…
В тот момент это откровение не задело, а вот теперь… теперь захотелось засунуть голову под подушку и завыть. И если в танцах виновата сама, а в сплетнях повинны мама и госпожа Флер, то бунт призраков… О Богиня!
– Тетушка, а как это было? – обреченно вздохнула я.
– Что «это»? – холодно спросила Тьяна.
– Ну… завоевание Даора.
Преувеличила я нарочно и, хотя видеть призрачного лица не могла – черты смазаны, улыбку поймала.
– Волшебно!
То, что случилось дальше, было выше моего понимания…
Чопорная поборница нравов, которая изводила всех и вся своими поучениями, козочкой подскочила к кровати, забралась с ногами и возвестила заговорщическим шепотом:
– Я с таким мужчиной познакомилась…
– С каким еще мужчиной? – Я была ошарашена настолько, что даже не вздрогнула, хотя сидела теперь нос к носу с теткой.
Призрачная дама прикрыла глаза и картинно схватилась за сердце.
– Его зовут Рупертом! И он… он такой…
Тетушка в этот миг так напомнила близняшек, что у меня аж рот приоткрылся.
– Вот представь, – оживилась Тьяна, – прихожу я к этим высокомерным тварям и говорю…
О Богиня! Это она о предках Райлена? О герцогском роде?
– И говорю… Так, мол, и так: обесчестили, ребеночка заделали, извольте жениться. А дальше знаешь что?
Нет. Не знаю. И не уверена, что хочу знать!
– А дальше появился он! – выпалила рассказчица. – Выступил из толпы. Весь такой солидный, в генеральском мундире, грудь колесом, нос к небу… Я бы залюбовалась, но он пылинку невидимую с плеча стряхнул и надменно так спрашивает: а зачем нам штурмовать крепость, которую мы уже взяли? Зачем жениться на той, с которой уже возлежали? Нам порченый товар не нужен. – Тетка выдержала паузу, фыркнула: – Представляешь, каков гад?
О Богиня…
– Я конечно же возмутилась. Вы, говорю, солдафонство свое прикройте. Тоже мне, сравнил! Ребеночек у них будет, слышите? А он знаешь что?
– Что?
– Бастардом больше – бастардом меньше, какая разница? – басисто передразнила Тьяна. – Эка, говорит, невидаль!
– А ты? – спросила осторожно. С запозданием поняла, что дышу через раз, потому что гнев мертвых, как ни крути, страшен.
– Ну… – многозначительно протянула тетка. – Ну я ответила. Слово за слово, колкость за колкость…
– И? – нетерпеливо подтолкнула я.
Губы Тьяны расплылись в улыбке, которую на этот раз видела более чем отчетливо.
– А потом он сказал, что на девице, у которой столь склочная родня, жениться ни за что не позволит. Это он меня склочной назвал, понимаешь? Меня! Ту, которая этикет с молоком матери впитала! Ту, о манерах и мягком нраве которой до сих пор вспоминают с придыханием! Ту, чьей благосклонности добивались все соседи и лавочники!
О да! Добивались. Потому что благосклонность тетушки была единственной защитой от ее же нравоучений.
– Так что ты ответила?
Тьяна пожала плечами.
– Что, что… в глаз дала.
– Как это? – не поняла я.
– Да молча. Кулаком.
Тишина, воцарившаяся в спальне, была недолгой, но очень странной. Я во все глаза смотрела на тетку, а та просто лучилась счастьем. И ей было совершенно плевать, что ее поступок никаким боком в этикет не вписывается.
Тем не менее миссия Тьяны закончилась успешно, и это дает повод для совершенно определенного вывода…
– И господин Руперт… стерпел?
– Ой, ну конечно же нет! – радостно возвестила полупрозрачная гостья. – Он взбесился и вышвырнул меня за Грань. Ну, в смысле к вам, к живым.
Нет, я решительно ничего не понимаю. Если Руперт прогнал Тьяну, то… кто же тогда склонял герцога Даорийского дать согласие на наш с Райленом союз?
Спрашивать не пришлось – тетушка и без того горела желанием поделиться.
– Я так разозлилась на этого хама, что едва не расплакалась. А потом собралась, сжала кулаки и отправилась в Даор.
– Одна?
– Ну разумеется! И уже там, в Даоре, в голову пришла отличная мысль: а с какой стати моей замечательной племяннице связывать свою жизнь с потомком столь невоспитанного субъекта?
Как все-таки хорошо, что вечером согласилась с выбором Рэйса и пила вино, а не чай. И как здорово, что оно еще не выветрилось! В таком состоянии переживать шок на порядок легче. А главное – коленки не трясутся.
– Но я не могла поступиться обещанием, данным тебе, Соули. Ну и спустить этому мерзавцу в генеральском мундире его выходку. Поэтому решила действовать самым жестким способом.
Боюсь даже представить, каким именно…
– Я решила, что, раз семейство Райлена помогать не хочет, нужно призвать их подданных. Ведь герцог не только перед родней отвечает, он несет ответственность перед всеми, кто живет на территории Даора. Так что… бросила клич, собрала всех, в красках описала совращение моей драгоценной красавицы-племянницы, и…
Вино уже не спасало. Захотелось спрятаться под одеяло, закрыть уши подушкой и умереть. Нет, тот факт, что обо мне теперь тьма-тьмущая народа знает, не волновал. В ужас привело другое… Грань! Если верить тетке, она в момент призыва по нашу сторону Грани была, в мире живых. Тут тоже призраки и души мертвецов обитают, но… но это, как правило, самоубийцы, преступники и прочие не слишком уважаемые личности.
Тьяна мой ужас поняла, сказала веско:
– Соули, ну что ты кривишься? Какая разница, кем они при жизни были? О мертвых или хорошо, или ничего. К тому же они тебя пожалели. Знаешь ли, ни одна девушка не застрахована от совращения аристократом! И простой народ понимает это как никто другой!
Утешение, честно говоря, слабое.
– Представляю, как рассвирепел Рэйс, когда вы пришли…
– Неа, не представляешь! – Голос Тьяны стал злорадно-мечтательным. – К тому же мы не пришли.
Я нахмурилась. Как это?
– У него на замке защита от проникновения чужих призраков стоит, – пояснила тетушка. – Поэтому нам пришлось действовать иначе.
– Как?
Призрачная дама аж засияла. В прямом смысле слова.
– Я послание на стене оставила.
– Какое?.. – Говорить я уже не могла, стонала.
– Да обычное. Мол, герцог, выходи в полночь, разговор есть.
Я не маг, но даже мне известно – бестелесным духам очень непросто на материальный мир влиять. Это ж какая силища стояла за госпожой Тьяной, если она смогла такую надпись сделать?
– И Рэйс пришел?
– Конечно! Мы же… мы же… как там Одноглазый Пэр сказал? О! Вспомнила! Мы еще серьезность намерений обозначили! Подворье замка разгромили!
Мне стало дурно. Причем по-настоящему. Даже подумала – а не удрать ли в уборную, пока не поздно?
– Да ладно, не тушуйся, – задорно подмигнула Тьяна.
Я вздрогнула. Раньше за тетушкой таких слов не водилось. Видимо, влияние преступников сказалось.
– Герцог сильно разозлился? – дрожащим голоском спросила я.
– Уф! Не то слово! – Призрачная дама в отличие от меня была счастлива. – Он рассвирепел! А уж когда я вышла вперед и заговорила… Правда, я про твое брюшко рассказывать не стала. Одноглазый Пэр объяснил, что действовать нужно иначе. Мы выдвинули ультиматум – или наследник женится на нашей кандидатке, ну то есть на тебе, или…
О Богиня! О Богиня!!!
– Видишь ли, Соули… – тетушка как будто оправдывалась, – эти люди, ну то есть призраки, они чуть-чуть другие. Они решают вопросы не по этикету, а как бы это сказать… проще! И так как их было больше, чем… чем меня, пришлось подчиниться.
– И Рэйс… согласился на ваши условия?
Сиять призрачная гостья перестала, но веселья не утратила.
– Ага. Щас! Он уловитель достал.
– Что, прости?
– Ну амулет такой, – брезгливо пояснила Тьяна. – Ловушка для духов. И угадай, кого этот вероломный негодяй попытался поймать?
Да что тут угадывать? Зачинщицу, разумеется.
– И вот Рэйслин уже загнал меня в угол, наставил эту страшную штуку, и тут… И тут прям как в твоих глупеньких книжках – Руперт пришел. И как заорет… Ох, я таких грязных слов в жизни не слышала, – мечтательно вздохнула тетушка. Затихла. В том, что фантазия унесла ее в далекий Даор, сомневаться не приходилось.
– А дальше-то что? – выждав пару минут, напомнила я.
– Что, что… мужской разговор. Руп сказал Рэйсу, что от девушки, в родне у которой есть такая красивая и боевая женщина, как я, обязательно родится маршал. Поэтому он, Руп, всячески настаивает на браке Райлена и Соули из рода Астиров. Ему просто очень надоело, что последние три поколения в семье Даоров только маги рождаются.
– «Красивая и боевая»? – недоверчиво переспросила я, хотя отлично понимала – в случае с госпожой Тьяной такой тон может выйти боком.
Призрачная дама скривилась, словно невзначай поправила складки платья.
– Ладно, он сказал… бешеная. Но сути это не меняет!
Такого ответа я могла ожидать от Лины с Милой, но не от Тьяны. О Богиня! Неужели тетушка влюбилась? Да быть того не может.
– И Рэйс послушался?
– Конечно. Руперта не послушаться трудно – он, знаешь ли, такой властный. Такой… тиран! – Последнее слово было произнесено с нескрываемым восторгом, а мне совсем плохо стало.
Тетушка и «тиран»? Кажется, мы породили чудовище. Вернее, не мы, а Райлен. Это же он госпожу Тьяну к своим родственникам отправил.
– А Руперт… он почему из-за Грани вернулся? – спросила тихо-тихо.
Меня одарили высокомерным взглядом и надменной усмешкой.
– Как это почему? Он не смог меня забыть! – сказала тетка. А когда я почти поверила, хихикнула и добавила шепотом: – На самом деле у него после моего удара синяк проступил. Руп шел поквитаться, а тут полномасштабная война и Рэйс с уловителем… В общем, Руп проникся. Ой, он мне потом столько глупостей наговорил!
Призрачная дама снова хихикнула, а я… а мне вспомнилась вторая наша договоренность. Тетушка Тьяна обещала присматривать за близняшками. И вот интересно, чему она их теперь научит?
– Ладно! – Гостья решительно встала с постели и оправила платье. Голос прозвучал как обычно – сдержанно, почти официально: – Я вообще-то не за этим явилась.
Тьяна величественно прошлась по спальне, обернулась ко мне.
– Как понимаешь, после решения Руперта сопротивление остальных было сломлено. Род Даоров согласен на ваш с Райленом брак. Дня через три я планирую представить тебя новым родственникам. Они хоть и призраки, но право имеют.
– Что?
– Соули, ты глухая? – рявкнула тетушка. – Буду знакомить с призраками!
Мама… я хочу домой. Немедленно.
– Да не дрожи! – продолжала Тьяна. – Ничего страшного не намечается. Так… Посидим, поболтаем, на малыша посмо… – Тетка осеклась и застыла. Вытаращилась, словно впервые видит.
Я же натянула одеяло повыше и сжалась. Вот он, момент истины!

Глава 4

– Так-так-так… – зловеще протянула тетушка. – Так-так-так…
Тут же вспомнилось первое появление Тьяны. В ту ночь она таким же тоном говорила, и закончилось все плохо. Вернее – ужасно.
– Что? – робко поинтересовалась я. Знаю – отпираться без толку, но вдруг?
– Ничего, – процедила гостья. А потом как заорет: – Где ребенок?!
Я потупилась и закусила губу. Смотреть в глаза призраку сил не было.
– Соули! Отвечай немедленно!
Глупо, конечно, но мне вдруг так стыдно стало.
– Я и Райлен… мы… у нас…
– Ну! – взревела тетка.
– Между нами ничего не было, – сказала тихо-тихо. И голову в плечи втянула – так, на всякий случай.
Ответом стал громкий сап и пугающе ласковое:
– Уверена?
– Да.
Сказала и приготовилась к порке. Тетушка не из тех, кто легко переносит обман. При жизни за малейшую ложь уши драла. Даже нашему отцу, который немногим младше сестры, доставалось. А тут мы не просто обманули – полной дурой выставили.
– Но я же видела слияние ваших аур, – настаивала Тьяна. – И постель. Она была разворочена!
– Не было ничего, – сглотнув, повторила я. – Не было.
Спальню затопила очень неуютная тишина, а потом тетушка сказала:
– Молодец, Соули. Так ему и надо.
– Кому «ему»? – Глупый вопрос, но все-таки.
– Магу твоему пронырливому, – охотно пояснила Тьяна.
Я тихонечко выдохнула. О Богиня! Какое счастье! Обошлось!
– Но ситуации это не меняет, – добавила призрачная гостья. – Знакомство с родом Даор все равно состоится. Так что будь добра подготовиться.
– В смысле?
– Беременность, Соули.
Я подарила собеседнице недоуменный взгляд – он-то и стал последней каплей. Терпение тетушки лопнуло.
– Чтобы через три дня на двухнедельном сроке была, ясно?! – закричала Тьяна. – И только попробуй не выполнить! Лично, вот этими самыми руками задушу!
– Но…
– Никаких «но»! Беременность две недели, и точка! Я из-за вас позориться не намерена! Тем более перед Рупертом!
О Богиня…

Остаток ночи прошел тревожно – сперва мысли мучили, потом сны. Причем такие, что проснулась в холодном поту под аккомпанемент собственного крика.
Последнее сновидение самым жутким было…
Будто прихожу в кабинет к Центрусу и говорю:
– А вы порталы только в пространстве создавать умеете? Или во времени тоже?
– И во времени умеем, – отвечает архимаг.
– А не могли бы вы…
– Мог, – серьезно кивает Центрус. – Куда?
– В Вайлес, на две недели назад.
Глава Ордена даже заклинаний говорить не стал – пальцами щелкнул, а я уже на пороге шляпной лавки. Передо мной простирается главная площадь города, воздух полнится весенними запахами, в пронзительно-синем небе парит дракон. Тот самый – изящный, одноместный, на котором Райлен в наше захолустье прилетел.
Поворачиваю голову и вижу – Мила с Линой. Близняшки счастливы до неприличия, они только-только с Райленом познакомились. А он, как и тогда, спиной стоит.
– Ой, Соули! – кричит Лина. – Соули, иди сюда!
Маг оборачивается и глядит на меня.
Да, да! Портрет, напечатанный в газете, не лгал…
Точеные черты лица, тяжелый подбородок, брови вразлет, короткая – по последней моде – стрижка. Брюнет. И глаза темней самой грешной, самой сладкой ночи. А еще улыбка… невероятная, почти сказочная.
Коленки тут же ослабли, щеки заалели, но желания убежать не возникает. Наоборот! Приходится прилагать титанические усилия, чтобы подойти и присесть в скучном реверансе, вместо того чтобы подбежать, броситься на шею, осыпать поцелуями.
Райлен склоняется к моей руке, обжигает пальчики касанием губ… И тут вступает Лина:
– Соули! Господин Райлен обещал разобраться с нашим умертвием!
– О, замечательно! – отвечаю я, хотя прекрасно знаю, что никакого умертвия нет. Вернее, пока нет.
– Не волнуйтесь. – Голос у Райлена красивый, бархатный. – Я непременно решу эту проблему.
«Ага, – думаю я. – А взамен подаришь столько новых, что… ой, лучше не вспоминать».
Вслух, разумеется, о другом:
– Благодарю, господин Райлен. Умертвие у нас маленькое и безобидное, но с ним действительно стоит разобраться.
– Умертвие не может быть безобидным, – вежливо улыбается брюнет.
– О… Наше умертвие может все!
Сестры глядят удивленно, но спорить не берутся.
Тут появляется госпожа Флер, за ней толпа горожан. Нас с близняшками оттесняют, Райлен становится недосягаем, как северная звезда. Мы с девчонками забираем маковые пироги для матушки, вскакиваем на лошадей… но на полдороге я «вспоминаю», что забыла заехать к госпоже Жейер. А ведь у нее мои книги! Причем именно те, которые жуть как хочу перечитать.
Увы, близняшкам придется вернуться домой без меня. Я буду позже. Но мы конечно же успеем сходить на старое городское кладбище и поднять умертвие. Ведь иначе Райлен нас засмеет, запозорит…
Пробраться в гостиницу оказалось невероятно просто. Найти комнаты, в которых поселился новый штатный маг города Вайлеса, – тоже. Уж не знаю почему, но я очень хорошо помнила их расположение.
Коленки снова дрожали, но совсем не так, как раньше. Было в этой дрожи нечто особенное. Может, предвкушение?
Я распахнула дверь и вошла.
Гостиная оказалась пуста, но я сразу поняла – Райлен в номере. Просто… просто слышался шум воды. Оглядевшись, увидела уже знакомый диванчик, обитый темной благородной тканью, низкий столик для чаепитий, кресло. И еще одну дверь!
Сама я ни разу в гостинице не жила, но героини сентиментальных романов путешествовали часто. Благодаря книгам я неплохо представляла, что к чему. Догадалась – дверь ведет в спальню. А уж рядом с ней, со спальней, расположена та самая ванная комната, где…
И тут меня с головой накрыло осознание – о Богиня! Что же я делаю?!
Сердце застучало набатом, в глазах потемнело, ноги подогнулись. В падении я сшибла тяжелый напольный светильник (и кто догадался поставить его у самой двери?). Кажется, этот грохот сотряс все семь миров.
Прошло не больше секунды, прежде чем прозвучало изумленное:
– Госпожа Соули?
Маг стоял на пороге спальни. Мокрый, в одном полотенце.
– Господин Райлен… – глухо выдохнула я. Вспыхнула спичкой.
– Госпожа Соули, вы… вы как здесь оказались?
– Не знаю…
Брюнет смерил встревоженным взглядом и стремительно приблизился. Сел на корточки, ухватил за подбородок, заглянул в глаза. Дышать стало на порядок трудней, потому что… потому что его близость опьяняла, а капельки воды, скользившие по обнаженной коже… О Богиня!
– Госпожа Соули, что с вами? – позвал встревоженно, но в голосе появилась хрипотца. Такая знакомая и такая волнующая…
Я нервно сглотнула и попыталась ответить на вопрос. Правда, на предыдущий.
– Не знаю, господин Райлен. Наваждение какое-то.
– Вставайте! – строго приказал брюнет. Тут же поднялся, подал руку.
Честно попыталась соблюсти хоть какие-то приличия, но ноги не слушались…
– О Всевышний! – вздохнул маг.
Он подхватил на руки прежде, чем успела возразить. И это было так привычно, так приятно… Я просто не могла не коснуться его груди.
Вздрогнул. Впился взглядом. Глаза стали совсем черными, взгляд затуманился.
– Госпожа Соули…
– Господин Райлен…
Гостиная тонула в ярком полуденном свете и оттого эти объятия казались невероятно стыдными. Вот только отстраниться или отрезвить брюнета подобающим словом не могла. Хуже того, мне вдруг вспомнилось, что Райлен – мой муж. И пусть он никогда не признавался в любви, но…
– Госпожа Соули, если вы не перестанете, то я за себя не отвечаю, – прошептал брюнет.
И я лишь теперь заметила, что вывожу на его груди узоры. Какие? Боюсь, это даже Богине неизвестно.
Маг все-таки донес до дивана, но не отпустил. Я осознала себя сидящей у него на коленях, руки плющом обвивали могучую шею. Сам Райлен обнимал за талию, да так крепко, что, даже вспомни я о приличиях, вырваться не смогла бы.
– Ты пришла, чтобы свести меня с ума окончательно?
«Да!» – хотелось воскликнуть в ответ, только… только воспитанная девушка никогда в таком не признается. Впрочем, ко мне это уже не относится, верно? Я же сижу на коленях практически обнаженного мужчины, и хотя на мне платье… платье… платье…
– Госпожа Соули…
Горячие, просто обжигающие губы. Не ответить на поцелуй – выше моих сил. Мир плывет, реальность плавится, голова кружится, а Райлен…
– Мне кажется, это сон, – шепчет брюнет. – Самый прекрасный, самый удивительный, самый желанный. Я не хочу просыпаться…
Сон! Точно! Точно!!!
Я вздрогнула и отстранилась. Ну… насколько возможно. Маг настороженно замер.
– Рай, – кажется, впервые называю его так, – Рай, скажи, а призрак может задушить живого человека?
– Смотря какой призрак.
– То есть?
– Уровень силы, а следовательно, и возможностей призрака зависит от его эмоционального состояния. Зависимость, как можешь догадаться, прямая. Мы не знаем механизма, но думаем, это связано…
Спешно приложила палец к его губам. Прости. Знаю – во всем, что касается магии, ты очень умный. Но у меня нет никакого желания выслушивать лекцию.
– Взбешенный призрак задушить может?
– Может. – Райлен посмурнел. – Кто тебе угрожает? Каково условие?
Я одарила собеседника недоуменным взглядом, и тот поспешил пояснить:
– Призраки почти всегда ставят условия.
– Угрожает тетушка, – послушно ответила я. – А условие…
Взгляд скользнул по обнаженной груди мага, сердце споткнулось. О Богиня! Но это же просто сон! Почему же я так стесняюсь?
– Условие – беременность.
Брови Райлена взлетели на середину лба, руки сжали талию до того крепко, что я вскрикнула.
– Тетушка хочет, чтобы через три дня я была беременна. Причем не просто, а… мне нужно быть на второй неделе.
– Бред какой-то, – пробормотал маг. – Зачем?
Рассказывать Райлену историю его же аферы почему-то не хотелось.
– Просто скажи, что делать.
– Что делать, чтобы забеременеть? Ну… есть один способ.
Обжигающая ладонь скользнула вверх по спине, а в следующий миг Райлен впился таким поцелуем, что звезды перед глазами вспыхнули.
И все бы хорошо, но!..
– Неужели ты думаешь, будто этот способ мне неизвестен?!
Да, нашему Вайлесу до столичной распущенности далеко, но перегибать-то зачем?
– Ты не услышал главного! Срок – две недели!
Маг шумно выдохнул, смерил туманным взглядом и опять потянулся к губам.
– Рай! – взвизгнула я. Ох, чего же мне стоило не поддаться тому же желанию, что охватило брюнета.
– Можно наложить иллюзию на ауру, – сказал Райлен хрипло. – Если она будет достаточно качественной, призрак поверит.
О Богиня! Ну конечно! Как сама-то не додумалась!
Открыла рот, чтобы попросить Райлена эту самую иллюзию навести, но вместо слов с губ сорвался стон. Просто руки единственного наследника герцога Даорийского… О Богиня! Что он делает?!
– Соули, девочка моя… – прошептал маг. – Я так ждал… Я с ума сходил…
Рот снова закрыли поцелуем, воспротивиться которому не смогла.
А в следующий миг картинка изменилась. Вместо неуютной гостиной и небольшого, обитого темной тканью диванчика – спальня и не слишком широкая, но довольно удобная кровать. Вместо яркого полуденного света – ночная тьма. И удивленное лицо Райлена, который прижимает к простыням, шепчет:
– Соули? Ты? Здесь? Но как?!
Я хочу ответить, но не могу – тот последний поцелуй разбудил что-то глубинное, запретное, жгучее, словно лава. Я горю и знаю – есть только один человек, в чьих силах потушить пламя.
– Райлен… – И снова вместо слов стон. – Райлен…
– Девочка моя…
Губы мага в упоении касаются шеи, рука плавно скользит вверх по бедру – сминая тонкую ткань ночной сорочки. Мои пальчики путаются в его волосах, тело выгибается навстречу таким незнакомым, но таким желанным ласкам.
– Райлен…
Стоп. Какая сорочка? Я же была в платье!
Мир взрывается.

Кричала я недолго, но громко. Едва крик оборвался, в комнату влетела встрепанная горничная – та самая, которую приставил Рэйс. Настенные бра вспыхнули разом, ослепили. Я зажмурилась, тут же услышала встревоженное:
– Госпожа Соули, что с вами? Вам плохо?
Ответить не успела – дом содрогнулся от грозного рыка, на пороге возник Рэйс. Я не сразу сообразила, что сверкающая полоса в его руке – меч.
– Кто посмел?! – проревел седовласый. Окинул спальню хищным, воинственным взглядом. Я сжалась, служанка боязливо присела. – Кто посмел, я спрашиваю?!
– Кошмар приснился, – пугливо пропищала я.
И лишь после этого взгляд герцога перестал резать пространство и коснулся меня.
– Кошмар? – растерянно переспросил Рэйс. – Всего лишь?
Щеки заалели в момент, потому что… потому что никакой не кошмар. Но все было настолько реально, что не испугаться просто не могла. О Богиня! Я схожу с ума, да?
– Соули, перестань краснеть, – сказал герцог ворчливо. – Тебе нечего стыдиться. Я все понимаю – тяжелый день, новый дом, стресс, вино…
«Что такое стресс?» – хотела спросить я, но решила, что вопросы собственного образования лучше оставить на потом. Рэйс, судя по всему, считал так же. Провернул меч в руке, отвесил короткий кивок бледной горничной и удалился.
– Госпожа Соули, может, успокоительного принести? Или молока?
Я качнула головой – нет, не нужно. Лучше объясни, почему мне приснилось… такое. И почему оно было настолько реальным.
– Ну я тогда пойду? – робко вопросила горничная. Она честно пыталась сдержать зевок, но не смогла.
– Конечно, – пробормотала я. – Конечно, идите.
– А свет погасить?
– Да.
Служанка неспешно потопала к выходу, я же со вздохом опустилась на подушки. Взгляд скользнул по расшитому серебром балдахину. Сиреневому…
– Стойте! – взвизгнула я. Вскочила.
Вечером, когда ложилась спать, было не до интерьеров, зато теперь… Я пристально вглядывалась в пространство. Стены задрапированы обоями из бледно-сиреневого шелка, кованые держатели светильников украшены керамикой в сиреневых тонах, гардины в тон балдахину, с точно такой же вышивкой. Обивка кресел, ковер, напольные вазы – все сиреневое.
– Эти покои. Что в них особенного?
– Простите? – На лице горничной проступило недоумение и… испуг?
– Не притворяйтесь, что не понимаете. Я видела, как все удивились, когда Рэйс сказал, куда меня селить.
Женщина побледнела и съежилась.
– Ну! – Да, я тоже умею рычать.
– Простите, госпожа Соули, но… в общем… – горничная шумно вздохнула, – в общем, особенного ничего. Мы удивились, потому что эти покои готовились специально для госпожи Ларре, невесты господина Райлена.
Внутри что-то сжалось, и сразу так больно стало.
– Райлен расторг помолвку, – напомнила я. Голос, вопреки желанию, прозвучал глухо.
Горничная сперва нахмурилась, потом улыбнулась, а после и вовсе рукой махнула.
– Ах, госпожа Соули! Все знают, что они обязательно помирятся.
– То есть?
– Ну понимаете… от таких девушек, как госпожа Ларре, не отказываются.
Я жестом отпустила служанку. Выяснять, что же такого особенного в бывшей невесте, не хотелось. Спорить – тем более. И хотя поводов сомневаться в Райлене не было, в душе зародилась тоска. Дикая, невероятно болючая.
Когда горничная погасила свет, я съежилась под легким одеялом. Никак не думала, что вновь смогу уснуть, но желанное беспамятство поглотило раньше, чем закрыла глаза.

Утро началось с еще одного, не слишком приятного сюрприза.
– Госпожа Соули! Госпожа Соули, просыпайтесь! Портниха пришла!
– Какая еще портниха… – пробормотала я, плотнее закутываясь в одеяло.
– Как это какая? – взвизгнула горничная. – Госпожа Куна, разумеется!
Госпожа Куна? Что-то знакомое…
Подниматься отчаянно не хотелось, но пришлось, потому что служанка, имени которой вчера не запомнила, а сегодня и спрашивать не хотела, не унималась.
Я плеснула в лицо водой, натянула легкий халат… сиреневого цвета – его выдали еще вчера вместе с ночной сорочкой – и опрометчиво вышла в гостиную.
– О!.. – многозначительно протянул голос, который принадлежал отнюдь не женщине.
Я застыла. Гостиная моих покоев (тоже, увы, сиреневая) была забита коробками. В кресле у окна сидели две утомленные женщины простецкого вида. Рядом с ними стояла еще одна – утонченная, но излишне напомаженная. А на диванчике, примостившемся у противоположной стены, восседал он! Или все-таки оно?
Длинноногий субъект с шевелюрой малинового цвета мало походил на мужчину. Черты лица слишком тонкие, движения слишком плавные, и взгляд… я почувствовала себя экспонатом музея. Причем из тех, которым требуется немедленная реставрация.
– Куна, ты только взгляни на эту крошку! – пропел… э… пропело малиновое безобразие. – Какой материал! Давно такого не попадалось, верно?
Куной он назвал ту, что стояла. Я прищурилась, изучая лицо женщины, и нервно сглотнула. Вспомнила! Вспомнила, где слышала имя! Более того, я даже портрет видела! На первой странице каталога модной одежды. Рядом с надписью «главный редактор, глава королевского дома моды Верилии».
– Да, Эросит. Материал и впрямь интересный, – согласилась женщина. Голос оказался хриплым, словно полжизни в рудниках провела. – Будем работать!
Я сразу поняла – ничем хорошим это не кончится, но убежать не успела. Просто стояла и во все глаза глядела на того, чье так называемое «новшество», виденное в последнем журнале мод, заставляло краснеть при каждом воспоминании. Это же надо придумать – крошечный кусочек ткани вместо приличных, удобных, целомудренных панталон! О Богиня! Если меня заставят носить такое, то я… я… я ему это на голову надену!
– Госпожа Соули, к зеркалу! – скомандовала глава королевского дома моды Верилии.
А Эросит добавил зловеще:
– Будем работать…
Следующие два часа я стояла перед зеркалом и изображала статую. Оказалось, шить ничего не будут, потому что все уже сшито. Госпоже Куне, видите ли, еще вчера «обрисовали» размер и продиктовали пожелания. И целая мастерская всю ночь кроила и шила на глазок, чтобы теперь учинить срочную подгонку двадцати (!) нарядов.
Вкус у Рэйса (а ткани выбирал именно он) отменный, вот только… Рэйс – аристократ, причем не из простых. Обычный атлас и кружева без серебряной нити ему неинтересны. В итоге он заплатил за платья немногим меньше, чем Райлен за назначение в Вайлес. Нет, цен мне не называли, но я-то знаю что почем!
Обувь шили в той же мастерской, но уже под руководством Эросита. Удивительно, но, в отличие от «новшества» туфли понравилась очень. А вот обсуждение моей внешности, предложения перекрасить в блондинку, нарастить ресницы, выщипать брови и раскрасить руки модными узорами из хны – нет!
Еще очень не понравилось, что мастер Эросит большую часть времени провел за рисованием. Он назвал это созданием образа и пригрозил, что через пару дней вернется, чтобы обсудить со мной какой-то имидж.
Заглянув через плечо Эросита, госпожа Куна глумливо хихикнула, после чего эти двое принялись обсуждать не только черные волосы, синие глаза и алебастровую кожу, которыми одарила меня природа, но и… в общем, мои прелести.
И я бы наверняка со стыда сгорела, если б не одно но…
В разгар учиненного безобразия, когда меня нарядили в очередное, на сей раз алое, платье, я пригляделась к своему отражению в зеркале и тихо ахнула. Губы! Они припухли и приобрели совсем несвойственный, чрезвычайно яркий оттенок. Словно ночные поцелуи… О Богиня! Словно все на самом деле было!
Прежде чем успела осознать произошедшее, кто-то приоткрыл двери гостиной и в покои влетел бумажный журавлик. Портнихи как раз начали подгонку рукавов, поэтому я стояла, раскинув руки, и шевелиться не смела, а вот журавлик… Журавлик плавно опустился на плечо и, подражая кошке, стал тереться о щеку. Зрелище вызвало слаженный вздох умиления. Громче других, как ни странно, вздыхал красноволосый Эросит. Кажется, именно этот факт вывел меня из оцепенения.
Наплевав на портних и рукава, я сцапала птичку. Нежно, с особой осторожностью вскрыла магическую печать и прочла:

«Дорогая Соули!
Прости, что не написал вчера – портал до столицы, даже столь незначительный, отнимает очень много силы…
Я бесконечно скучаю. Я знал, что буду скучать, но не думал, что так. Я схожу с ума, Соули. Мне такие сны сегодня снились… впрочем, об этом расскажу при встрече. А лучше покажу!
Я прибуду гораздо раньше, чем рассчитывает Рэйс. Значительно раньше! (Только ему не говори, папа обожает сюрпризы!)
Береги себя…
С любовью 
Райлен из рода Даоров ».

В огромном напольном зеркале, которое стояло напротив, отразилась синеглазая девушка с такой широкой и такой глупой улыбкой… О Богиня! Что же он со мной делает!
– Госпожа Соули, мы можем продолжать? – осторожно спросила одна из портних.
Пришлось спрятать послание в декольте и снова поднять руки. А после перепрятывать записку еще десять раз, потому что платья неустанно менялись, а отпустить меня хоть на минутку ушлая госпожа Куна не позволила.

Глава 5

Ясно, что, похитив меня из родного дома, герцог был обязан озадачиться вопросом одежды. Но тот факт, что он даже не поинтересовался, согласна ли я принять платья, покоробил. Поэтому к завтраку вышла в своем, старом. И тут же услышала:
– Милая, тебе что-то не понравилось? Другого портного вызвать?
Вопрос обезоружил, а тон, которым он был задан, добил. Столько искренности, столько неподдельного беспокойства. О Богиня!
Я осторожно примостилась на краешек стула, окинула взглядом столовую – столь же мрачная, как малая гостиная. В интерьере заметен мужской вкус и некий… холостяцкий шарм. Думаю, останься Райлен служить в столице, он бы чувствовал себя в этом доме очень комфортно. А вот госпожа Ларре…
– Рэйс, могу я попросить другую горничную? – спросила, едва лакей, прислуживавший за столом, отошел.
Герцог заломил бровь, уставился вопросительно. Я же с пояснениями не спешила, зато краснела вовсю. Жаль, не от смущения.
– А чем не угодила эта? – Вопрос сопровождался хитрым прищуром.
– Проблемы с памятью, – сама не ожидала, что скажу такое. – Ранний склероз.
Лицо властителя Даора слегка вытянулось. Он отставил чашку, наполненную незнакомым ароматным напитком, спросил:
– А поподробней можно?
«Она забыла, что Райлен разорвал помолвку!» – едва не выпалила я. От позора спасла прокушенная губа и сжатые до боли кулаки.
– Нет, поподробней нельзя.
Рэйс хмыкнул, окинул хитрющим взглядом и приступил к завтраку. Я тоже вилку схватила, проковыряла некрасивую дыру в омлете и чуть не подавилась, услышав:
– А как насчет переезда в другие покои?
Если честно, обсуждать этот вопрос не хотелось. Еще вчера, проваливаясь в сон, решила, что возмущаться и предъявлять претензии не стану. Не знаю, зачем Рэйс отправил в комнаты, которые готовили для госпожи Ларре, но переселяться не намерена. Не сейчас.
– Не стоит. Мне очень нравится сиреневый цвет, – бодро соврала я. И лишь вернувшись к омлету, позволила себе чуточку покраснеть.
Кажется, мой новый почти родственник хотел спросить о чем-то еще, но не успел. В столовую вошел прямой как палка дворецкий.
– Господин Рэйслин, вы просили доставить газеты.
Спустя мгновение на белоснежную скатерть легла стопка типографских листков. Глаза герцога сверкнули нездоровым весельем, а я напряглась. Что еще?
– Светская хроника, – пояснил седовласый и, словно невзначай, всю эту стопку ко мне подвинул.
В Вайлесе газета всего одна – впрочем, больше нашему городку и не нужно. Тут мне предложили по меньшей мере дюжину. Долго сомневалась, какую выбрать, в итоге взяла верхнюю и, пролистав до колонки светской хроники, чуть со стула не упала.
О Богиня!
Половину газетной страницы занимал фотографический портрет. Мой портрет! И мало что цветной, так еще и свежий. Всего полгода тому, сразу после праздника Осени сделанный!
– Откуда?! – ошарашенно воскликнула я.
– Ловкость рук, толика смекалки и чуть-чуть удачи, – отозвался Рэйс.
Герцог был невероятно доволен. Не газетой – собой. Я же смотрела во все глаза, потому что напротив сидел первый (и, вероятнее всего, единственный) представитель высшей аристократии, который действительно гордился столь недостойным поступком, как кража!
Хотя… не единственный. Есть еще один – столь же черноглазый, но в отличие от папочки брюнет!
– Рэйс, вы совершенно несносны.
– Да ладно. – Властитель Даора подмигнул и, кивнув на газету, добавил: – Читай.
Заголовок был более-менее нейтральным – «Воспитанница герцога», а вот дальше… дальше шла полная импровизация.
«Как стало известно нашей газете, – писал журналист, скрытый под псевдонимом Викс Сиятельный, – один из самых загадочных и влиятельных аристократов королевства решил обзавестись воспитанницей. Портрет сей милой девушки вы, дорогие читатели, можете лицезреть выше.
Кто она? Поверьте, наша редакция делает все, чтобы установить личность незнакомки. В настоящий момент ясно лишь одно – девушка обладает выдающимися талантами в области магии. Помимо удивительной красоты, разумеется.
И хотя делать выводы рано, но интуиция шепчет – перед нами портрет будущей хозяйки Даора».
– Ну как? – осведомился герцог.
Я пожала плечами. Статья вызвала смешанные чувства. С одной стороны, приятно, что назвали красавицей, с другой – обидно, что напомнили про отсутствие магических способностей, а с третьей…
– Глупый намек, – пробормотала я.
Рэйс перегнулся через стол, отобрал газету.
– Зато правдивый, – пробежавшись глазами по тексту, хмыкнул он.
– Но ведь люди могут подумать…
Меня одарили лучезарной улыбкой и радостным:
– Привыкай!
– Рэйс, вы не поняли! Они намекают, что между мной и вами…
И снова улыбка, на сей раз снисходительная.
М-да… странное ощущение. Кажется, за восемнадцать лет жизни в маленьком городке, где сплетни – единственное развлечение, должна была привыкнуть. Ан нет, все равно удивляюсь. Особенно собственному спокойствию.
– Райлену это не понравится, – возвращаясь к омлету, сказала я.
Седовласый ответил еще одной улыбкой. Нехорошей – слишком загадочной. А после заявил:
– Сегодня у тебя свободный день. Можешь заниматься, чем вздумается, только на улицу выходить не советую.
– Почему? – удивилась я. И тяжело вздохнула, когда герцог стукнул пальцем по фотографическому портрету.
– Жители столицы не менее любопытны, чем жители Вайлеса. А ты на ближайшую пару недель сплетня номер один.
О да… именно этого мне и не хватало!

Викс Сиятельный оказался не единственным, кто потратил время и чернила на рассуждения о моей персоне. Новость появилась во всех газетах, даже в сельскохозяйственном вестнике. Но мое недоумение было вызвано отнюдь не газетчиками. Меряя шагами гостиную сиреневых покоев, я думала о Рэйсе.
Поведение герцога ставило в тупик. С одной стороны – искренняя забота, с другой – чистое издевательство. Если не присматриваться, можно подумать, будто он не нарочно, но… нет, ошибка исключена.
Все девушки любят наряды, но редкая провинциалка обрадуется внезапному визиту таких персон, как госпожа Куна и мастер Эросит. Да, эти двое знамениты и умеют одевать как никто другой, но совершенно не щадят клиенток. Думаю, рядом с ними даже надменная госпожа Вайя почувствовала бы себя замухрышкой.
Еще девушки любят быть в центре внимания, но сплетни «с перчинкой» способны вызвать восторг только у светских львиц или магичек. Последним не нужно блюсти репутацию, им любой скандал во благо. А для жительницы провинциального городка подобный ажиотаж равносилен прогулке голышом.
И главное – девушки просто обожают намеки на скорую свадьбу, но лишь законченная дура сочтет заселение в «сиреневые покои» за комплимент. Ведь это все равно что чужие панталоны примерить!
Можно сколько угодно ссылаться на мужскую невнимательность и черствость, но Рэйс слишком хитер, чтобы не понимать, что творит.
Вопрос – зачем?
Я сделала еще один круг по комнате, остановилась у окна. Покои располагались на третьем этаже, но улица просматривалась неплохо. У особняка по-прежнему прогуливались несколько мужчин и одна очень яркая женщина – журналисты, как объяснил дворецкий.
Погода за окном портилась. Яркую утреннюю лазурь медленно поглощали серые, пышные тучи. Солнце уже скрылось, а слуги пера даже не думали расходиться.
– Зачем? – спросила вслух, провела пальцем по стеклу.
Женщина словно почувствовала – тут же повернулась, задрала голову. Я отпрянула раньше, чем осознала, что делаю. О Богиня… совсем нервы расшалились.
Итак, герцог…
Очень родовитый, очень богатый, очень… странный. Он пригрозил родному сыну отречением и лишением наследства, когда тот заявил о намерении жениться. Не побрезговал тайком явиться в Вайлес и опоить меня «сывороткой правды». Похитил, хотя прекрасно знал, что его поступок будет иметь последствия… Все это говорит об одном – Рэйс непредсказуем.
Но его непредсказуемость не мешает предполагать.
Угрозы Райлену были продиктованы желанием спровоцировать на самостоятельные действия, желанием воспитать. Возможно, меня тоже воспитывают. Ведь наш союз с Райленом – мезальянс, а это означает, что я буду регулярно подвергаться нападкам. Я должна уметь держать лицо, для этого нужна тренировка, опыт.
Тайный визит в Вайлес тоже неспроста случился. Рэйс хотел проверить мои чувства, убедиться, что не имею меркантильных интересов. То, что происходит сейчас, тоже похоже на проверку, разве нет? Та, которая гонится за деньгами, должна радоваться и дорогим платьям, и шумихе в газетах… ведь последняя лишает семейство Даор путей к отступлению. Косвенно, но все-таки.
Похищение… ну, тоже объяснимо. Я не понаслышке знаю о благородстве Райлена. Значит, теперь, после того как его отец меня скомпрометировал, я должна быть уверена, что свадьба неизбежна. Ведь Райлен не допустит моего позора. Женится, даже если разлюбит. А достижение цели расслабляет очень. Возможно, Рэйс рассчитывает на то, что, лишившись сомнений, покажу истинный характер.
О Богиня! Если верить в добрые намерения Рэйса, то все действительно смахивает на проверку и попытку научить хоть чему-то. Вот только… герцог непредсказуем. А раз так, есть вероятность, что он запугивает. Пытается показать тихой провинциалке, что ей нет места рядом с таким, как Рай.
Скромная домашняя девушка не способна выдержать натиск газетчиков и мастера Эросита. А девушка влюбленная не может вытерпеть пребывание в покоях, которые готовили для другой. Особенно если ее мучают те же подозрения, что мучают меня…
Еще один круг по комнате, еще один взгляд в окно – небо совсем хмурым стало. Под стать настроению. На стекло упали первые капли, в глазах защипало. Нет, я все-таки должна проверить.
Резкий разворот, несколько стремительных шагов, и я в спальне. В той самой, где полагалось жить графине Ларре. О Богиня! Пусть подозрения не подтвердятся! Дрожа, подошла к кровати, откинула покрывало, одеяло, подушку. С величайшим трудом приподняла толстый матрас. Ничего! Пришлось встать на четвереньки и начать обследование каркаса. Ножки, боковые доски, спинка… Нет. Пусто. Пожалуй, на этом стоило закончить и с облегченным вздохом вернуться в гостиную, но я бросила пугливый взгляд на дверь и полезла под кровать. И практически сразу обнаружила то, что искала. Неприметный, припорошенный пылью амулет был прикреплен к днищу. Ровно на том месте, где положено располагаться подушке.
Вот она, причина ночного приключения.
В глазах опять защипало, в носу защекотало, в горле встал ком. О Богиня! Как же это мерзко! Как отвратительно! Подло! Нет, я не знаю тонкостей подобной магии, но в одном сентиментальном романе такой амулет описывался. Доступ к сновидениям давала капля крови, заполучить которую всегда непросто. Но Рэйс – отец, у него море возможностей.
Амулет сделан или герцогом, или самим Райленом. А спрятан в особняке стараниями Рэйса, не иначе. И это говорит о том, что седовласый не только не противился – потакал отношениям сына с графиней Ларре. Герцог действительно хотел этой свадьбы! И раз так, то где гарантии, что найденный мной амулет единственный? Что бывшая невеста не навещает Райлена по ночам? А он, будучи уверен, что происходящее – сон… Нет, это невыносимо!
Я спешно застелила развороченную постель и вылетела из спальни. Главное не паниковать. Ни за что! Ни в коем случае! Я не буду думать об этом! И выводов делать не стану! Я дождусь Райлена, и уже тогда…
– Госпожа Соули? – оклик служанки как удар по голове.
Я вздрогнула, запнулась о ковер, едва не упала. Девушка ойкнула и попыталась прийти на помощь, но была остановлена.
– Все в порядке, – уверенно заявила я. Вздернула подбородок, чтобы спрятать слезы.
– А я вам книги принесла, – промямлила служанка. Молоденькая совсем, не старше моих сестричек. – Их светлость сказали, вы любите.
Скользнув взглядом по стопке розовых корешков, я отрицательно качнула головой. Чего-чего, а сентиментальных романов точно не хочется.
– Лучше в библиотеку проводи. Я сама выберу.
…На поиски подходящей книги ушло не меньше часа. Я старательно перебирала содержимое полок, внимательно читала аннотации, хмурилась. Но оно того стоило! Авантюрный мужской роман. Главный герой – маг, который отправился в шестой мир, чтобы отомстить гоблинам за подлое убийство возлюбленной. Мстил маг качественно, временами – зверски. Казалось, страницы вот-вот покраснеют от вражьей крови, а из корешка гоблинские кишки полезут. А герой все рубил и рубил, кромсал и кромсал! Я тоже рубила и кромсала. Только вместо низкорослых уродцев с длинными носами мне виделись госпожа Ларре, Рэйс и… ну и Райлен, разумеется. Не знаю почему, но брюнета «убивала» с особым смаком. Снова и снова. Раз за разом. Страница за страницей.
О Богиня! Пусть только попадется. Пусть только явится! И пусть только попробует соврать! Если ему эта графиня хотя бы раз снилась – задушу! Всех! Даже дракона, на котором подлец черноглазый летает!

– Соули, ты какая-то нервная сегодня, – сказал герцог, потянулся к бокалу.
Я сверкнула глазами и схватила нож.
– Ничего подобного!
Седовласый вздрогнул и отодвинулся. Я же вонзила вилку в отбивную и принялась кромсать… вернее, резать покрытое золотистой корочкой мясо.
– Это из-за газет? – выдержав паузу, осведомился Рэйс.
Пришлось глубоко вздохнуть и попытаться примерить добрую улыбку.
– Не нервная я. Все в порядке!
– Точно?
О Богиня…
– Рэйс, перестаньте. Вы же понимаете, в моем положении сложно сохранять благодушие.
Властитель Даора изогнул бровь, снова пригубил вино.
– В положении? – И взгляд такой хитрый-хитрый.
Румянец прыгнул на щеки прежде, чем вспомнила – Рэйсу о мнимой беременности неизвестно. Тетушка Тьяна про это не говорила, я – тоже.
– Не передергивайте, – хмуро парировала я. Седовласый расплылся в улыбке.
Некоторое время ужинали молча. От взглядов, которые бросал Рэйс, я благоразумно отмахивалась. Никаких сцен! Никаких выяснений! Никаких поводов считать меня уязвленной! Пусть думает, что его игра удалась.
– Ах, Соули… и куда же подевалась скромница из Вайлеса?
– Вы о чем?
Седовласый отложил вилку, взгромоздил локти на стол и снова подхватил бокал.
– Ты потребовала заменить горничную, отказалась надевать подаренные мной платья, и… ты злишься, Соули. Определенно злишься! Такое поведение не вяжется с образом хорошей девочки, не находишь?
Мне бы промолчать, но…
– Вы выкрали меня из дома, привезли в незнакомый город и пытаетесь навязать свою игру. В таких обстоятельствах сложно оставаться прежней. Разве нет?
Рэйс ответил ослепительной улыбкой. Словно комплимент сказала, причем один из тех, которым даже мастера риторики аплодируют.
– Что?! – не выдержала я.
– Раз так – играем по-крупному.
…Через четверть часа я стояла перед массивной дверью, ведущей в малую гостиную, и пыталась унять дрожь.
– Соули, дорогая, не трясись, – весело прошептал Рэйс. – Поверь, они совсем не страшные.
Я закусила губу в отчаянной попытке сдержаться и не сказать лишнего. Ведь знает, что это не от страха – от злости!
– И не зевай, – добавил Рэйс. Словно невзначай подтолкнул в спину.
Слуга как раз распахнул дверь. Взгляду предстал знакомый интерьер в темных тонах. Гости, которыми пугал седовласый, уже ждали. Кто именно, Рэйс не предупредил, а я не спросила, потому что… гордость не позволила. И вот теперь эта самая гордость благоразумно попятилась, а я отступить не могла. Поэтому пришлось набрать в грудь побольше воздуха и перешагнуть порог…
Гостиная тонула в полумраке, и я не сразу различила лица, а уж когда различила, едва не ахнула. О Богиня! Только этого не хватало!
А герцог изящно обошел застывшую меня, воскликнул радостно:
– Господин Осток! Господин Ревуш! Сколько лет! Сколько зим!
Мужчины ответили широкими клыкастыми улыбками, и осколки надежды рассыпались в пыль. Нет, не обозналась. Оборотни.
О Богиня! За что?!
Они были такими же, какими запомнились по визиту в седьмой мир, – высокими, плечистыми, косматыми. Только вместо босых ног и оголенных торсов вполне привычные сапоги, рубашки, камзолы. Если не знаешь – вряд ли отличишь от обычного, пусть и не очень опрятного человека. Разве что по улыбке и вытянутым зрачкам опознаешь.
– Господа, позвольте представить вам мою воспитанницу, – продолжал вещать Рэйс. – Госпожа Соули, будьте добры…
Седовласый интриган сделал приглашающий жест, и я с превеликим трудом заставила себя подойти и присесть в реверансе. Взгляды гостей, как щупальца спрута, опутали с головы до ног. Злость на герцога окончательно сменилась страхом перед этой парочкой. Желание развернуться и убежать стало запредельным.
– «Воспитанница»? – недоуменно переспросил тот, что стоял справа. Кто он – Осток или Ревуш, – я не поняла.
– Она самая, – подтвердил герцог. Добавил лучезарно: – Присядем?
Присесть оборотни не отказались. От напитков, поданных невозмутимым лакеем, тоже. Я же с удивлением отметила, что о предпочтениях никто не спрашивал – гостям сразу вручили пузатые бокалы белесого стекла, в которых плескалось нечто темное и, судя по резкому запаху, крепкое. Этот факт стал еще одним доказательством – знакомство Рэйса с оборотнями давнее и отнюдь не шапочное. Сам седовласый предпочел красное вино – то же, что пил за ужином, а меня облагодетельствовали чашкой мятного чая.
– Давно в столице? – спросил «правый».
– Ровно сутки, – отозвался Рэйс.
– А надолго?
Герцог Даорийский лениво пожал плечами и пригубил вино. Очень знакомая реакция. Просто до тошноты!
– Ясно, – усмехнулся «правый» и уставился на меня.
Второй, который был чуть ниже и тщедушней, тоже на меня глядел. Причем с огромным таким вниманием.
Я, разумеется, смутилась и сосредоточилась на золотом ободке чашки, чтобы спустя пару ну о-очень долгих минут услышать веселое:
– Нравится?
И даже открыла рот, чтобы ответить, но вопрос, как оказалось, адресовался гостям.
– Ну… – задумчиво протянул «правый».
– Да красивая она, красивая… – встрял второй. – Вот только глаза…
– Что не так? – решил уточнить герцог.
Я почувствовала себя племенной кобылой. Вернее – бракованной племенной кобылой. А оборотень добил:
– Вот если бы они зелеными были… Ну или желтыми…
Вздрогнула и едва не облилась чаем. Что, тролль вас задери, происходит?
– А… – нагленько протянул седовласый.
Видимо, хотел сказать что-то еще, но его перебил «правый»:
– Рэйс, говорят, тебе недавно экстренным порталом драпать пришлось. Врут? – И голос у оборотня добрый-добрый.
– Было дело, – не стал отпираться герцог. – Едва успел. Чуть пятки не подпалили.
– И кто же это у нас такой смелый?
– Не столько смелый, сколько отчаянный, – разулыбался интриган. И подмигнул мне до того хитро, что я опять растеряла злость. Румянец окрасил не только щеки, но и уши и… и вообще все.
– «Отчаянный»? – переспросил «правый».
– Ревуш, ну ладно тебе, – встрял второй. Он улыбался куда лучезарней герцога.
О Богиня! Так они все знают? К чему же тогда эти словесные игры?
– В резиденции Ордена, наверное, обрадовались, – не унимался Ревуш. – Как же! Вторая экстренная телепортация в истории! И, главное, кто пришел? Сам герцог Даорийский! Один из сильнейших магов Верилии!
Я нервно сглотнула. О Богиня…
– Какая удивительная осведомленность, – протянул герцог, а я… Я снова начала умирать со страха, потому что интонация, с которой произносились эти слова, была более чем зловещей.
– Ты тоже… слишком осведомлен, – парировал второй, тот, который Осток. И он уже не смеялся. Лицо оборотня превратилось в грубоватую каменную маску, глаза вспыхнули желтым, клыки удлинились.
– Ос, остынь, – не глядя, бросил Ревуш. – Девочку напугаешь.
– «Девочку»?! – Второй возмутился столь искренне, что я едва не опрокинула злосчастную чашку. О Богиня! Мне сейчас только мокрого пятна на платье не хватает.
«Правый» неодобрительно покачал головой, а вот герцог… Он будто шире в плечах стал. Показалось – еще немного, тоже клыками обзаведется. И когтями. И всем тем, что человека от зверя отличает.
– А вот отсюда поподробней, – процедил маг. – Что ты против нашей Соули имеешь?
– Рэйс! Ну ты чего?! – воскликнул Ревуш. – Ну ладно Ос, но ты! Взрослый, уравновешенный… человек!
Последнее слово Ревуш подчеркнул.
Ну да, любой, кто хоть однажды с оборотнем столкнулся, знает – звериная сущность очень сильный отпечаток накладывает. Оборотни хуже контролируют и эмоции, и самих себя. Хотя я уверена – это их не извиняет.
Седовласый считал так же.
– Что за предъявы? – сказал, как ядом плюнул.
Осток хмыкнул, демонстративно уставился в потолок. И так он в этот миг сестричек моих любимых напомнил, что у меня аж рот приоткрылся. Та же гремучая смесь импульсивности, детской непосредственности и полного нежелания отвечать за свои слова.
– Рэйс, у нас активная фаза, – тихо сказал Ревуш.
О Богиня! Где-то я это уже слышала. Кажется, именно активной фазой Райлен оправдывал самые глупые выходки Милы и Лины.
А «правый» тем временем продолжал:
– Госпожа Соули, извините. Осток не хотел вас обидеть. Просто… ваш визит не прошел бесследно. Общество взволновано.
– Причины? – спросил Рэйс холодно.
Гости переглянулись. И хотя в гостиной царил полумрак, я точно видела – на щеках Остока желваки вздулись.
– Уважаемый герцог, – явно сдерживая рычание, сказал он, – вы же знаете, информация конфиденциальна.
– Тогда я свою версию озвучу. Идет?
Оборотни на предложение Рэйса отреагировали более чем спокойно, зато я напряглась невероятно, ну и разозлилась чуть-чуть.
После того как поведала седовласому почти все подробности наших с Райленом приключений, он даже не обмолвился, что у него есть версия. Рэйс вообще ничего дельного не сказал. Ухмыльнулся, и только.
– Итак, – отхлебнув вина, начал герцог, – что же, собственно, произошло…

Глава 6

– Маг по имени Райлен, который с недавних пор известен в вашем мире как Отчаянный, заказал создание нелегального междумирного портала. Ситуация не самая обычная, но довольно распространенная. Все шло нормально ровно до тех пор, пока ваши контрабандисты не увидели его спутницу, госпожу Соули.
Знакомство с моей воспитанницей заставило нелегалов обратиться к вожаку стаи, выдав тем самым и свой род занятий, и свое инкогнито. Для теневого сообщества поступок очень жесткий. Он возможен лишь в случае крайней, вернее – наикрайнейшей необходимости. Вывод? Он прост. Госпожа Соули невероятно ценна для вашего народа. Настолько ценна, что преступники согласились рискнуть жизнями. Ведь в вашем мире нарушение законов, а точнее – приказов вожака карается смертью. Так?
– Допустим, – нехотя согласился господин Осток. Залпом выпил содержимое не тронутого ранее бокала.
Ревуш был сдержанней – опорожнил половину, но Рэйсу все равно пришлось прерваться.
Герцог что-то шепнул, начертал в воздухе простенький символ. Через мгновение в кабинете появился лакей. Не произнося ни звука, наполнил бокал Остока, освежил бокалы Ревуша и самого герцога. Я, сжимающая чашечку с чаем, осталась не у дел.
Едва слуга исчез, седовласый глубоко вздохнул и продолжил:
– Но все куда сложней, чем может показаться на первый взгляд. Насколько мне известно, портал находился на территории стаи Вольных и контрабандисты обратились к Белому. Отношение Белого к стае Кровавых… – герцог заметно поморщился, – оно известно далеко за пределами седьмого мира. Но! Что мы видим? Белый таки призвал Кровавых, и более того… он позволил совершить на своей территории еще одно преступление.
Вы цените свободу больше чем что бы то ни было. Брак по любви – нерушимая традиция вашего мира. Выбор, сделанный самкой, единственно верный, и вы никогда не принуждаете женщин. Вот только с Соули решили поступить иначе. Стоит ли задавать вопрос «почему»?
Оборотни промолчали. Я, разумеется, тоже. А властитель Даора не выдержал, поднялся. Он сделал несколько шагов, вновь пригубил из бокала и выпалил:
– Она слишком ценна. – Слово «слишком» Рэйс подчеркнул. – Настолько ценна, что на нарушение закона согласились не только Вольные, но и Кровавые. То есть те, кто эти самые законы создал. И хотя Кровавые давно утратили позиции главенствующей стаи, они по-прежнему являются гарантом. На них оглядываются, на них равняются, им доверяют. Заявив права на Соули, Кровавые покусились на самое ценное – свободу. Такой поступок могли простить многим, но не им. Именно поэтому… поднялся бунт.
«Какой еще бунт?» – хотела выпалить я, но вовремя прикусила язык. Нет, вмешиваться в мужские разговоры точно не стоит.
– Допустим, ты прав, – сказал Ревуш. – Допустим, появление госпожи Соули и впрямь спровоцировало… хм… некоторые проблемы. Но это наши проблемы, Рэйс. К твоему миру, герцогству, Ордену они не относятся.
– А к моей воспитаннице? – спросил Рэйс, вновь усаживаясь в кресло.
Ревуш заметно скривился, Осток громко фыркнул. И именно Осток ответил:
– Госпожу Соули никто не тронет. Ее человеческую семью тоже.
– Почему я должен вам верить?
– Это решение Большого Совета. Что бывает за нарушение таких приказов, ты знаешь.
– Знаю, – седовласый кивнул, – но тому, что Кровавые подчинятся, не верю.
Остока передернуло так, словно речь не о какой-то там стае, а лично о нем.
– Рэйс! – с укором воскликнул «правый».
Герцог и ухом не повел.
– Мне нужны настоящие гарантии, – уверенно заявил он. – И чем раньше, тем лучше. В противном случае я буду вынужден принять меры.
– И что же ты сделаешь? – прошипел Осток.
Губы седовласого растянулись в невероятной улыбке. Герцог расслабленно откинулся на спинку кресла и заявил:
– Господа! Вы не первый день в нашем мире. Вы скрупулезно собираете информацию обо всем, что происходит в Верилии. И вам отлично известно: пустые угрозы – не мой профиль.
Клыкастые гости зарычали, а я… я окончательно запуталась. Что происходит?!
– Мы подумаем, – процедил Ревуш и стремительно поднялся.
Осток тоже вскочил, окинул герцога убийственным взглядом. Второй взгляд, куда более жуткий, полетел в меня. Попрощаться оборотни забыли…
О, Богиня! Я опять влипла, да?

– Эти двое – представители дипломатического корпуса седьмого мира, – снизошел до пояснений герцог. Столь стремительный уход гостей его заметно развеселил. – И они сами напросились на встречу.
– Почему?
Седовласый пожал плечами, хлебнул вина.
– Видишь ли, дорогая… твое пребывание в моем доме больше не является тайной. И оборотням, разумеется, захотелось взглянуть на ту самую Соули. А заодно проверить, как с тобой обращаются.
– Что?
Рэйс расплылся в очередной улыбке. Но издеваться и сыпать намеками не стал.
– Не удивляйся. Оборотни действительно беспокоятся. Они признали в тебе родственницу и теперь, согласно законам седьмого мира, обязаны защищать. Как и всякую другую самку.
У меня, кажется, глаза округлились. А Рэйс усмехнулся и пояснил:
– Если бы рядом с тобой был Отчаянный, – в устах герцога это имя прозвучало несколько… издевательски, – они бы не сунулись, а так… решили, что ты в опасности.
– Почему?
– Видишь ли, оборотни навели справки. Выяснили, кем является Райлен, кем являешься ты. Им известно значение слова «мезальянс». Как люди моего положения реагируют на такие браки – тоже. Вот и всполошились.
Я утопила взгляд в чашке, но справиться с румянцем это не помогло. О Богиня… не надо о браке. Только не сейчас…
– Зачем оборотням защищать ту, которую они ненавидят? – стараясь вернуть разговор в прежнее русло, пробормотала я.
В ответ услышала:
– Соули, ты в своем уме?
Пришлось оторваться от созерцания бледно-зеленой жидкости и вновь взглянуть на мага. Нет, он в самом деле возмущен.
– При чем здесь ненависть? Выходка Остока – обычная глупость. Ты же слышала, у них кровь в активной фазе. В таком состоянии очень трудно сохранять контроль. Мыслить трезво – еще сложнее.
Герцог говорил убедительно, но я не поверила. Просто… кое-что не клеилось.
– Если все хорошо, тогда зачем вы потребовали гарантий, что стая Кровавых меня не тронет?
Рэйс одарил самым хитрым из своих взглядов, а я невольно напряглась. И не зря…
– Это единственный шанс добиться встречи с их вожаком.
Я не сразу сообразила, о чем речь, а когда поняла – чуть из кресла не выпала. Ну Рэйс! Ну прохвост! И я еще удивлялась, почему Райлен такой верткий?
А седовласый интриган продолжал:
– Видишь ли, Кровавые крайне скрытны. После того как их стая утратила власть, они даже с оборотнями не особо контактируют. А нам с тобой очень нужна эта встреча. Вернее – жизненно необходима!
– «Нам»?
– Именно, – с улыбкой подтвердил герцог. – Нам!
Нет, это ни в какие ворота не лезет. Что он о себе возомнил?!
– С красноглазыми встречаться не буду, – уверенно сказала я. – И не просите!
– А я все-таки попрошу… – все так же хитро протянул маг. – Это ведь лучше, чем приказывать?
Я просто захлебнулась возмущением. Встала. Чашку злополучную на журнальный столик отставила. И лишь потом сказала:
– Ну знаете!
– Знаю, – перебил седовласый. – А ты, кажется, еще не поняла, что статус воспитанницы подразумевает не только привилегии, но и обязанности. Я действительно могу приказать.
Слова Рэйса, его самодовольный вид пробудили поугасшие было чувства – сердце охватила жажда убийства.
Нет, Райлену точно придется взять меня в сообщницы! Обязательно! Всенепременнейше!

Под одеяло забиралась с четким осознанием того, что скажу, о чем спрошу и чего делать ни в коем случае не буду…
– О Всевышний… – прошептал Райлен. – Опять?!
Его руки тут же обвились вокруг талии, губы потянулись к моим. Я же проворно выставила ладонь, предупреждая неуместный поцелуй.
– Нет!
Черноглазый замер, но объятий не разжал. Впрочем, какая разница? Мы же в одной постели лежим…
– Райлен, у меня проблема.
В тусклом свете звезд лицо штатного мага города Вайлеса было почти неразличимо, но я все-таки заметила изумление.
– Какая? – пробормотал брюнет. Перевернулся.
Я оказалась сверху. Кажется, так куда безопасней, но… руки Райлена скользнули вниз, крепко обхватили бедра. По телу прошла волна жара, из горла вырвался нежданный стон.
– Рай!
– Госпожа Соули? – игриво позвал маг.
Воздух ожег легкие. Душа затрепетала. Румянец… О Богиня! А вот румянца-то и не было!
– Рай, нам нужно поговорить!
– Уверена? – прошептал черноглазый.
Я уперлась ладонями в обнаженную грудь, отодвинулась. Думала, это спасет. И от невероятного жара, который источало его тело, и от привычного горького запаха его парфюма, и от…
Райлен резко сел. Одна рука по-прежнему сжимала то, что сжимать не положено. Вторая запуталась в волосах, лишая малейшего шанса на побег.
– Я схожу с ума… – выдохнул тот, для кого бьется мое сердце. – Девочка моя. Любимая моя…
Поцелуй напоминал горячий шоколад. Нежный, вкусный, обжигающий. Я ответила не задумываясь. Опьянела вмиг.
– Рай…
– Соули…
– Рай… Рай, нам нужно поговорить!
Я исхитрилась оттолкнуть брюнетистого наглеца, но… но когда он отпустил и откинулся на гостиничные подушки, поняла – это не он проиграл, а я. Просто… безучастно смотреть на мужчину, который выражает такую покорность, невозможно.
– Рай…
Я нашла губами его губы, впилась пальцами в широкие, мускулистые плечи. А спустя несколько мучительно-прекрасных минут услышала:
– О Всевышний! Еще один такой поцелуй, и я за себя не отвечаю…
Волна стыда накрыла с головой, и лишь это помогло отстраниться.
– Райлен, ты иллюзию на ауре создать можешь? – спросила и вздрогнула. Голос почти не слушался, дыхание сбилось.
Маг глухо застонал и попытался притянуть обратно. Словно не он только что о потере контроля сокрушался.
– Можешь или нет? – требовательно вопросила я.
– Какую?
– Мне нужна иллюзия беременности. Срок – две недели.
– Опять? Ты же вчера про это спрашивала.
Новая попытка припасть к моим губам была остановлена решительным:
– Рай! Меня тетушка Тьяна живьем съест, если я не забеременею!
– Сон норовит превратиться в кошмар, – пробормотал брюнет недовольно.
Резкое движение, и я опять лежу на спине, а он нависает сверху. И иллюзией заниматься точно не собирается.
– Да не сон это! – выпалила я. Уперлась ладошками в обнаженную грудь и изо всех сил толкнула черноглазого.
Райлен вздрогнул, и… и все. Гостиничный номер исчез. Я снова оказалась в сиреневых покоях. В темноте и одиночестве.
О Богиня… Он, видимо, проснулся. Как я вчера.
Я устало откинулась на подушки, прикрыла глаза. С запозданием поняла – щеки пылают, как угли в кузнечном горне, а сердце колотится с невероятной силой. Но ужасней всего тот факт, что с губ не сходит улыбка – совершенно неуместная и ужасно непристойная. И даже воспоминание о том, что сны с участием Райлена предназначались не мне, а госпоже Ларре, улыбку не стерло.
Уснуть во второй раз оказалось невероятно сложно…

– Госпожа Соули! Госпожа Соули, просыпайтесь! – позвал голосок. Тонкий, почти детский.
С величайшим трудом открыла глаза, бросила взгляд на девушку в белоснежном переднике. Моя новая горничная отчего-то засмущалась и отступила.
– Госпожа Соули, их светлость уже встали и велели подавать завтрак. И вас разбудить попросили.
Я потянулась, откинула одеяло и нехотя выбралась из постели. В спальне было прохладно, в окна заглядывало утреннее, еще тусклое солнышко. Потянулась еще раз, окинула скептическим взглядом выбранный для меня наряд – огненно-красное платье, из тех, что сшили по заказу седовласого интригана.
– Нет, – уверенно сказала я. – Вчерашнее принеси.
Понятно, что ходить в одном и том же платье третий день – на грани приличия, но поддаваться Рэйсу не намерена. У меня тоже гордость есть, и вообще… алый – слишком яркий, он никак не подходит для обычного утра.
– Но… – Горничная опустила глаза и поджала губы. – Но господин Рэйс велел…
Ясно. Желания герцога превыше всего. Что ж, неудивительно. И девушка, безусловно, права. Я ей не хозяйка, в отличие от Рэйса.
Времени на споры не было. Поэтому сама подошла к шкафу, распахнула украшенные завитками створки. Шкаф был огромен. Платья, сшитые мастерицами госпожи Куны, выглядели сиротами. Мое старое висело отдельно, в противоположном углу.
Я невольно поморщилась: что ни говори, а такое отношение не слишком приятно. Тем более платье не из плохих. И даже по столичным меркам пристойное – пока ехали из резиденции Ордена, я успела разглядеть, во что тут одеваются.
– Но госпожа Соули, – попыталась возразить девушка.
Я мотнула головой и выхватила нужную вешалку. И замерла, потому что, едва повернула платье лицевой стороной, обнаружила огромное бурое пятно на лифе.
– Что это? – Нет, я не разозлилась. Просто опешила. Ведь точно помню – вечером оно совершенно чистым было.
– Это… это я, – пробормотала новоявленная помощница.
Девушка покраснела до кончиков ушей, глядела исключительно в пол, нервно теребила передник. Я же изумленно молчала в надежде на дальнейшие объяснения.
– Я несла ваше платье в гладильную комнату, – наконец выдавила служанка. – Хотела освежить. А потом…
– Что «потом»?
– Ну… я очень спешила, случайно налетела на их светлость. Они кофу свою любимую пили. Чашка опрокинулась, и вот.
Настроение и так не слишком радостным было, а тут испортилось окончательно.
Заглянув в мое лицо, горничная вздрогнула и сжалась.
– Поверьте, я не нарочно, – пролепетала она. – Я полночи отстирать пыталась, но кофа…
Кофа – это тот черный напиток, который герцог за завтраком употреблял? Он что же, и вечером его пьет? И… на ходу?
Служанка как будто мысли прочла:
– Я никак не ожидала встретить их сиятельство в том коридоре.
Ее тон, дрожащие пальчики и полные слез глаза красноречиво свидетельствовали – девушка не лжет. Но в случайное появление герцога возле гладильной не верилось совершенно.
– Ладно… – сжимая кулаки, прошептала я. – Давай красное!
Надеюсь, седовласый интриган понимает, что его шансы выжить стремительно тают? И если до этого момента я еще сомневалась, думала – все-таки стоит предупредить о том, что Райлен приедет раньше, то теперь и тени сомнений не осталось.
Вытерпев процедуру затягивания новомодной шнуровки, стремительно подошла к зеркалу. Заклинание для завивки локонов уже срывалось с языка, но, увидев свое отражение, онемела. О Богиня! Губы краснее вишни и припухли куда сильней, нежели вчера. Щеки залиты неестественным румянцем. Глаза едва ли не светятся. А шея… О Богиня! Когда он только успел поставить этот огромный засос?!
Ну Райлен! Ну…
Я коснулась синевато-алого пятна, и вздрогнула, и снова онемела, потому что осознала главное – второй раз маг не приснился. Мы так и не договорились насчет иллюзии. О, только не это…
– Зато этот засос хорошо гармонирует с твоим платьем, – раздался ледяной голос. – Хотя выглядит вульгарно.
Властитель Даора стоял в дверях спальни и глядел, как волк на хромую овцу. По благородным щекам гуляли желваки. Руки сложены на груди, но не нужно обладать повышенной способностью к эмпатии, чтобы почувствовать – пальцы прям-таки мечтают сомкнуться на чьей-нибудь шее. Вернее… не чьей-нибудь, а моей.
– Как это понимать?! – прорычал герцог.
Я попятилась.
– Соули из рода Астиров, как это понимать?!
Мой почти родственник сорвался на крик, а я… а мне господин Хашшр вспомнился. Он точно так же скалился, прежде чем назвать «мясом».
– Откуда засос?!!
– Райлен поставил, – сглотнув, призналась я. – И губы – тоже его рук… э… в смысле, губы тоже из-за него опухли.
– Что?!! – Нет, Рэйс не поверил.
– С Райленом я была! – От испуга тоже на крик перешла. – С Райленом и ни с кем другим!
Седовласый шумно выдохнул, сжал кулаки. Он как будто выше стал и сильней раз в сто.
– Не лги, – прошипел герцог. – Или ты немедленно говоришь правду, или…
– Да Райлен это! Мы во сне встретились!
– В каком еще сне? – возмутился седовласый. – В каком, тролль тебя подери, сне!
О Богиня…
– В волшебном!
Меня смерили исполненным презрения взглядом, но мгновения тишины хватило, чтобы собраться с мыслями и указать на кровать.
– Там амулет. И не говорите, что это не вы его туда подложили!
Седовласый скривился.
– Какой еще амулет?
– Который в чужие сновидения приводит! – выпалила я и вздрогнула, глядя на иронично вздернутую бровь и уничижительную усмешку.
– Девочка моя, таких амулетов не бывает. Это из области фантастики.
– Нет. Погодите. Как это «не бывает»? Я же сама видела…
Объяснять дальше не пришлось. Герцог стремительно подошел к кровати, с неестественной для его статуса готовностью встал на карачки и начал обшаривать днище. Спустя минуту перед моим носом оказался знакомый, покрытый пылью амулет.
– Этот? – спросил Рэйс. И голос ласковый-ласковый.
Я растерянно кивнула. А что еще делать?
– Этот амулет, милая моя Соули, называется «радость молодоженов». Он защищает от нежелательной беременности!
Я и раньше краснее свеклы была, а уж после заявления герцога…
– Соули, в последний раз спрашиваю, откуда засос?
– Райлен мне приснился и…
…От расправы спас почтовый журавлик. Он стрелой ворвался в распахнутую дверь спальни, ринулся ко мне, но был перехвачен самым беспощадным образом. Крылышки бессильно трепыхались в герцогском кулаке до тех пор, пока Рэйс не изловчился вскрыть магическую печать. Судя по тому, сколько времени это заняло, печать была с дополнительной защитой от любопытных.
Развернув листок, властитель Даора вчитался в строчки и нахмурился. Быстрый взгляд на меня, пристальный в письмо. И так раз десять. Наконец лицо седовласого просветлело, губы изогнулись в ехидной улыбочке.
– А… – протянул Рэйс. – Ну тогда понятно…
Очень хотелось выхватить послание из цепких герцогских пальцев, но я сдерживалась. Просто образ разгневанного Рэйса был слишком свеж, по-прежнему пробирая до икоты.
Он сам догадался отдать записку, одарил еще одной улыбочкой.
– Ну, раз мы все выяснили, жду в столовой. И, будь добра, поторопись!
Последнее слово прозвучало почти торжественно, но я внимания не обратила – с головой ушла в чтение.

«Дорогая Соули! 
Признаться, я до последнего сомневался, что легенды о «волчьих свадьбах» правдивы. Думал, схлопотал галлюцинации на почве… тоски по тебе. Но сегодняшняя ночь… Соули, когда я вырвусь из вашего зачуханного замечательного города, ты не отвертишься. 
И если следующей ночью случится то же, что сегодня… нет, госпожа Соули, даже не мечтайте, что позволю вам проснуться! 
С любовью 
Райлен из рода Даоров». 

Теперь с новым платьем не только засос гармонировал, но и щеки, и уши, и… и вообще все! Одних воспоминаний о том, что вытворяли руки брюнетистого нахала, было достаточно для того, чтобы в груди вспыхнул тот же пожар, который сжигал ночью. Еще жарче стало от осознания – ни Рэйс, ни госпожа Ларре отношения к снам не имеют. Это только наши – наши с Райленом! – видения. О Богиня…
– Герцог просил поторопиться, – пискнула горничная.
И опять волна стыда. Девушка вела себя столь тихо, что я совсем о ней позабыла. А ведь сцена, которая разыгралась здесь…
– Госпожа Соули, пожалуйста!..
Ладно. Ладно!
На прическу ушло не больше двух минут, а вот заклинание для сведения синяков потребовало куда больше времени. Горничная к тому моменту напоминала диванную собачку, которой жизненно необходима прогулка в саду. Даже повизгивала слегка.
Убрать синяк полностью не удалось, зато среди вороха аксессуаров, которые достались от той же госпожи Куны, нашелся шарфик подходящей расцветки. Засос был скрыт, образ завершен, но девушка в зеркале мало походила на меня. Слишком яркая, слишком дерзкая.
Впрочем… какая разница? Если Райлен и в самом деле…
– Госпожа Соули! – оборвала мысли горничная. – Госпожа Соули, умоляю! Господин Рэйслин с меня шкуру спустит!
Пришлось запереть мечты на замок и поспешить в столовую.
Что еще мой седовласый «родственник» выдумал?

Глава 7

Завтрак, вопреки опасениям, прошел нормально. Только есть пришлось быстрей, чем поднятому по тревоге кадету. А вот едва чашка с чаем опустела, началось…
Герцог самолично накинул на плечи плащ из тонкого темного сукна, надвинул на глаза капюшон и потащил к черному ходу.
– Попадаться газетчикам сегодня не стоит, – на ходу пояснил седовласый. Сам он тоже книжного шпиона напоминал, тоже кутался в плащ. – Да и остальным видеть нас не следует.
Я невольно улыбнулась: секретность, о которой говорил Рэйс, никак не вязалась со слепящим утренним солнцем. Закрытая коляска без гербов, поджидавшая у стен особняка, – тем более. По мне, на фоне других экипажей она будет заметней, чем парадная королевская карета. Но высказываться вслух не стала. И от вопросов воздержалась – уже поняла, что к чему.
Оборотни! Мы именно к ним едем!
– Боишься? – шепнул Рэйс, когда коляска тронулась.
– Нет.
Глупо, наверное, но после утренних событий бояться перестала совершенно. Райлен любит, а остальное не важно. С остальным я справлюсь.
Улицы столицы оказались на удивление пустынны. Не прошло и четверти часа, как коляска остановилась. Рядом тут же возник паренек в неприметном сером одеянии. Поклонившись, протянул руку в намерении помочь. Рэйс глухо рыкнул, и оборотень отскочил. Выбираться пришлось без всякой помощи.
– Ты – жена Отчаянного, не забывай! – шикнул седовласый.
Я удивленно вздернула бровь, но промолчала.
Оглядевшись, обнаружила, что стоим в крошечном внутреннем дворике. Ворота, в которые въехала коляска, уже заперты.
– Прошу следовать за мной, – сказал парень в сером и, отвесив легкий поклон, поспешил к приоткрытой двери.
Тот факт, что мы снова воспользовались черным ходом, не озаботил, а поведение Рэйса – наоборот. В общении с оборотнями есть какие-то особые правила? И почему же герцог не предупредил раньше?
Миновав узкий коридор и пару роскошно обставленных комнат, мы оказались в мрачном кабинете. За столом черного дерева сидел незнакомец. Такой же косматый и клыкастый, как виденные раньше, но совершенно седой.
– Господин Рэйслин! – Хозяин кабинета учтиво привстал. – Госпожа Соули!
По герцогу взглядом скользнули, а по мне… в меня буквально впились.
– Господин Сивый, – поздоровался Рэйс в свою очередь. И уже обращаясь ко мне: – Милая, позволь представить главу дипломатической миссии, уполномоченного посла, одного из сильнейших магов седьмого мира.
Губы Сивого дрогнули. Усмешка получилась несколько зловещей.
– Несказанно рад встрече. – Таким тоном сообщают о намерении убить. – Вы не передумали?
Рэйс отрицательно качнул головой, и Сивый скривился еще больше.
– В таком случае не смею задерживать.
Оборотень поднялся, спешно обогнул стол и открыл еще одну неприметную дверцу. Моя уверенность несколько поугасла. Честно говоря, думала, что встреча с вожаком Кровавых в нашем мире произойдет…
Пока глядела на выведенные на каменном полу символы, Сивый прошептал слова заклинания. Магическая вязь вспыхнула голубоватым светом, закружилась. Пришлось задрать подбородок повыше, отбросить сомнения и смело шагнуть навстречу неприятностям. В конце концов, оборотни для меня уже не опасны, ведь так?

Я вряд ли сумею забыть первое перемещение в седьмой мир. Ночная поляна, толпа рычащих парней, непримиримый Райлен… Это было так жутко, что хотелось сжаться и исчезнуть. В этот раз я рассчитывала увидеть нечто подобное, но все оказалось совсем иначе.
Вместо леса и раскрашенного звездами неба – огромный зал. Мрачноватый, но с позолотой на стенах и колоннах. Вместо толпы босых, полуголых мужчин – один-единственный, одетый по последней верилийской моде.
– Рэйслин из рода Даоров?
– Именно, – отозвался герцог, решительно отбросил капюшон.
Я последовала примеру своего спутника, тут же удостоилась очень пристального взгляда.
– Госпожа Соули… Не думали, что и вы… в гости зайдете.
Наверно, стоило промолчать, но я не сдержалась:
– Почему?
Незнакомец выдал кривую улыбочку.
– Их светлость напросились на встречу по причине недоверия. Господин Рэйслин считает, будто вам грозит опасность. И что опасность исходит именно от нашей стаи.
Ох, точно.
– Мы с господином Рэйслином расходимся во мнениях. – Я ослепительно улыбнулась и присела в реверансе. Последнее – не столько из вежливости, сколько для того, чтобы скрыть шок. О Богиня! Неужели я сказала такое?
– Хм…
Не знаю, кому принадлежала реплика, но поспешила пояснить. Вернее, смягчить неуместное признание:
– Я лишь хотела сказать, что господин Рэйслин излишне заботлив.
– Да, про это нам сообщили, – усмехнулся оборотень. – Прошу следовать за мной.
Косматый круто развернулся и поспешил прочь, я же схлопотала укоризненный взгляд и легкий тычок в бок.
Вскоре стало совершенно ясно, что переместились не куда-нибудь, а в замок. Высоченные потолки, массивные колонны, огромные окна, лестницы… Я старалась не вертеть головой и не удивляться ни роскоши, ни тому факту, что оборотни способны выстроить нечто настолько величественное… Еще старалась не обращать внимания на эхо и полное отсутствие людей. Ну то есть оборотней. За все время мы никого не встретили, даже прислуги не видали.
Вслед за провожатым поднялись на третий этаж, прошли длиннющим коридором и остановились у массивных дверей.
– Это зал совещаний, – пояснил оборотень, который так и не удосужился представиться. Он распахнул створки и добавил: – Ждите. Совет вождей скоро придет.
Зал, большую часть которого занимал овальный стол, был совершенно пуст. В высокие окна бил солнечный свет – он показался чуждым. По спине побежали мурашки, зато Рэйса ситуация не смутила. Герцог кивнул оборотню и, подхватив меня под локоть, шагнул внутрь. Едва мы переступили порог, двери захлопнулись, а моя уверенность… В общем, я искренне пожалела, что согласилась на этот переход.
– Ну а теперь объясните, что к чему?
Рэйс приложил палец к губам и картинно огляделся. Он намекает, что нас могут подслушивать? Что ж, в таком случае, если скажу что-нибудь не то, если нарушу какое-нибудь правило, пусть винит себя.
Я сняла плащ, аккуратно повесила на спинку одного из кресел. Поправила шарфик, призванный скрыть мой позор, и поспешила к окну. Странности странностями, а увидеть седьмой мир при свете дня хочется очень. Воображение меня подвело. Опять! Я же по-прежнему рассчитывала обнаружить лес. Ведь оборотни… оборотни – это звери, которые могут принимать образ человека, не более. Им не положено жить в городах.
Тем не менее внизу именно город расстилался. Домики казались игрушечными, потому что замок явно на возвышении стоял. Улицы не просматривались. Зато я сумела различить несколько площадей и ограждающую стену. Последняя была просто огромной, словно стая Кровавых от всех семи миров отгородиться хотела.
– Нравится? – спросил голос.
Я обернулась слишком резко и едва не упала – не сумела совладать с каблуками новых туфель. Выровнялась и тут же покачнулась снова, потому что… на пороге стоял огромный полуголый детина с разукрашенным узорами торсом и перебинтованной головой. И я точно знала, когда и при каких обстоятельствах эта травма получена.
О Богиня!
– Доброе утро, – пробормотала я.
– Ага. Добрее не бывает, – пробурчал красноглазый и, игнорируя учтивый поклон герцога, направился ко мне.
Отступать было некуда, разве что в окно. Поэтому пришлось застыть на месте и взмолиться Богине, чтобы не допустила конфуза. Одновременно поймала себя на мысли – я рада, что красноглазый вождь выжил. О Богиня! Да я… я вообще не осознавала последствий того поединка!
Оборотень подошел вплотную, протянул руку – кажется, хотел проявить учтивость, поцеловать пальчики. И я уже приготовилась ответить на его жест, но вспомнила случай у посольства и передумала. Впрочем, пряча руки за спину, точно переборщила.
Красноглазый, не скрываясь, окинул взглядом, поклонился. Не шутливо, а как-то… кажется, так, как должен был поклониться при первой встрече. И отступил.
В следующий миг в зал вошли еще двое. Такие же огромные, косматые, полуголые. Глаза у мужчин не светились, но алая радужка была видна более чем отчетливо.
– Соули, – поздоровался тот, что моложе.
Я присела в реверансе.
Второй, чья темная грива была подернута сединой, криво улыбнулся и кивнул. Тут же обернулся к герцогу.
– Рэйслин из рода Даоров?
– Именно.
– Я старший Вожак стаи Кровавых. Можете звать меня Быстрым. Это, – оборотень кивнул на спутников, – мои сыновья. Стремительный и Жнец. Вы хотели поговорить. Мы готовы… выслушать.
Последнее слово прозвучало с такой неприязнью, что меня слегка передернуло.
– Присаживайтесь! – Вожак не предлагал, приказывал.
Правда, с тем же успехом можно приказать крепостной стене. Рэйс опустился в кресло с таким лицом, словно сам является хозяином замка, а Быстрый – так, щенок на побегушках. Я спешно обогнула стол и устроилась рядом. Оборотни предпочли сесть напротив, и им было совершенно плевать, что теперь нам придется перекрикиваться.
– Говорите! – скомандовал Быстрый.
Рэйс ухмыльнулся, бросил взгляд на меня и снова вернулся к оборотням.
– Мы с госпожой Соули хотим предложить вашей стае сделку.
Брови Вожака взмыли на середину лба, я удивилась не меньше. А Рэйс продолжал:
– Мы готовы помочь Кровавым вернуть утраченное положение.
Губы Быстрого дрогнули в скептической улыбке, я же, не стесняясь, повернулась к герцогу и уставилась на него во все глаза. Поступок неразумный, но сдержаться не сумела. Сама не знаю почему.
– Забавно, – протянул Вожак. – И как именно?
– Мы окажем вам одну… услугу.
– Какую?
– Увы, оглашать подробности не имею права. Скажу лишь, что она вполне достойна той цены, которую мы за нее просим.
Жнец – а именно так звали красноглазого, претендовавшего недавно на мою руку, – прыснул. Стремительный тоже. Главный повел себя сдержанней – он ограничился улыбкой. А я… я едва из кресла не выпала, но тоже разулыбалась: Рэйс нес эту чушь с самым серьезными видом.
– Я не шучу, – сказал седовласый холодно.
– Я понимаю, – едва сдерживая хохот, отозвался Быстрый. Повернулся к раненому, спросил: – А сынок у него столь же наглый?
Жнец ответил не задумываясь:
– Хуже!
Я с удивлением поняла – Жнец на Райлена уже не злится. Да и наглость, проявленная магом на лесной поляне, его забавляет. То есть теперь забавляет, а в ту ночь… О Богиня! Бешенство Жнеца даже вспоминать страшно.
– И какова цена? – Вожак снова к герцогу повернулся.
– Ритуал обретения Дара для Соули, неограниченный доступ в ваше хранилище знаний для меня и для Райлена, ну и… мелочи вроде соглашений о праве беспрепятственного прохода через ваш мир для всех доверенных лиц, договор о взаимопомощи с герцогством Даор, договор о торговле.
В этот раз даже Быстрый от смеха не удержался.
– Нет, этот все-таки наглей, – простонал он, обращаясь к Жнецу.
Тот говорить не мог, объяснил жестами: мол, погоди! То ли еще будет!
Властитель Даора к спокойствию призывать не стал – просто сидел и ждал завершения истерики. Все такой же строгий, собранный.
Когда в зал переговоров вернулась тишина, спросил:
– Что скажете?
– Ты зря тратишь время. – В голосе Вожака даже намеков на смех не осталось. – Мы с людьми не сотрудничаем.
Я ожидала чего угодно, но только не кивка в свою сторону.
– Соули из ваших. Этого достаточно.
В меня вперились три взгляда. Захотелось поежиться, а лучше – вообще под стол забиться.
– Недостаточно, – выдержав паузу, сказал Быстрый. – И даже тот факт, что твой сын принят в стаю Белого, ничего не меняет. Мы не сотрудничаем с людьми. Тем более на таких условиях.
– А что тебе не нравится в условиях? – Изумление Рэйса было столь искренним, что даже я поверила. На мгновение, но все-таки.
Губы Вожака дрогнули, однако улыбки не появилось.
– Хватит. – Оборотень поднялся. Вместе с ним встали и сыновья. – Ты сказал, мы услышали. Дел с людьми я не имею, и точка. Ты можешь возвращаться в свой мир, герцог. Девочка может остаться, если пожелает.
По уму мне стоило испугаться, но это были не простые слова. Я кожей чувствовала – Быстрый не лжет. Более того, я точно знала – опасности нет. Никакой. Ни от кого. И это было так странно…
– Я действительно не могу сообщить подробности, – сказал Рэйс. – Но даю слово – сделка того стоит.
Вождь препираться не стал, молча указал на дверь.
– Что, даже чаю не предложишь? – делано изумился седовласый.
Понятия не имею, чего добивался герцог, но дождался лишь снисходительного взгляда.
– А я… останусь. Можно? – Кажется, больше всех этому вопросу удивилась я сама. Добавила смущенно: – До вечера.
– Нет! – выпалил мой почти родственник.
– Да, – кинул Быстрый… а ведь он тоже почти родственник, ведь так?
Мгновение замешательства, и герцог снова пошел в бой:
– Соули, ты не останешься. Я запрещаю!
– А я разрешаю. – Быстрый демонстративно сложил руки на груди.
Рэйс вскочил, опалил Вожака взглядом.
– Нет!
– Да, – вздернув подбородок, сказал Жнец.
– Нет. – Герцог уже не кричал, рычал. Потом повернулся, протянул руку. – Соули, будь добра…
Я покачала головой и отодвинулась. Ну, насколько могла.
– Соули…
О Богиня! Рэйс, ну ты же сам притащил меня в этот мир. Сам рассказал, что опасности от оборотней больше нет. Так к чему изображать рассерженную змею?
– Рэйс, я вернусь вечером. – В том, что оборотни действительно отпустят, сомневаться не приходилось. Я чувствовала. Просто чувствовала, и все тут.
Все случилось внезапно. Даже сообразить не успела, даже разглядеть толком. Миг, и в руках Рэйса появился магический жезл. Вспышка. Бешеный рык, трио оборотней перемахивает через гигантский стол. Трое как один. Новая вспышка, удар, и властитель Даора растянулся на полу. Еще удар. Магический жезл выпал из рук, герцог дернулся и замер.
Мне бы закричать, но странное чувство покоя…
– Что с ним? – выдохнула я.
– В отключке, – пояснил Стремительный. Именно он взвалил титулованное тело на плечо и потащил прочь.
А вот теперь я взвизгнула. Причем так, что стекла задрожали.
– Куда?!
– В портал, – просто ответил оборотень. На лице отразилась высшая степень недоумения.
Ну и как тут не поверить?
– Вы только поосторожней…
– Конечно, госпожа Соули, – усмехнулся косматый. Неожиданно подмигнул: – Мы с такими гостями всегда осторожны.
И лишь теперь поняла – вспышки! Рэйс использовал магию, но она не помогла. Более того, по приходу в седьмой мир герцога даже не пытались обыскать. Словно он не маг, а так…
Быстрый как будто мысли подглядел. Пояснил:
– Здесь отрицательный магический фон. Любая магия поглощается.
Вожак похлопал по стене, а мне пришлось встать, приблизиться. Приглядевшись, смогла различить бороздки покрывавшего камень рисунка. Очень сложного, очень запутанного.
– Это обычная практика, – продолжал вещать оборотень. – И я удивлен, что один из сильнейших магов Верилии решился применить жезл. Он должен был почуять.
Со стороны наверняка смотрелось глупо, тем не менее… мы со Жнецом переглянулись.
– Провокация? – Это он не у Быстрого, у меня спросил.
– Возможно, – помедлив, пробормотала я.
Оборотни замерли в удивлении, пришлось пояснять:
– Просто Рэйс… странный. Кажется, он меня воспитывает. И проверяет заодно.
– Что за проверка? – вскинув бровь, осведомился Жнец.
Я развела руками. Боюсь, ответа на этот вопрос даже Богиня не знает.
– На соответствие будущему титулу, – сказал Быстрый. – Люди его уровня любят такие игры.
Жнец неодобрительно хмыкнул, а я… я решила промолчать. Продолжать тему проверок не хотелось, что-то подсказывало – если оборотни решат, что Рэйс перегибает, то их светлости не поздоровится.
– Так чем вызвано твое желание погостить? – спросил Вожак.
Опять почувствовала себя глупо. Ведь после того, что случилось в прошлый раз, доверять «блохастым» как минимум опасно. А я доверяю… и сама не понимаю, как могу полагаться на внутреннее чувство покоя, которое возникло в самом начале встречи и до сих пор не отпустило. Но желание сказать правду еще глупей…
– Я хочу знать.
Главный в стае усмехнулся.
– Я так и думал. Что ж, мы ответим на твои вопросы, Соули. Но ты должна обещать, что сохранишь наши секреты.
– Обещаю, – выдохнула я. – Обещаю…

На этот раз прогулка по замку заняла куда меньше времени. Мы миновали всего один коридор, одну лестницу и просторный, нарядный зал.
Быстрый и Жнец замешкались у двери, скрытой в нише, после мы ступили на узкие каменные ступени. Освещение оставляло желать лучшего, винтовая лестница была слишком крута, но от предложенной руки я отказалась. И тут же услышала:
– Выходит, про главный обычай уже знаешь.
– Знаю, – не стала отпираться я. – Но не уверена, что Рэйс верно объяснил смысл.
Признаваться в том, что герцог вообще ничего не объяснял, не хотелось.
– Смысл? – переспросил Жнец. Хмыкнул скептически. – Тут переврать сложно. Хотя для такого, как он…
Пришлось кашлянуть. Не то чтоб я не соглашалась, но Рэйс почти родственник и официальный покровитель в придачу.
– Не знаю, что наговорил господин Рэйслин, – включился в разговор Вожак, – но на деле все просто. Замужняя женщина не должна принимать помощь от посторонних оборотней. Тем самым она позорит своего мужа, называет его бессильным. А значит, дает право оспорить брак…
Я невольно стиснула зубы. Выходит, меня все это время провоцировали?
– Расслабься, – усмехнулся Быстрый. Он шел впереди, видеть моего лица не мог. Неужели почувствовал? – К тебе этот обычай не относится. Ты не совсем оборотень и живешь в мире, где подобная помощь в порядке вещей.
После этих слов действительно собралась расслабиться, но Быстрый добил:
– К тому же Отчаянному ты еще не принадлежала. Кстати, почему?
Я споткнулась. А потом покраснела и споткнулась опять. О Богиня! Да как им не стыдно говорить о таком?!
– Может, все-таки обопрешься? – предложил Быстрый. По такому поводу он даже остановился и обернулся.
– Нет! – решительно выпалила я.
Настаивать оборотень не стал. По крайней мере, на помощи.
– Так почему вы с Отчаянным до сих пор не…
– Не успели! – отчеканила я.
Брови провожатого взлетели на середину лба. Жнец, который стоял позади меня, присвистнул.
– Да, не успели. Нам Рэйс помешал. И вообще… – я набрала в грудь побольше воздуха, – и вообще мы решили, что сперва по законам нашего мира пожениться нужно, а уже потом…
– То есть брак по законам мира оборотней ты не признаешь? – вкрадчиво спросил Быстрый. Огонь, вспыхнувший в глубине его глаз, ой как не понравился.
Я отчаянно замотала головой.
– Вы не понимаете. Я – девушка. Я хочу белое платье, украшенный розами храм, толпу гостей, и… и вы даже представить не можете, что случится с моей мамой, если скажу, что обряд уже состоялся. Причем в лесу и без нее.
– Врешь, – прищурившись, сказал Вожак. – Тебе не хочется белого платья и толпы.
– Но это нужно, – пробормотала я. – Иначе мамулечка…
Быстрый закатил глаза, но продолжать расспросы не стал. Развернулся и поспешил вниз. Нам со Жнецом тоже пришлось поторопиться.
Спуск длился четверть часа, не меньше. К концу пути перед глазами уже рябило, ноги дрожали. Поэтому арке выхода обрадовалась как родной. Зато едва ступили под своды небольшой пещеры, радость словно ураганом сдуло.
О Богиня! Я, кажется, поняла, о какой услуге говорил Рэйс…

Глава 8

Наш Вайлес ничем не примечателен – обычный провинциальный городок, каких сотни. У нас даже магических происшествий не бывает, потому что фон спокойный. Раз в год какой-нибудь упырь из болота выползет, или привидение расшалится, или… а вот об этом «или» никто никогда не задумывался.
Магов среди жителей Вайлеса нет. Людей, вхожих в высшие политические круги, – тоже. Да и вообще… звезды и те ближе, чем чужие миры! Вот и приравняли оборотней, приходящих из древних дольменов, к упырям и иже с ними. Даже не задумывались, что блохастые разумны. Вот и били, как простых волков.
Штатным магам всегда докладывались, но те интереса не проявляли. Наверное, потому, что знали – оборотни не просто так в наш мир идут. Они идут умирать!
Стены пещеры были покрыты рисунками. Древними, как само мироздание. Слева от арки, в которую мы вошли, был изображен младенец. Чуть дальше – ребенок. Еще дальше – подросток. Следом тот же подросток, но в стадии трансформации – со звериной головой и неестественно выгнутыми ногами. Дальше – зверь, чем-то напоминающий волка, и вновь человек, но уже взрослый, с огненным взглядом. Сильный, гибкий, он постепенно старел. В конце вставал на четвереньки и обращался в зверя. И именно этот зверь уходил в черноту второй арки, расположенной в противоположном конце пещеры.
– Это что? – пробормотала я.
– Родовое святилище, – пояснил Быстрый.
Пришлось помотать головой и указать на арку.
– Ах это… Это, госпожа Соули, ворота смерти. Путь за Грань.
Не выдержав, уставилась на Вожака. Он в своем уме?
– Мужчины нашего рода, – вмешался в разговор Жнец, – редко доживают до седин. Мы предпочитаем умирать в схватке. Но если случилось несчастье, негоже ждать костлявую в постели. Мы приходим к ней на своих ногах.
– То есть? – Нет, я все поняла, просто… просто не верилось.
– Чувствуя дыхание смерти, мужчины нашего рода принимают истинный облик и уходят за Грань, – пояснил красноглазый.
Нет. Нет, погодите!
– Они спускаются сюда, в это святилище, и идут… – договорить не смогла, горло перехватила судорога.
– Ну да, – усмехнулся Быстрый. – А что такого? Это лучше, чем угасать день за днем.
Вот теперь мне совсем дурно стало. Но не от того, что где-то в глубине пещеры есть естественный междумирный портал, а потому что… О Богиня! Жители Вайлеса, сами того не зная, убивают стариков!
Я сделала шаг вперед, повернулась, чтобы различить еще один ряд рисунков. На правой стене пещеры изображались посмертные странствия души. Преображение – умерший сбрасывает оковы старости, вновь становится молодым. Покой – он встречает тех, кто ушел за Грань. Перерождение – душа забывает прошлое и входит в новое тело. Впрочем… телом это назвать пока нельзя. Это эмбрион.
Эмбрион растет, обретает черты младенца. Последнее изображение ряда – собственно младенец и есть, только он перевернут… как в чреве, перед родами. А сразу за рисунком – арка выхода. Та самая, через которую можно попасть наверх, в замок, в мир живых.
– Соули?
Я вздрогнула.
– Соули, ты почему дрожишь? – спросил Быстрый. – Тебе плохо?
Да. Плохо. Вернее – очень плохо! Оборотни уверены, что души тех, кто вошел в «ворота смерти», возвращаются, перерождаются, а на деле…
– И много мужчин вашего рода ушли за Грань таким способом? – спросила тихо-тихо, потому что голос по-прежнему не слушался.
– Много, – помедлив, отозвался Вожак. – Последние пять веков мы живем довольно мирно. Мало кому везет встретить смерть в бою.
Ясно. Все ясно, но нужно убедиться.
– Рэйс говорил, когда-то Кровавые правили седьмым миром. Это правда?
Лицо Быстрого исказила гримаса боли. Жнец и вовсе отвернулся.
– Правда. Мы утратили власть, потому что…
– Хелга считает это проклятием, – вмешался тот, кто едва не стал моим мужем. – Говорит, род испортили. Мы ищем…
– Глупости! – рыкнул Быстрый. – Хелга ошибается!
– Отец, но это единственное объяснение! – вскинулся Жнец.
Я тоже в стороне не осталась:
– Кто такая Хелга?
– Мать рода. По-вашему – главная жрица.
О Богиня… только главной жрицы нам и не хватало.
Знаю, благовоспитанные девушки так не поступают, но сил стоять уже не было. Я молча вернулась к арке и села. Прямо на пол.
– Ваш род вырождается, – тихо сказала я. – Именно поэтому стая утратила власть. И именно эту проблему предлагал решить Рэйс.
Оборотни молчали, но смотрели слишком пристально.
– И Рэйс действительно способен помочь, но как он посмел требовать за это плату? Это же… это кощунство.
Пещеру затопила тишина. Я обняла колени, уткнулась в них носом. Во всей этой истории не клеилось только одно: неужели за все время оборотни из стаи Кровавых не распознали, что арка ведет не за Грань, а в наш, в первый мир? И если оборотни разумны, то почему нападали на людей? На моего деда, например…
– Почему ты хотел на мне жениться? – вскинув голову, спросила я.
Жнец потупился, скосил взгляд на отца.
– Я приказал, – не стал отпираться Быстрый. Посуровел. – Видишь ли, Соули… В твоих жилах течет кровь нашей стаи. Я не мог отпустить тебя. Я должен был попробовать.
Попробовать? Это он на детей намекает?
– Но я – человек!
– У тебя душа человека, – с нажимом сказал Вожак. – в остальном… Пойми, той толики оборотнической крови достаточно. Ты совместима с любым из нас. Ты можешь дать хорошее потомство. И я решил, что если души предков не хотят перерождаться в детях, выношенных нашими женщинами, то в твое чрево…
– Хватит! – Нет, я действительно не намерена это слушать. – Вы знаете, откуда во мне кровь оборотней?
– Мы даже знаем, кому она принадлежит, – заявил Быстрый.
Много позже, когда мы забрались по винтовой лестнице, миновали несколько коридоров и очутились в личном кабинете старшего Вожака, мне показали портрет. Косматый широкоплечий мужчина с тяжелым взглядом и телом, покрытым золотыми и серебряными узорами, вызвал странное чувство узнавания. Нет, никогда прежде этого оборотня не видела, но…
– Это мой отец, – сказал Быстрый. – Это он укусил кого-то из твоих родственников, Соули. И именно его кровь почувствовали те, кто встретил вас с Отчаянным в лесу.
– Почему ваш отец напал на человека? – вглядываясь в портрет, спросила я.
– Я думал, про это ты расскажешь, – отозвался Вожак. А потом вздохнул и пояснил: – Я даже предположить не могу, где и при каких обстоятельствах они встретились. Отец никогда не покидал пределы седьмого мира.
Оспаривать этот факт я не стала. Зато в голову пришла интересная мысль, которую и поспешила озвучить:
– А мужчины вашего рода… они в трезвом уме за Грань уходят?
Оборотни переглянулись.
– Странный вопрос, – протянул Быстрый. – Но я отвечу. Нет. Перед тем как уйти, мы принимаем отвар волчьей ягоды. Это часть ритуала.
О Богиня! В таком случае даже предположить боюсь, что в их головах в момент перехода творится!
– Соули? – позвал Вожак. Он явно ожидал пояснений.
– Простите, я не уверена.
– Но ведь там, внизу, ты сказала, что разгадала замыслы даорийца.
– Да, но кое-что по-прежнему неясно. Мне нужно время. Я должна подумать.
Нет, в том, что предмет сделки – души, заплутавшие в нашем мире, я не сомневалась. Меня настораживал цинизм властителя Даора. Мы с герцогом знакомы всего ничего, но за это время не раз убеждалась – Рэйс не так плох, как может показаться. Возможно, корысть – не единственный мотив. Возможно, я не понимаю чего-то важного. А раз так – лучше промолчать. По крайней мере пока.
Вожак поджал губы, одарил неприязненным взглядом.
– Соули…
Я помотала головой.
– Нет. И не просите. Один раз я уже приняла поспешное решение, и знаете, чем все закончилось? Мы с сестрами едва не погибли.
И вновь поджатые губы, а во взгляде буря. Ох, зря я девчонок помянула.
– Им сейчас по пятнадцать? – спросил Быстрый.
Кивнула. А что еще оставалось? В том, что врать Вожаку бесполезно, уже убедилась – оборотень чует мои эмоции. Впрочем, это взаимно, только для меня ощущения в новинку и доверять им пока не спешу.
– Не бойся, – усмехнулся красноглазый. – На твоих сестер мы не претендуем.
– Почему? – Вопрос вырвался раньше, чем сообразила, что уточнять не стоило. В таких делах лучше помалкивать – вдруг да забудется!
– Слишком малы, – ответил Быстрый. – К тому же попытка заполучить тебя обошлась очень дорого. Второй раз рисковать не можем.
– Но если бы они пришли сами… – протянул Жнец мечтательно.
Я всего на миг представила близняшек в компании этого полуголого парня и вздрогнула. О Богиня! Никогда! Девчонки даже при уравновешенном Райлене чудили, а рядом с таким, как Жнец, совсем о приличиях позабудут.
– Вы мне лучше про активную фазу расскажите, – попросила я. Перевести тему хотелось очень. – Как с ней бороться?
– Бороться? – искренне изумился Быстрый. А Жнец… он глядел как на дурочку, благо хоть пальцем у виска не крутил. – Что ж, есть один способ. И мы тебе его покажем!
Ухмылка Вожака не понравилась, но я все равно кивнула. Как бы там ни было, мне нужно знать. Возможно, этот способ – единственный шанс усмирить Милу с Линой.

Героиня сентиментального романа «В объятиях зверя» – та самая, которой не повезло с оборотнями, – однажды застала возлюбленного за странным занятием. Он сидел на полу, скрестив ноги, и бездумно глядел в одну точку. Девушка пыталась заговорить, даже растормошить, но парень не реагировал. Очнулся, когда она отчаялась и хотела вызывать лекаря. Выслушав стенания героини, оборотень пояснил – мол, это не просто так, это медитация. Чем медитация от обычного сидения отличается, я не поняла, но слово запомнила. И отчего-то решила, что именно это мне продемонстрируют. Увы, все оказалось сложней…
– Нравится? – спросил Жнец.
Мы как раз вышли из величественного трехэтажного здания, которое я определила как ратушу. Именно сюда вел стационарный портал, вспыхнувший на полу кабинета. Вожак активировал магический круг так быстро, что я даже удивиться не успела. Подумать, куда идем, – тоже. Вот и озиралась, как простушка на заморской ярмарке.
Солнце чужого мира казалось нестерпимо ярким. Площадь, мощенная желтым камнем, неестественно большой. Замок, росший на вершине одинокой скалы, у подножия которой и раскинулся город, – игрушечным. Но мне было хорошо, почти как дома.
– Так что? – напомнил о своем присутствии Жнец.
– Нравится, – ответила я. – Очень.
Оборотень хмыкнул, протянул хитро:
– А сестрам твоим понравится?
Я развернулась, опалила взглядом и прошипела:
– Мало тебе Райлен по голове настучал. Совсем ума не прибавилось. Но не волнуйся, он обязательно добавит при случае!
Красноглазый отшатнулся, словно невзначай коснулся забинтованной макушки, а я… а у меня коленки ослабли и сердце застучало часто-часто. О Богиня! Да как я могла сказать такое?! Он же один из Вожаков! Хозяин этой земли! И мужчина к тому же!
– А девчонка-то с норовом, – усмехнулся Стремительный. Второй сын Быстрого присоединился к нам в последний момент, когда в портал входили. – Жаль, что человеку досталась.
– Магу, – поправил Жнец. – Она досталась магу.
– Все равно жаль! – воскликнул Стремительный.
– Мага, – добавил Быстрый.
Я мотнула головой, нахмурилась. И хотя по-прежнему дрожала от страха, спросила:
– Что?
Нас окутала тишина, а спустя минуту мир содрогнулся от дружного мужского хохота. О Богиня…
Жнец и Стремительный хохотали, обнявшись, словно без поддержки друг друга стоять не могут. Быстрый согнулся, то и дело хлопал себя по колену и совершенно не стеснялся брызнувших слез. Я же смотрела на правящую верхушку стаи Кровавых и ничегошеньки не понимала.
– Наша порода, – простонал Вожак.
– Точно! – поддержал Стремительный.
А Жнец взвыл. Не от тоски, от смеха.
– Да что я такого сказала?!
Ответом стал новый приступ хохота. О Богиня! Как же с ними сложно!
– Извини, – сказал Жнец, когда веселье поугасло. – Просто ты очень нашу тетку напоминаешь. Та тоже с виду тихая, но если разозлится – хоть на другой конец мира беги. Ее в такие минуты даже Вожак, – оборотень кивнул на отца, – побаивается.
Страх уступил место смущению. Мне было что возразить, но я закусила губу и промолчала. Ну их!
– Так вы про активную фазу расскажете?
В этот раз помощь никто не предлагал и разрешения не спрашивал. Быстрый по-свойски подхватил под локоток и повел. Куда? Вожак говорить не спешил, а я не настаивала, потому что боялась нарваться на очередную шутку.
Город оборотней мало отличался от обычного, человеческого – те же улицы, дома, лавки. Вот только прохожих удивительно мало и ни одного экипажа или всадника. Невольно вспомнились слова о недавнем бунте, по спине побежали мурашки. Может, причина в этом? И я уже набралась храбрости, чтобы спросить, но глава стаи перебил:
– Соули, какие выводы ты сделала из увиденного в святилище?
Я невольно вздрогнула, но тут же сообразила – Вожак не про «ворота смерти» спрашивает.
– Эти рисунки… они символизируют жизнь оборотня от рождения до перерождения.
Красноглазый кивнул.
– Верно. Дальше.
Дальше? А что дальше?
– Ты должна была заметить, что звериную сущность мы обретаем не сразу, – видя мое замешательство, пояснил Быстрый. – Это происходит в переходном возрасте, когда кровь играет.
Да. Верно. На стенах пещеры сперва только человеческие фигуры изображались, зверь появлялся вместе с подростком.
– Вы хотите сказать, что активная фаза крови это что-то вроде… вроде…
Я замялась и покраснела. В голову пришла довольно верная, на мой взгляд, аналогия, но озвучить ее не могла – с мужчинами о таком не говорят.
– Что-то вроде женских дней! – торжественно возвестил оборотень.
За спиной фыркнули. Обернувшись, заметила на лицах младших Вожаков снисходительные улыбки и покраснела еще гуще. О Богиня! За что мне этот позор?
– Я не знаток человеческой природы, – продолжал Быстрый, – но мне объясняли, что состояние ваших женщин в такие моменты очень схоже с тем, которое наблюдается у оборотней. Вы бешеными становитесь. Верно?
– Нет. На наше поведение это не влияет.
– Врет… – протянул Стремительный.
– Ага, – поддержал Жнец. – Я тоже ложь чувствую.
Я стиснула зубы и промолчала. Но зарубку в памяти сделала! Тоже мне правдолюбы!
А Быстрый продолжал:
– Активность нашей крови – это активность зверя. У большинства она связана с фазами Луны, но есть и те, чей зверь подчиняется внутреннему циклу. В этот период контролировать эмоции очень трудно. Особенно молодым.
О Богиня! О каком контроле он говорит? Оборотни, по моим наблюдениям, вообще сдерживаться не умеют!
– Способ утихомирить кровь действительно существует, хотя смирения от оборотней никто не требует.
– То есть? – недоуменно нахмурилась я.
Вожак даже шаг сбавил, окинул исполненным веселья взглядом.
– Соули, ты ведь умная девочка, – с улыбкой сказал он. – Ты наверняка заметила, что мы в отличие от людей этикетами не балуемся. Мы предпочитаем свободу.
Не знаю, чего добивался Быстрый, но мне стало плохо. Я вдруг осознала, что нахожусь в мире, где нет приличий, а законы… законы, если верить сентиментальному роману «В объятиях зверя», ограничиваются словом Вожака. О Богиня! Я по-новому взглянула на себя, на своих спутников, на город. Лишь теперь поняла – шагаю в компании огромных полуголых мужчин! И сама одета неподобающе – алое платье с довольно откровенным декольте, неприлично высокий каблук и шарфик, который… О нет! Это ужасно! А еще прохожие… Они совершенно не стесняются. Замирают на ходу, таращат глаза. Некоторые и вовсе пальцем тыкают.
– Хочу домой, – чувствуя привычную дрожь в коленках, пробормотала я. И тут же ощутила волну искреннего недоумения. Причем исходила она не только от Вожака – сыновья Быстрого тоже услышали, тоже удивились.
– Это в ней человек заговорил, да? – спросил Жнец тихо.
– Похоже, – отозвался Стремительный.
Вздохнули оба, разом. Наверное, еще и глаза закатили, но этого не видела.
– Успеется, – сказал глава стаи, снисходительно похлопал по руке. – Тем более мы уже пришли.
Насчет «пришли» вожак погорячился. До невысокого строения круглой формы, на которое он указывал, оставалось шагов пятьдесят. Дом был без крыши и окружен редкими деревьями. Вместо ставшей привычной отмостки – голая земля.
– Это…
– Да, арена, – подтвердил мои мысли красноглазый. – Отличный способ утихомирить зверя.
– Не уверена, что хочу это видеть, – выдохнула я.
– Да ладно! – воскликнули сзади. Кто – Жнец или Стремительный, не поняла.
Пришлось склониться к Быстрому, пояснить:
– Поймите, я не из простого любопытства спрашивала. У меня сестры. Девчонки совсем юные, им нужно…
– Не бойся, – усмехнулся Вожак. И невзирая на протесты, потащил вперед. Туда, где оборотни сражались с ненавистной активной фазой.
О Богиня! Почему я не согласилась уйти вместе с Рэйсом?

Он напал внезапно – тот парень, с красной повязкой на плече. Второй заметил, попытался отскочить, но ему не хватило мгновения.
Удар. Второй должен был отлететь на десяток шагов, но покачнулся, и только. Еще удар, но парень по-прежнему держится. Только пошатывается некрасиво. Зато следующий рывок противника уловить успевает – пригибается, подается вперед.
Кулак первого врезается в пустоту, и первый падает на спину и с диким, раздирающим душу рыком пытается сбросить противника. Удается.
Оборотни вскакивают и застывают. Кажется, они ненавидят друг друга. Кажется, воздух вот-вот воспламенится. Кажется… О Богиня!
Они начинают кружить. Опять! Я сбилась со счета, но кажется, это в сотый раз за бой. Первый как будто не видит, что у второго повреждена нога. Не понимает, что один удар по голени сделает его врага совершенно беззащитным. А второй начисто игнорирует главную слабость первого – тот левша и совсем не уделяет внимания защите правого бока.
– Ну! – прорычал Быстрый.
– Бей! – шепнул Стремительный.
– Эх! – досадливо воскликнул Жнец и обрушил кулак на деревянные перила «королевской ложи».
А я… я закричала лишь тогда, когда второй пошел в атаку.
– Давай! Сделай его! Ну же!
Мой герой промазал. Увы и ах, но парень с красной повязкой, увернулся. И тут же ударил сам. В глубине сознания вспыхнула мысль: удар в основание черепа – смертелен. Тем более, когда вот так, с замахом, со всей силы. Но второй лишь поморщился, ушел вбок и опять ринулся в атаку.
Трибуны зарычали. Вернее… те, что располагались близ «королевской ложи», – зарычали, а те, что напротив, – завизжали.
Я же плюнула на приличия, пихнула в рот два пальца и свистнула. Да так, что первый споткнулся, зато второй… О Богиня! Все-таки не зря за него болела! Он воспользовался моментом – ударил в челюсть. Потом еще раз и еще. И добил коронным, с разворота.
Парень с красной повязкой как подкошенный рухнул на песок. Трибуны зарычали снова. Только куда тому рыку до визга юных девиц с вытянутыми зрачками и клыками, которым даже черный северный медведь позавидует?
– Неплохо, – заключил Быстрый.
Кажется, Вожак сказал что-то еще, но его слова потонули в реве толпы – давешние противники удалились (первый поддерживал второго, как ни странно), а на песок выскочил зверь. Вернее – Зверь! Глазища огромные. Зубища как сабли. Шерсть лоснится, переливается в лучах нестерпимо яркого солнца. Если забыть о смертельной опасности, которая от него исходит, можно залюбоваться. И даже влюбиться! Зверь делает круг и застывает в центре арены. Короткий рык – призыв и вызов одновременно. Он очень похож на волка, но перепутать с серым разбойником невозможно. Слишком крупный. И лоб куда шире, и грудь. А лапы короче, но явно мощней. Ну и глаза… У простых волков они не светятся.
Минутная заминка, и с боковой трибуны вылетает еще один. Он словно играючи перемахивает сразу три скамьи и бортик, серым вихрем влетает на арену. Пригибается. Рык. Еще один – ответный. Противники разлетаются в разные стороны и принимают боевые стойки. Сердце вздрагивает и замирает.
– Бой! – командует смотрящий – огромный оборотень с сединой в темных волосах.
Мир взрывается.
Эта битва совсем другая. Тут едва успеваешь заметить движение и кусаешь губы, чтобы не закричать. Причем не столько от азарта, сколько от страха. Кажется, еще немного, и песок арены обагрит кровь, а боевое рычание сменится предсмертным визгом. Поединщики сшибаются слишком жестко, слишком часто. Они не бьют – вгрызаются в плоть. Тот, на чьей холке смыкаются клыки, вынужден извиваться, кататься по земле в попытке сбросить противника. Сбросить и вновь ринуться в бой, чтобы повалить, подмять, достать до горла.
Нет, ни дворовые псы, ни дикие лесные хищники на подобное не способны – слишком дорожат своей шкурой. А эти…
О Богиня! Что же они творят? В какой-то момент не выдержала и зажмурилась. Еще очень хотелось уши ладошками прикрыть, но это уже перебор. Тем более за визгом девиц, расположившихся на противоположной трибуне, звуки боя были почти не слышны. Можно и потерпеть!
Зато этот визг заставил вспомнить о сестрах. Что-то подсказывало – окажись близняшки здесь, они бы перевизжали всех жительниц седьмого мира вместе взятых. И… и девчонкам бы понравилось. Очень понравилось!
Когда восторг трибун достиг пика, я осмелилась открыть глаза и вновь взглянуть на арену. На залитом солнцем песке по-прежнему два зверя. Один стоит горделиво, а второй пригибается, словно нашкодивший щенок.
– Зря! – рыкнул Стремительный. – Он бы еще один раунд выдержал!
– На дрожащих лапах? – едко усмехнулся Жнец.
Быстрый промолчал. По его лицу растекалась удовлетворенная улыбка.
Внезапно Вожак повернулся ко мне, придвинулся.
– Теперь поняла? – не таясь, спросил он.
Да, поняла. Не могла не понять, тем более что парни нашего мира усмиряют горячую кровь тем же способом, но… но это касается простолюдинов. Воспитанные люди поступают иначе – они учатся сдержанности.
– А девушки…
– Выброс эмоций, – перебил глава стаи. – Он помогает всем.
О да, с этим не поспоришь. Даже у меня сил на дерзости не осталось.
Я снова повернулась к арене, и именно в этот момент началось перевоплощение.
Звери, так непохожие на волков, выгнулись. Оба. Разом. Я увидела, как исчезает шерсть, как удлиняются лапы, как звериный оскал сменяют вполне человеческие улыбки. Удар сердца, и на песке… два плечистых, совершенно обнаженных парня. О Богиня…

Глава 9

Я думала, это случайно. Думала – они засмущаются, прикроются и убегут, но… но все получилось совсем не так.
Поединщики с самым радостным видом принимали поздравления – отвешивали шутовские поклоны, кичились развитой мускулатурой, посылали воздушные поцелуи клыкастым девицам и хлопали друг друга по плечам – вроде как благодарили за интересный бой. Они как будто не замечали своей наготы, а свидетели этого действа даже не пытались одернуть. Словно все в порядке. Словно так и надо.
Я невольно скосила взгляд на Быстрого, потом на Жнеца. Волевым усилием отмела естественное подозрение – может, я одна такая? В смысле – только мне видна… обнаженная плоть с… не менее обнаженной мужественностью?
А когда осознала, что для оборотней это в порядке вещей… прикрыла ладошками щеки и зажмурилась. О Богиня! Я же сейчас сгорю со стыда! Не гипотетически, взаправду! Неудивительно, что этот народ «не балуется этикетами». О каких приличиях можно говорить, если они… если у них… О Богиня!
– Соули? – обеспокоенно позвал Жнец.
Я замотала головой. Нет! Только не заставляйте говорить об этом вслух!
Не заставил. Но порадоваться сему факту не успела – внезапно на арене воцарилась тишина, а спустя минуту зазвучал зычный, рычащий бас Вожака…
– Прошу вас воздержаться от обратного оборота, – сказал Быстрый. Слова сопровождались волной безудержного, почти мальчишеского веселья. – У нас гостья из второго мира. Она… смущается.
На меня и раньше косились, а уж после такого…
– Соули? Это та самая Соули? – шорохом понеслось по рядам.
– Рядом со Жнецом? Да быть такого не может!
– А она ничего. За такую можно сразиться.
– Да ну… человечка.
Последние слова задели. Пришлось выбраться из зыбкого убежища и вперить суровый взор в… Быстрого. А в кого еще?
– Вы ошиблись. – Сказала холодно и четко. – Я из первого мира.
– Ну… это ты считаешь свой мир первым, – усмехнулся Вожак.
– То есть?
Красноглазый отмахнулся, а я… я сцепила зубы, надела маску непробиваемого безразличия и вернулась к созерцанию поединщиков. И вздрогнула, потому что теперь, когда стыд застилал глаза не так сильно, признала в одном из них Остока.
Оборотень, который был объявлен как представитель дипломатического корпуса седьмого мира, стоял в неглиже и скалился. Увы, мнимая улыбка предназначалась не публике, а мне. Лично!
– Как? Разве он из вашей стаи? – пробормотала я.
– Ах, Соули, – отозвался Быстрый, – ты всего полдня в нашем мире и уже удивляешься?
Я ответила недоуменным взглядом.
– Удивляется тот, кто уверен, что понимает. Ты ничего не знаешь о нашем мире. Так зачем удивляться? Прими, как есть, и не мучай себя.
После такого заявления держать маску стало невероятно сложно. Я растерялась. Совсем! Наверное, именно поэтому предложение Жнеца не встретило и тени сопротивления…
– А давайте в трактир! – сказал младший Вожак. – А то жрать охота.
– Ага, – поддержал Стремительный. – А потом вернемся, на старичков посмотрим!
– Матерые приходят только к вечеру, – милостиво пояснил несостоявшийся муж. – И бьются так, что этим, – кивок в сторону арены, – даже не снилось. Вот на это точно поглядеть стоит!

Я проснулась в роскошной кровати под кроваво-алым балдахином. Несколько минут таращилась на этот самый балдахин в отчаянной попытке понять, где я и как тут оказалась. Потом попыталась сесть и взвыла – в голове как будто магический шар взорвался. Следом еще один и еще…
– Госпожа Соули? – осторожно позвал кто-то. Голос был незнакомым, женским, и спровоцировал новый взрыв боли.
– О Богиня…
– Сейчас! – воскликнула невидимая собеседница. – Сейчас!
Спустя пару бесконечно долгих минут в моих руках оказалась чашка с дурно пахнущей жидкостью. Мгновение, и рот наполнился слюной, к горлу подкатила тошнота. Я попыталась вернуть проклятое пойло, но девушка в форменном переднике была непреклонна.
– Пейте! – скомандовала она. И тон как у рассерженного капризами пациента лекаря.
Пришлось задержать дыхание и хлебнуть предложенную мерзость. Увы, акт самопожертвования девица не оценила.
– До дна!
– Не…
– До дна, госпожа Соули!
Выпить оказалось проще, чем спорить. Тем более на вкус снадобье было не таким дурным. Кисленьким.
– Теперь закройте глаза и расслабьтесь. Боль сейчас пройдет.
Я ответила глубокомысленным «о…» и послушно опустилась на подушки. Правда, расслабиться не смогла – вместе с хорошим самочувствием ко мне возвращалась и память…
Небольшой, уютный зал, заставленный столиками. Смешливые подавальщицы в белых чепцах. Приветливый владелец трактира в жилетке на голое тело. Удивительно вкусное жаркое. Паштеты, колбасы, сыры. Напиток с медовым привкусом. Разговор о жизни. Вернее… сперва разговор, потом спор. Снова напиток, возвращение на арену.
Бой «матерых» – зрелище невероятное. Кровь бурлит и пенится, сердце норовит выскочить из груди. Еще один бой. Потом третий, четвертый. Опять напиток – Стремительный целый бочонок из трактира приволок. Быстрый отговаривает, младшие Вожаки наоборот. Я на стороне большинства… отчего-то.
Крики. Свист. Визг. И так хорошо, и так весело. Всем. Даже Быстрому.
А потом все. Темнота и забвение.
Из воспоминаний вырвал голос Жнеца:
– Да, сестричка. Пить ты не умеешь!
Согласно этикету, мне следовало возмутиться. Причем как можно громче – чтобы все-все домочадцы услышали. Чтобы бросили дела, примчались и не позволили Жнецу компрометировать меня своим присутствием. Еще следовало напомнить этому полуголому громиле, что его поведение неприемлемо и стыдно. И объявить, что с сего дня знать его не желаю, ибо приличные девушки с такими, как он, не общаются. И, видимо, стоило подтвердить слова действием – подушкой в оборотня кинуть, например. Или чем-нибудь посолидней.
Но я даже не пикнула. В голове в этот миг набатом гремел один единственный вопрос:
– Как ты меня назвал?
Оборотень со всего маху плюхнулся на мою постель и лишь после этого продемонстрировал удивленную мину. Вкупе с бинтами выглядело занятно.
– Мы же побратались вчера. Забыла?
– Побра… что?!
Жнец одарил хитрым взглядом и потянулся к одеялу, которое я старательно натягивала на подбородок.
– Эй!
Руку громила убрал мгновенно.
– Ах да, без зеркала все равно не увидишь. – И уже в сторону: – Рис, дай во что поглядеться!
Девушка в форменном переднике появилась почти сразу. Протянула мне небольшое зеркальце в золотой оправе. Нет, наша семья не из бедных, но брать такое руками…
– Ну! – нетерпеливо подтолкнул Жнец. Младший вожак едва ли не светился от счастья. – На шее, – подсказал он. – Рядом с засосом!
Зеркало в итоге не взяла, а выхватила. Откинула одеяло, вгляделась в собственное отражение, и… и мне так захотелось того великолепного напитка с медовым привкусом. И побольше!
Рядом с посиневшим «подарком» Райлена красовалась золотая печать – след звериной лапы, заключенный в круг.
– И на правой ключице! – добавил оборотень.
Пришлось сдвинуть ворот невесть как оказавшейся на мне ночной сорочки, и… желание причаститься вчерашнего хмельного пойла стало заветным – под ключицей, ближе к плечу, сияла еще одна печать. Только в круге не след был, а нечто напоминающее оскаленную звериную морду.
– Это от Стремительного, – пояснил нежданный посетитель.
Я открыла рот, но не произнесла ни звука. Не смогла. Думалось в этот миг только об одном – папа меня убьет! И мама, видимо, тоже.
А Жнец опять придвинулся и сунул под нос бицепс.
– А это твое, – тыча пальцем в одну из многочисленных завитушек, сообщил он.
Нервно сглотнула и пригляделась. Мне указывали на крошечное солнышко, застрявшее между двумя сложными, явно старыми узорами.
– Мое? – изумленно выдохнула я.
– Ага! – Оборотень выглядел таким счастливым… ну почти как госпожа Флер, новую сплетню услыхавшая. – Мы и не надеялись, что у тебя получится. А ты смогла. Вот она – порода! Наша порода!
Мама… Мамочка…
– Ладно, хватит валяться. А то там… – Губы Жнеца растянулись в наихитрейшей улыбке. – Там из посольства депеши шлют. Сивый уже дважды твоего герцога прибить пытался. Говорят, даже Центрус и кто-то из особого отдела подключились. Ищут тебя.
У меня от таких новостей рот приоткрылся и зеркало из рук выпало.
– Если через час не вернем, Орден нам войну объявит, не иначе, – продолжал веселиться блохастый. Ну в смысле… брат.
– Войну? Какую войну?
– Какую-какую… обыкновенную.
Жнец поднялся, почему-то отряхнул колени и поспешил прочь. Мой крик настиг его уже на пороге:
– А почему вы меня раньше не разбудили?!
Остановился. Обернулся. Окинул веселым взглядом.
– Будить тебя ради каких-то людишек? Заняться нам больше нечем.
Чуть позже поняла – мне следовало обратить на слова младшего Вожака очень пристальное внимание, но в тот момент я… я просто опешила и списала все на обычное мужское бахвальство.

Предстоящая встреча с властителем Даора вселяла ужас. Впихивая себя в давешнее алое платье, я дрожала осиновым листочком, едва держась на ногах. Зато Рис хранила спокойствие, достойное ледяной скульптуры. Если б не она, я бы и к ночи одеться не успела. Зато едва ступила на мрамор лестницы, ведущей в столовую, мысли о герцоге из головы выдуло. Место прежнего страха занял другой, куда более жуткий, – Тьяна!
Три дня, данные тетушкой, истекли, а я и на миллиметр не приблизилась к нужному состоянию. Беременности, как говаривает господин Васк – ветеринар при папиных конюшнях, ни в одном глазу.
Я невольно замедлила шаг, схватилась за перила. А может, ну его? Может, тут, в седьмом мире, остаться? Ведь Тьяна не сможет перейти рубеж, стало быть, и придушить не сумеет. Заодно и герцогского гнева избежать смогу, и… Нет. Не получится.
Вторая мысль показалась куда более здравой: что, если мне в Вайлес сбежать? Прямо сейчас! Через «ворота смерти» в подземном святилище! Сейчас день, следовательно, если постараюсь, к ночи доберусь до города и гостиницы. И пусть тогда Райлен лично с тетушкой и призрачным Рупертом беседует. В конце концов, именно маг эту беременность придумал!
Я зажмурилась, вспоминая дольмены. Вообще, мирному населению подходить к древним сооружениям запрещено, но я однажды побывала благодаря Линару. Брат только-только второй курс закончил. Приехал весь воодушевленный, с горящими глазами. Сказал – в таких местах часто сокровища прячут. Может, поэтому я за ним увязалась? Нет, причин сейчас и не вспомнить, а вот дольмены… такое не забывается.
Низкие каменные домики, скрытые глубоко в лесу за стеной непролазного бурелома, вызвали панический ужас. Потом в кошмарах виделись, да так часто, что пришлось лекаря приглашать. Тогда-то все и открылось. Линару прописали целебные розги, а мне успокоительную микстуру. Горькую, но действенную.
Гнев тетушки, несомненно, страшней скрытых в лесу могильников. Вот только… только могильники – не единственный ужас.
Стоило представить, что случится, если появлюсь в Вайлесе пешком, в этом платье, да еще после длительной прогулки по лесу… О Богиня! Там наверняка решат, что Рэйс меня… нет, я даже думать не хочу о том, что скажут люди! Одно ясно – после такого на моей репутации будет поставлен жирнющий крест. И даже сам Всевышний обелить меня не сможет.
О Богиня! Ну зачем я осталась с оборотнями? Зачем пила тот дурманящий напиток? Если бы я ушла вместе с Рэйсом, все бы сложилось иначе. Мне бы приснился Райлен! Он бы все решил, все исправил! Ну почему я повела себя столь безрассудно? Такой поступок достоин близняшек в активной фазе крови, но я-то… я же всегда умела сдерживаться!
На последней ступеньке замерла, вдохнула так глубоко, как только возможно. Потом еще раз и еще… Мне нужно успокоиться. Просто успокоиться и понять, что же делать дальше. Одно ясно наверняка – сейчас я прощаюсь с оборотнями и ухожу через официальный портал. В родном мире меня ждет трепка, но это мелочь в сравнении с предстоящим визитом Тьяны и призраков из рода Даоров. И единственная настоящая проблема – беременность. Мне нужен кто-то, кто наложит иллюзию на мою ауру. Мне нужен маг! Вернее, хороший маг, который, кроме прочего, никогда не проболтается об этом деле. Перебрав в памяти имена всех знакомых кудесников, я медленно сползла вниз. Ноги взаправду держать перестали, потому что единственной подходящей кандидатурой была кандидатура Рэйса.
Через мгновение по залу покатился нервный смех, и я не сразу сообразила, что принадлежит он не кому-нибудь, а мне. О Богиня! Я прям-таки вижу этот разговор!
– Господин Рэйслин, мне нужна ваша помощь…
– Что случилось? – ворчливо вопрошает маг.
– Сделайте меня беременной, господин Рэйслин…
– Что?!!
– Ну понимаете… ваш сын сказал моей тетке, а она сказала вашему генералу, что я… ну… ну, в общем, сделайте меня беременной. Только не сильно, а так… слегка. Две недели плюс-минус день. Вы же понимаете, что Райлен далеко и, кроме вас, обратиться со столь деликатным вопросом не к кому…
– Соули? – позвал басистый рычащий голос. – Соули, тебя опять похмелье накрыло?
Вздрогнула всем телом, подняла голову.
– А?
– Ага! – поддразнил Жнец. Он в двух шагах стоял. – Давай шевелись. Завтрак уже подали.
– Завтрак? Какой завтрак?
– Вкусный! – заявил оборотень, расплываясь в улыбке.
Я же совсем растерялась.
– А как же война?
– Без завтрака все равно не отпустим, – сказал новоявленный братец. – Так что поднимайся, и вперед. И хватит дрожать! Если ты этого герцога боишься, то мы… Хочешь, мы его…
Эмоция, которая шла от Жнеца, была едва уловима, но ничего хорошего не сулила. И хотя оборотень улыбался, точно знала – он не шутит.
– Не хочу! – Я вложила в эти слова всю искренность, на какую способна.
– Тогда иди завтракать! – воскликнул Жнец. Очень логичное заявление, не придерешься.
Пришлось встать, кивнуть и отправиться в столовую.

За последние две недели со мной случалось всякое, и я уже начала верить, что привыкла к ухмылкам судьбы, а удивляться попросту разучилась. Завтрак в компании правящей верхушки стаи Кровавых вернул мне такую способность. Просто… это был перебор.
Одно дело, когда тебя ведут в родовое святилище – место темное и зловещее. Или на арену, где меряются силой и удалью. Или даже в трактир – обитель чревоугодия и пьянства! Это вполне понятно, это как раз в духе диковатых мужчин! И совсем другое, когда косматый парень с обнаженным торсом, поигрывая мускулами, учтиво наливает тебе чай. Потом пододвигает огромное блюдо с пирожными и заботливо спрашивает:
– А мороженого точно не хочешь?
Прежде чем ответить, ущипнула себя за руку – а то мало ли! Тем более сны, не отличимые от яви, уже видела.
– Нет, Жнец. Благодарю.
Клыкастая громадина нарочито громко шмыгнула носом и вернулась к собственной тарелке. Впрочем, насчет тарелки я погорячилась – тазик, доверху наполненный жареным мясом! Перед Стремительным и Быстрым такие же красовались.
Мужчины ели медленно, со вкусом. Мясо брали руками, не стесняясь, слизывали бегущий по пальцам сок и… чавкали. Да, оборотни, чей статус по ранжиру моего мира равнялся королевскому, чавкали, как невоспитанные простолюдины! Ну и обо мне не забывали…
Жнец то и дело порывался подлить чаю, Стремительный просто улыбками одаривал, а Быстрый довольно жмурился.
– Жаль, что ты не успела встретиться с Хелгой и другими женщинами, – дожевав очередной кусок, сказал Вожак. – Думаю, вам есть о чем побеседовать. Так что в следующий раз не на день, а хотя бы на неделю приходи.
– Заодно охоту покажем, – встрял Стремительный.
– Ага, – поддержал Жнец.
Я кивнула, причем не только из вежливости. Да, если встречу с тетушкой переживу, то вернусь обязательно. Ну и… если Рэйс за самовольство не прибьет.
Вспомнив о герцоге, скосила взгляд на правую ключицу. Увы, как ни старалась, мне так и не удалось спрятать символ, подаренный Стремительным. Печать Жнеца ровно под шарфиком оказалась, а эта наполовину из-под платья выглядывала. И что-то подсказывало – увидав символ оборотня, властитель Даора «обрадуется» не меньше, чем господин Анрис.
Младший Вожак среагировал тут же.
– Что не так? – озабоченно спросил он.
Сказать всю правду язык не повернулся.
– Надо было на плече, – пробормотала я. – Там бы лучше смотрелась…
Стремительный одарил клыкастой улыбкой и огорошил:
– Так передвинь.
– Что?
– Передвинь рисунок на плечо, – поддержал брата Жнец.
– Как?
– Как-как… руками! – внес свою лепту Быстрый. А заметив полнейшее недоумение, по-простецки облизал палец и коснулся одной из золотых линий на своем теле. Узор ожил и начал смещаться вслед за указующим перстом оборотня.
– Соули, только не говори, что собралась в обморок, – усмехнулся Жнец. – У нас малахольных девиц не жалуют.
Слова новоявленного братца проскочили мимо сознания – я передвигала печать. Сама! И у меня получалось! О Богиня! Кажется, я зря называла оборотней блохастыми дикарями! Они же… они замечательные!
– Может, вы и с беременностью поможете? – пискнула и тут же покраснела, потому что… в общем, не хотела этого говорить. Видимо, счастье в голову ударило и последний ум вышибло.
Лица собеседников вытянулись.
– То есть? – спросил глава стаи.
Я же покраснела еще гуще и, приклеившись взглядом к надкушенному пирожному, пробормотала:
– Извините. Глупость сморозила.
– Глупость? – выдержав паузу, переспросил Быстрый. – Хм… А я-то гадал, зачем Хелга мне эту дрянь всучила…
Изумленная, вновь повернулась к Вожаку, чтобы пронаблюдать, как тот поднимается и извлекает из кармана штанов небольшой блестящий кругляш на длиннющей цепочке. Мои новоиспеченные братья дружно нахмурились, а после и вовсе скривились. Ко всему прочему ощутила волну осуждения – слабую, но яркую.
– Что это? – тихо спросила я.
– Амулет, с помощью которого некоторые, скажем так… нехорошие женщины своих мужей дурят. – И, помахав кругляшом, добавил: – Беременность, Соули. Он создает иллюзию беременности.
О Богиня…
– А срок какой?
Быстрый смерил подвеску неприязненным взглядом, сообщил нехотя:
– Настроен на срок две недели.
Я совсем растерялась. Невероятно. Просто невероятно. И хотя эмоции, исходящие от мужчин, к дальнейшему обсуждению не располагали, спросила:
– А Хелга откуда узнала?
Брови Вожака взлетели на середину лба.
– Она мать рода. Она все и про всех знает.
Ого!
Я уже открыла рот, чтобы выспросить подробности, но меня перебили.
– Соули, это неправильно, – сказал Жнец. Очень суровый, даже руки на груди сложены.
– Что неправильно?
– С такими вещами, – красноглазый кивнул на амулет, – не шутят.
– А я не шучу. Я… У меня…
– Что у тебя? – рыкнул Стремительный.
Вот теперь я ощутила все. Грусть, обиду, ярость! Для оборотней мой интерес к амулету был сродни предательству и личному оскорблению.
– У меня… муж в Вайлесе. А сама магичить не умею. Мне этот амулет позарез нужен. Вот даже Хелга ваша не против.
Оборотни переглянулись. Странно так, словно что-то не то сказала.
– Ладно, – нахмурился Быстрый. – Но в первый и последний раз.
Лишь теперь до меня дошло – перерождение! У стаи проблемы с детьми, для них беременность – больная тема. И тут я со своим обманом. Вот только рассказывать подробности не хочется категорически.
– Райлен из Вайлеса вернется, и мы все по-настоящему сделаем, – стараясь загладить неловкость, пробормотала я. И покраснела, потому что… ну опять глупость сморозила.
В столовой повисла тишина, но эмоциональный фон изменился. Оборотни молчаливо ухохатывались. Все как один.
– Даже не сомневаюсь, – сказал Стремительный.
– Если бы ты видел этого мага, ты бы сомневался еще меньше, – добавил Жнец.
Быстрый, к счастью, промолчал. Но амулет отдавал с такой ухмылкой, что… В общем, к порталу я не шла, а бежала. А миновав мерцающий контур, даже не вздрогнула, хотя вместо положенного по этикету приветствия прозвучало:
– Соули, тебя сейчас придушить или когда до дома доберемся?
А следом совсем невообразимое:
– Не смей говорить с моей женой в таком тоне, папа.

Глава 10

В крошечную комнату со стационарным порталом набилась целая толпа – удивительно, как стены не треснули. Ближе всех, в миллиметре от затухающей линии, стоял Рэйс. Герцог Даорийский выглядел… не очень.
Камзол, от которого даже пахло дороговизной, был помят. Шелковая рубашка лишена пары пуговиц – бедняжек вырвали, что называется с мясом. Прическа… ну если воронье гнездо можно назвать прической, то все в порядке, даже более того.
По правую руку от герцога возвышался Центрус. Именно возвышался! Глава магического Ордена Верилии не старика напоминал, нет… Он был молодым, высоким и очень сильным. В росте и развороте плеч с ним разве что оборотни сравниться могли, ну или тролли. Глаза, которые помнились как нечто бесцветное и водянистое, были заполнены тьмой. Если бы не знала, что мы в цивилизованном мире живем, решила бы – Центрус только-только после схватки.
А слева… слева стоял Милан. Тот же форменный мундир, та же перевязь с мечом, но лицо – все грозы вместе взятые и пара ураганов в придачу.
За Миланом уже знакомый отряд смурных парней. За Центрусом – толпа магов в особом, боевом облачении. За Рэйсом… а за ним Сивый – глава дипломатической миссии седьмого мира в Верилии. Столь же седой и столь же помятый. И тоже без пуговиц!
– Соули, тебя сейчас придушить или когда до дома доберемся? – прорычал мой официальный покровитель и оскалился так, что… ох!
Я задохнулась, открыла рот, но… но ответить не успела. Меня перебили:
– Не смей говорить с моей женой в таком тоне. – И голос такой, что… в общем, в пору бункер на случай Второй Магической войны созданный открывать. – Папа.
Окажись я на месте Рэйса – непременно оконфузилась, а герцог… он даже не поморщился. Даже не повернулся! Зато я встала на цыпочки и…
– Госпожа Соули – моя воспитанница, – отрезал седовласый. – Мне виднее, как с ней разговаривать.
– И не мечтай, – спокойно отозвался Райлен. Все еще невидимый, но бесконечно желанный.
В поисках мага случайно коснулась взглядом Милана. Брат насупился, медленно повернулся к Рэйсу. Затем еще медленней повернулся к толпе встречающих. И воины, и маги, и даже затесавшийся в их ряды оборотень… они проявили удивительную слаженность – расступились, хотя отступать, казалось, некуда.
– Что ты сказал? – В воцарившемся безмолвии тихий вопрос Милана прозвучал как набат. Но я внимания не обратила, потому что там, вдалеке, на пороге каморки со стационарным порталом, стоял он. Райлен!
Камзол из темного сукна сидит идеально, подчеркивает мощь и стать. Верхние пуговицы черной шелковой рубашки небрежно расстегнуты. На шее амулет – тот самый, который при вступлении в Орден выдают. А в глазах пламя.
Зато голос ну очень спокойно звучит:
– Любимая моя, ненаглядная… ты хоть понимаешь, как рисковала?
Конечно, мне следовало изобразить покаяние, но губы расплылись в счастливейшей из улыбок. Любимая! Ненаглядная! И… и это обо мне!
– Значит, не понимаешь. – Вывод далекий от истины, но логичный. – Что ж. Учту.
Взгляд Райлена вперился в Рэйса.
– А ты? – спросил маг. – Ты вообще собирался ставить меня в известность?
Властитель Даора выразительно молчал. Раскаяния на его лице не было, ну ни грамма.
– Ясно. – Райлен вздохнул и повернулся к Центрусу. – А ты? Трудно было журавлика послать?
– У тебя нецелевой расход магии, – указывая на амулет, сказал глава Ордена. – И самовольная отлучка с места службы. Так что полегче, Райлен. Полегче.
Амулет быт тотчас снят и небрежно брошен на пол. Центрус изогнул бровь, лица магов вытянулись, и даже Рэйс равнодушие утратил.
– Рай… – хмуро протянул он.
– Что? – сложив руки на груди, вопросил брюнет. И, не дождавшись ответа, хмыкнул и продолжил: – По-вашему, я должен был сидеть в Вайлесе и спокойно ждать, когда вы наиграетесь в спасателей?
– «Наиграемся»? – возмутился Центрус. – Да мы тут…
– Ты мог сообщить, – с нажимом сказал Райлен. Его голос звучал спокойно, но эмоции… они напоминали таран, из тех, с помощью которых литые стальные ворота выбивают.
– Рай… – попыталась вмешаться я.
Меня одарили очень пристальным, очень гневным взглядом. Процедили:
– А с вами, госпожа авантюристка, дома поговорим. И поверьте, разговор будет долгим!
На этот раз я не только ярость уловила… Вторая эмоция была знакома по снам – тем двум снам, в которых мы с Райленом пытались обсудить наложение иллюзий на ауру.
Я закусила губу, с ужасом поняла – краснею. Причем не столько от смущения, сколько от осознания – я хочу этого «разговора» не меньше, чем Райлен. О Богиня! Неужели так бывает?
– Кстати, а как ты узнал? – встрял герцог.
– Не поверишь, – не отрывая взгляда от моего лица, отозвался брюнет. – Мне оборотни донесли.
Рэйс действительно не поверил.
– Стая Кровавых? – изумленно воскликнул он. – Сами?
Вот теперь Райлен переключился на отца, а я наконец смогла вздохнуть.
– Ага, дождешься от них, как же. Мне Вольные сообщили!
Единственный присутствующий при разговоре оборотень чуть заметно ухмыльнулся, но внимание на это обратила только я. А потом повернулась к брату и нервно сглотнула.
Милан, чей вопрос был жестоко проигнорирован, уже избавился от перевязи и форменного камзола. Теперь медленно, с явным удовольствием закатывал рукава белоснежной рубашки. Бойцы его отряда демонстрировали высшую степень равнодушия, но я точно знала – это обман, парни готовы ринуться в драку в любой миг.
– Милан, не… – начала было я, но меня перебили.
– Значит, муж, – процедил наш старшенький, так на господина Анриса похожий. Сделал шаг вперед. – Ну что ж, давай обнимемся. Родственничек!
Райлен сверкнул глазами и кивнул.
– Нет! – взвизгнула я.
– Да! – слаженно рыкнули эти двое.
Маг сделал шаг назад, Милан – вперед.
– Мой кабинет… – простонал Сивый.
Ему ответили не менее слаженно, чем мне:
– Ага!
И началось…
Райлен одним движением сбросил камзол, и едва ткань коснулась пола, уже поймал кулак Милана. Челюстью. Пошатнулся, выпрямился, и снова тот же кулак, та же челюсть. И злобный рык в придачу.
Толпа опомнилась – сомкнулась, хлынула в кабинет главы дипломатической миссии. Я несколько мгновений созерцала мужские спины и слушала… О Богиня! Звуки ударов вселяли ужас! Куда там арене и оборотням?!
Вслед за другими выскользнула из комнатки с порталом, наткнулась на ту же стену из спин. Попыталась пролезть вперед, но меня мягко отодвинули – кто-то из Милановых подчиненных. Пришлось встать на цыпочки… как раз в этот момент Райлен перелетал через письменный стол. А спустя пару ударов сердца… стол полетел в Милана. Я вскрикнула, мужчины дружно вздохнули, а владелец кабинета застонал. Впрочем, было бы из-за чего переживать. Судя по обстановке, это уже не первая драка за сегодня. Увернуться от такой махины Милан, разумеется, не смог. Выстоять тоже не сумел. Но упал довольно удачно, тут же поднялся и опять пошел на мага. Он как никогда напоминал медведя. Не мелкого бурого, какие в нашей части Верилии водятся, а громадного черного, которые у северных границ встречаются. Если бы я не видела поединок Райлена со Жнецом, то непременно упала бы на колени и стала просить брата смилостивиться. А так… хотелось взмолиться Райлену, причем до того сильно, что аж язык чесался. Вот только я слишком хорошо понимала, что за подобное заступничество, да еще при подчиненных, Милан с меня шкурку спустит.
Мигом позже, как раз когда Райлен налетел, схватил за грудки и ударил головой, мне вдруг подумалось – тут что-то не то.
Злость Милана понятна – при первой встрече он подробно расспрашивал о новом штатном маге Вайлеса, о моих с ним отношениях. Брат с самого начала подозревал неладное и теперь понял, как его облапошили. Но в прошлый раз он проявил такую осведомленность касательно жизни Рэйса, что… нет, не может быть, чтобы после той встречи Милан не поинтересовался личностью Райлена.
Какова вероятность, что наследник герцогства Даор скрывал свои способности к рукопашному бою? Если я хоть что-то понимаю в мужчинах, нулевая. Милан не мог не знать, что бросает вызов сильному противнику. Я присмотрелась к брату – он как раз вытирал кровь, сочившуюся из разбитого носа. Капитан королевской гвардии не удивлялся. Более того – когда в Милана летел тяжеленный стол, он проявлял ту же хмурую решимость. Решимость, и ничего больше!
Милан знал! Определенно знал! Но зачем же он затеял драку?
Ответ на этот вопрос я узнала почти сразу…
Тихий, едва различимый свист, и гвардейцы, стоящие впереди меня, выпрямились, расправили плечи. Движение как будто обычное, но я перестала видеть и Милана, и Райлена. Отступила, чтобы оглядеться и найти другое место, и оказалась в захвате.
Чужие, невероятно сильные руки сомкнулись, а я дернулась и попыталась закричать. Но едва открыла рот, на лицо легла тряпица, пропитанная чем-то омерзительно вонючим. Мир поплыл. Теряя сознание, мысленно усмехнулась: «О Богиня! Ну конечно! Отвлекающий маневр… Опять!»

Сидя в кабинете главы Особого отдела королевской канцелярии, я размышляла о том, что несколько дней в столице оказались крайне познавательными. Теперь я вполне способна дать конюху Михе урок отборнейшей брани или даже два! Еще узнала много нового о своем старшем брате, кое-что о собственных родителях, магах, женщинах и жизни в целом. Увы, интуиция подсказывала, что это не последние знания, которые мне суждено здесь приобрести.
– Еще раз! – выдохнул господин Вакирс, устало откинулся на спинку кресла.
– Что? – пробормотал Милан хмуро.
– Еще раз рассказывай! – Глава отдела вновь сорвался на крик. – Сначала!
Милан отхлебнул из кружки, которую четверть часа тому принес лекарь, осторожно отер губы. Глядеть на брата было, мягко говоря, страшно – выглядел так, словно по нему стадо трехрогих гидр потопталось.
– Все началось с появления герцога Даорийского… – послушно начал Милан.
– Нет! Дальше! – рыкнул господин Вакирс. – С сегодняшнего!
Брат шумно вздохнул, но противиться не стал. Хотя события сегодняшнего дня пересказывал раз пятый.
– Я получил письмо от отца – господина Анриса из рода Астиров, проживающего близ города Вайлес. Оно было составлено три дня назад и отправлено срочным почтовым драконом. В письме отец сообщает истинную причину появления моей сестры – Соули из рода Астиров – в столице…
Да, папа поведал Милану правду. От и до, все как есть. Рассказал про Райлена, про похищение, про предстоящую свадьбу. Он сделал это из лучших побуждений: Рэйс в отличие от Райлена доверия не внушал и папа просил Милана присмотреть за мной.
Получив письмо, брат пришел в бешенство, но решил не вмешиваться. И в резиденцию рода Даоров отправился не из-за послания – он еще вчера запланировал этот визит. Вот только все сложилось хуже не придумаешь – Милану сообщили, что меня в резиденции нет, как и герцога.
Другой бы ушел, но Милан… он же из особого отдела! Да еще письмо от господина Анриса и моя ложь в кабинете Центруса… В общем, брат прижал дворецкого и выяснил удивительные сведения – госпожа Соули у оборотней. Должна была вернуться вечером, но до сих пор нет. Господин Рэйс в посольстве, пытается вызволить…
– И что мне оставалось? – хмуро вопрошал Милан. – Помочь вытащить сестричку из седьмого мира, поклониться и уйти? Чтобы они ее еще куда-нибудь отправили? К каким-нибудь гоблинам? Или троллям?
– К каким еще троллям? – поморщился господин Вакирс. Нет, глава отдела не спорил, просто… просто это было ЧП. – Ты мог забрать ее как-нибудь потише.
– Я так и хотел, – пробурчал брат. – Пока я выяснял что к чему, отряд Стифки подготовил операцию по похищению в дороге. Ее должны были забрать по пути от посольства к резиденции рода Даоров. Но Райлен все карты спутал.
При упоминании черноглазого мага Милан привычно скривился.
– Но ведь ему в отличие от Рэйслина твой отец доверяет, – напомнил господин Вакирс.
– Ну да. Только отец считает Райлена женихом, а этот хлыщ… – Вот теперь в голосе Милана такие нотки зазвучали, что даже глава отдела вздрогнул. – Этот хлыщ считает мою сестру своей женой. Понимаете?
Мужчины разом повернулись ко мне, а я… я поступила так же, как в прошлый раз, – прикрыла глаза и притворилась немой.
– Спорим, что, если твою сестричку отпустить, она побежит к нему быстрей, чем эти ваши, как их…
– Дарайхарки, – подсказал Милан.
– Во! Кстати, хорошие лошади… – Кажется, господин Вакирс совсем успокоился. Наконец-то! Он ведь добрый час орал, да так, что даже стекла дрожали.
– Да хоть полетит, – пробухтел брат. – Ее жизнь в опасности, и я требую исполнения седьмого пункта конституции.
За час пребывания в кабинете главы Особого отдела королевской канцелярии я этот пункт не только вспомнила, но и заучила наизусть: «Каждый житель королевства имеет право на защиту жизни и здоровья».
– Твои предположения о том, что род Даоров может отправить ее к троллям, основанием не являются, – вздохнул господин Вакирс.
– Рэйслин из рода Даоров прилюдно угрожал Соули удушением, – парировал Милан. – У меня весь отряд в свидетелях, и маги отпираться не станут. Что сказано – то сказано.
– Но мы же понимаем, что он не всерьез.
– Да неужели?
Господин Вакирс покачал головой, а Милан не постеснялся повторить:
– Я требую исполнения седьмого пункта конституции. Я требую оградить мою сестру от рода Даоров и всех без исключения магов до тех пор, пока не будут выяснены все обстоятельства этого дела.
– Обстоятельства! – фыркнул Вакирс, вновь уставился на меня. – Если бы кое-кто заговорил, мы бы разобрались гораздо быстрей.
Я прикусила губу и промолчала. Я с самого начала решила молчать, потому что и так отличилась дальше некуда.
– Уперлась, – констатировал Милан. – Дурочка влюбленная.
– А может, все-таки допросить? – внес предложение Вакирс.
Милан одарил начальство таким взглядом, что даже мне страшно стало, причем не только за отдел – за всю королевскую канцелярию.
– Да шучу я, – пробормотал братов собеседник. Вздохнул тяжелее прежнего. – Но ты же осознаешь уровень скандала? Понимаешь, что удержать историю в тайне не получится? Газетчики, поди, уже строчат.
Милан совсем погрустнел.
– Понимаю. Но сестру не отдам.
Раздался уверенный стук в дверь, и в кабинет вошел худощавый парень в форменном камзоле. Я его уже видела – секретарь и личный помощник господина Вакирса. В руках он держал несколько печатных листов.
– Что, уже? – скривился глава отдела.
– Да, – кисло ответил парень. Пересек комнату, вручил один лист начальству.
– Ей тоже дай, – кивнув на меня, распорядился Вакирс. – Пусть почитает. – Добавил совсем тихо: – Может, поумнеет и заговорит…
Листок оказался экстренным выпуском газеты «Верилия сегодня». Заголовок, напечатанный невероятно крупным шрифтом, был лаконичен и прост – «Сенсация!!!». Уже знакомый журналист, скрытый под псевдонимом Викс Сиятельный, писал:
«Сегодня жителям и гостям столицы довелось стать свидетелями небывалого!
Около полудня по центральной дворцовой улице, нахлестывая лошадей и распугивая криками прохожих, промчались два малых отряда королевского гвардейского полка! Событие само по себе удивительное и, безусловно, заслуживающее пристального внимания.
Прозорливый читатель подумает – должно быть, гвардейцы спешили на выручку королю или торопились схватить обнаруженного во дворце преступника. Подумает и ошибется: наши доблестные бойцы, гордость верилийской армии, спасали собственные жизни! И от кого, по-вашему?
Боюсь, здравомыслящий читатель не поверит, но он может спросить своих друзей и знакомых – не я один стал свидетелем этой сцены! За гвардейцами гнались маги. Да, да, маги! Не меньше дюжины приписанных к резиденции Ордена молодцов, а также… А вот тут, дорогой читатель, таится самое интересное.
Среди магов были замечены: глава Ордена – архимаг Центрус, один из сильнейших магов Верилии – герцог Даорийский, а также его сын – Райлен из рода Даоров.
Скептики спросят – а с чего вы, уважаемый Викс, так уверены, что маги гнались за гвардейцами? Возможно, они, как и первые, спешили на помощь королю!
Нет, дорогой читатель! Ошибка исключена! Сложно заподозрить в намерении оказать помощь тех, кто мечет вслед боевые молнии и фразы высшей степени экспрессии!»
Я покраснела. Вся! До кончиков ногтей и волос! И это несмотря на то, что историю, рассказанную газетчиком, уже знала – я же при докладе господину Вакирсу присутствовала. Вот только Милан и его подчиненные рассказывали не так полно и в отличие от Сиятельного журналиста со стороны картину погони не видели.
О Богиня! Какой позор!
Увы, на этом статья не кончалась. Дальше автор рассуждал о причинах погони. К моему величайшему сожалению, он оказался слишком наблюдательным… и везучим.
«Так в чем же причина столь дерзкой выходки? – вопрошал журналист. – Что могли не поделить эти столь разные люди? Участие герцога Даорийского само по себе наводит на мысль, но к чему гадать, если нам известны факты?
За несколько минут до появления отрядов королевской гвардии по центральной дворцовой улице промчался еще один всадник. В ворохе алого шелка, переброшенного через его седло, многоуважаемый мастер Эросит, чьей компанией я был осчастливлен в тот момент, опознал наряд, сшитый для госпожи Соули, воспитанницы господина Рэйса из рода Даоров!»
Я застонала и прикрыла глаза ладошкой. До этого момента оставалась надежда, что меня не узнали, что все обойдется малой кровью! В смысле – кровью Милана, его сообщников и магов.
Но худшее было впереди. После череды рассуждений о нравах общества, которое, по убеждению газетчика, возвращается к диким временам, Викс Сиятельный прощался и сообщал:
«Специальный корреспондент нашей газеты уже вылетел в Вайлес – на родину загадочной госпожи Соули. Мы же остаемся здесь, под стенами королевского дворца, и сделаем все, дабы разобраться в этой истории».
Честно говоря, когда глава Особого отдела королевской канцелярии высказывал Милану все, что о нем думает, я брата жалела. Казалось – господин Вакирс перегибает. Зато теперь поняла – все наоборот. Недооценил он подчиненного! И так захотелось исправить эту оплошность…
– Милан, ты… ты…
– Что? – рыкнул брат.
– Лина с Милой даже в подметки тебе не годятся! – нашлась я. И тут же пожалела…
Брови Милана приподнялись, лицо вытянулось. Вкупе с огромным лиловым фингалом, разлитым под глазом, и разбитыми губами… в общем, брат умертвие напомнил, причем боевое.
– Лина с Милой? Ну-ка поясни!
Пришлось прикусить щеку и снова прикинуться немой.
– Соули, я с тобой разговариваю!
– Ничего, – пробормотала я. – Просто они тоже меня достали.
Нет, все-таки зря я заговорила.
– «Достали»? То есть я тебя… достал?! – взвыл наш старшенький. – Да ты хоть соображаешь, что произошло? Эти два урода выкрали тебя из дома и выбросили в седьмой мир! В седьмой мир, Соули! К оборотням!!!
Да, для нашей семьи оборотни – больная тема. И пару недель назад я бы, как и Милан, паниковала от одной мысли о путешествии в логово клыкастых. Но… но он же видел, как Рэйс беспокоился, как пытался вызволить…
– Соули, что ты делала в седьмом мире? – вмешался господин Вакирс.
Я бросила еще один взгляд на Милана и четко поняла – если скажу правду, если признаюсь, что пила и смотрела на драки полуголых мужчин, меня похоронят прямо тут.
– Ничего не делала…
Думала, Вакирс попробует настоять, но он усмехнулся и вновь откинулся на спинку кресла. А вот Милан…
– Соули, скажи честно, – брат нахмурился, голос совсем мертвым стал, – он над тобой надругался?
Кричать и злиться расхотелось окончательно. Нет, я с самого начала понимала, что именно беспокоит Милана, но когда он сказал об этом вслух…
Объяснить, что мы с Райленом в самом деле женаты? Поведать, как он дрался за меня со Жнецом? Как спасал от мертвого тролля? Но ведь тогда придется признаться и в некромантии, и в незаконном путешествии в мир троллей, и во многом другом. А это дела подсудные… Нет, лучше помолчать. Тем более Райлен наверняка попытается вызволить, и, если его рассказ не совпадет с моим, будет еще хуже.
– Райлен – порядочный человек, – тихо сказала я.
– Ну да, конечно… – пробухтел брат. И уже повернувшись к начальнику: – Так я могу рассчитывать на ваше содействие?
– А куда я денусь? – вздохнул господин Вакирс. – Только…
Глава Особого отдела окинул кабинет взглядом и поморщился. После смущенно почесал кончик носа, глянул на меня, на Милана и поморщился опять.
– Что? – спросил брат напряженно.
Особый отдел, как и прочие подразделения канцелярии, располагался в левом крыле королевского дворца. Дворец был единственным «гражданским» объектом, по-настоящему защищенным от вторжения магов. На помещениях, принадлежащих особому отделу, стояла дополнительная защита – специфика работы обязывала. Так что ограждать меня «от рода Даоров и всех без исключения магов» Милан планировал здесь. То есть надеялся, что мне позволят пожить в одном из кабинетов…
Все это я узнала за тот час, что Милан и господин Вакирс ругались.
Поначалу перспектива пугала, но за время, проведенное в кабинете главы отдела, я со многими вещами смирилась. Вот только сам Вакирс оставить меня в канцелярии не пожелал…
– Защиту на дворец ставили наши, во главе с Центрусом, – нехотя признался он. – Не думаю, что до такого дойдет, но теоретически… они могут эту защиту снять. Так что единственным по-настоящему надежным местом является карцер для особо опасных. Там кроме наших еще и дурборские поработали и архимаг из Крома.
Ка… Что?
– Значит, селим в карцер, – помолчав, сказал Милан. Всем своим видом демонстрируя – идея ему противна, но другого выхода нет.
Глава Особого отдела грустно усмехнулся и вызвал секретаря…

Глава 11

Что я знала о тюрьмах? То же, что и все благовоспитанные девушки Верилии: тюрьма – это грязно, страшно и в высшей степени ужасно. Благодаря Милану и господину Вакирсу выяснила, что это еще сыро, тесно и совершенно омерзительно.
Карцер располагался на третьем уровне подвала и представлял собой каморку три на два шага. Почти все пространство занимала подвешенная на цепях доска, на которую спешно постелили пуховый матрас и белоснежную, украшенную серебряной вышивкой простыню. Когда мы только входили, из каморки вынырнул уже знакомый секретарь главы Особого отдела с мятым жестяным ведром в руках. Но пол он, судя по всему, не мыл – зачем это ведро понадобилось, я так и не поняла.
– Прости, – вздохнул Милан, оглядывая помещение, в котором мне предстояло… нет, не спать. Жить!
Я хотела удержать лицо и сделать вид, что все в порядке, но это было выше моих сил. Скривилась, жалобно посмотрела на брата.
– Милан, ты… ты…
– Прости, – прошептал он, обнял за плечи. – Но ты же понимаешь, что просто так они не отстанут. Эти богатые уроды с самомнением…
О Богиня! Да что он несет?!
– Ты же жизни совсем не видела, – продолжал наш старшенький. – У тебя все книжечки сентиментальные, куколки, конфеты… А они – подонки. И Райлен этот твой… Нашел дурочку безродную!
В седьмом мире я чувствовала эмоции очень остро, тут, в родной реальности, все было иначе – размазано, едва ощутимо. Но чувства, которые испытывал в этот миг Милан, я отчего-то уловила. Уловила и вздрогнула.
Этот сильный мужчина, так похожий на медведя, испытывал страх. Нет, он действительно верил, что Рэйс и Рай – подонки, и боялся… за меня. О Богиня!
– Милан, ты не понимаешь… – начала было я, но меня перебили:
– Нет, Соули. Это ты не понимаешь.
– Рай честен! – Мой крик отозвался гулким эхом, прокатился по коридору тюрьмы для особо опасных и затих.
– Если бы этот маг был честен, – прошептал брат, – он бы сразу сделал тебе предложение. И не в кустах, а как полагается – с испрошением руки у отца, с официальным объявлением в газете, с…
– При чем тут кусты? – простонала я, но меня не услышали.
– Соули, пойми. Нормальные, благородные люди девушек не похищают. И к оборотням их не водят. И хватит об этом.
Я тоже на шепот перешла:
– Когда Райлен узнает, что ты меня в тюрьму посадил, он тебя…
– К тому моменту он будет заклеймен позором и выдворен из Верилии, – заверил этот… этот…
– Как ты дослужился до капитана? И как стал единственным из Особого отдела, с кем готов работать Центрус?
Милан изумленно изогнул бровь, вгляделся в мое лицо.
– Ты на что намекаешь? – хмуро спросил он.
Нет. Близняшки в сравнении с ним – два юных гения.
– Милан, я… – Я вдохнула поглубже, потому что признаваться в таком было невероятно тяжело. А еще неудобно и чуть-чуть стыдно. – Я люблю его.
– Даже не сомневаюсь, – ответил брат. – Только глубоко влюбленная дура может позволить проделать с собой такое.
Не в силах выносить этот спор, отстранилась и сделала шаг к лежанке – назвать доску кроватью язык не поворачивался.
– Прости, – грустно повторил Милан. – Но иначе действительно нельзя. Я постараюсь разобраться с этим делом как можно быстрей и тогда…
Жестом остановила его излияния.
– Ну да. – Теперь не грустил. Теперь злился и обижался. – Любовь лишает рассудка, но поверь – это пройдет. И ты мне еще спасибо скажешь.
Ну да, конечно…
– В соседней камере будет дежурить боец из нашего отдела. Если понадобится умыться или что-то еще – зови. И…
– Иди, – невежливо пробормотала я.
Брат тяжело вздохнул и вышел из карцера.
Заперли меня не сразу. Сперва все тот же секретарь господина Вакирса приволок два магических светильника, поднос с едой и кувшин с соком. Светильники закрепил над кроватью, а вот еду и кувшин пришлось поставить на пол. Чуть позже он принес подушку, одеяло и несколько книг в розовых обложках. А спустя час снова явился Милан… с корзиной сладостей. И лишь после этого обитая металлом дверь закрылась, а снаружи щелкнул замок.
О Богиня… неужели это со мной?

В нашей семье настоящим магическим даром только Линар наделен, у остальных крохи, которых лишь на простейшие бытовые заклинания хватает. Ну и образование в области высшей магии соответствующее – общий курс теории, и все. Его на первом году обучения проходят, вместе с «Устройством мироздания». И забывают столь же быстро – зачем помнить то, что в жизни никогда не пригодится? Ну какое нам дело до всех этих колебаний магического фона, устойчивости-неустойчивости эфира, контуров, потоков и прочих сложностей? У нас своих дел предостаточно.
Вот только здесь, в застенках тюрьмы для особо опасных, мне знаний по теории высшей магии не хватало очень.
Из разговоров господина Варкиса и Милана следовало, что эта камера идеально защищена от вторжения магов. А от вторжения призраков она тоже защищена? А магия тут работает? Не бытовая – эта везде действует, а настоящая? В частности, та, которой даденный оборотнями амулет наполнен?
Увы, ответов на мои вопросы не предвиделось, поэтому просто вытащила блестящий кругляш из потайного кармашка, влила в него толику собственной силы – для активации – и надела. Цепочка была длинной, так что амулет точно на животе оказался. Подумав, пихнула кругляш в декольте и выдохнула, позволяя магической вещице скользнуть вниз. Теперь амулет касался кожи, но не холодил, как ожидала. Грел!
Может, в самом деле работает?
Вторым важным делом стало перемещение метки, которую поставил Жнец. Удивительно, но у меня снова получилось. Золотая печать послушно последовала за указательным пальцем, плавно переползла с шеи на левое плечо. Жаль, засос Райлена подобной покладистостью не отличался – пришлось вновь повязать шарфик.
Выдохнув еще раз, окинула свою обитель взглядом. Еда, принесенная секретарем, аппетита не вызывала, корзина со сладостями будила самые мрачные чувства, а стопка сентиментальных романов… Сложно сопереживать вымышленным героям, когда сама в каменном мешке сидишь, но я решила попробовать. В конце концов, до ночи далеко и если не займу себя хоть чем-то – просто сойду с ума.
Я подхватила первый и едва не рассмеялась – «В объятиях зверя». Дважды читанная история о девушке, которой не посчастливилось встретиться с оборотнями. Героиня заплатила за свои интерес к клыкастому мужчине разбитым сердцем, потерянной репутацией и… в общем, обесчестили ее не только на словах.
Усевшись на «кровать», я раскрыла книгу, пробежала глазами первую страницу, перелистнула и замерла. Между страниц лежал клочок бумаги – тонкой, как конфетный фантик. А на нем ровным уверенным почерком было выведено:

«Соули!
Ничего не бойся! Где бы они тебя ни прятали, я найду!
Постарайся не говорить лишнего!
Жду ночи!
Люблю тебя. 
Райлен из рода Даоров». 

Сердце едва не выскочило из груди, на глаза навернулись слезы. Я прижала заветный клочок бумаги к губам и возблагодарила Богиню за то, что мне хватило ума не отвечать на вопросы Милана и господина Вакирса.
Все будет хорошо. Теперь я в этом убеждена!

Я проснулась от привычного ощущения чужого присутствия и тут же услышала:
– Какой кошмар…
В карцере царила тьма – пришлось погасить оба светильника, милостиво установленных подручным господина Вакирса, потому как света даже одного из них хватало, чтобы озарить всю каморку целиком, а встретиться с призраком тетушки хотелось очень. Вот только голос отнюдь не Тьяне принадлежал.
Всмотрелась в черноту и нервно сглотнула – они начали проявляться. Призрачные мужчины и женщины, облаченные в наряды разных эпох. Один за другим. Вновь и вновь. Три удара сердца, и вокруг целая толпа. О Богиня…
Я села и подтянула колени к подбородку, сжалась, насколько могла. И тихонечко застонала, когда вперед, распихав белесых гостей, выдвинулась знакомая фигура…
– Как это понимать? – строго вопросила Тьяна.
В животе похолодело. Мне вспомнился разговор в резиденции рода Даоров – тетка ведь не только генерала привести обещала, а всех досточтимых родственников. О Богиня! Как я могла забыть? Впрочем… а что я могла изменить?
– Это она? – раздалось над ухом. Басистый голос принадлежал коротышке в военном мундире. Он стоял совсем рядом, и тот факт, что тюремная койка отсекает нижнюю часть туловища, его не смущал.
– Она… – процедила тетушка.
И началось…
– Какой кошмар! – воскликнула худющая как жердина женщина.
– Какой скандал! – поддержала другая – значительно толще и выше.
– Позор! – констатировала третья.
– Мрак! – выдохнула четвертая.
– Просто слов нет, – встрял кто-то из мужчин.
Еще один, у которого слова явно были, открыл рот, но тут же услышал:
– Руф! Не при дамах!
Еще одна женщина, одетая в платье позапрошлого века, тихонечко взвыла, а я… я зажмурилась в надежде обрести хотя бы подобие спокойствия. Бесполезно, сознание затопила паника, щеки ожег стыд. О Богиня…
– Молчать! – басисто возопил Руперт.
В том, что приказ генерала будет исполнен, я и на миг не усомнилась. Но в наступившей тишине мнение самого Руперта звучало совсем жутко.
– М-да… – протянул призрак, еще и языком прицокнул. – М-да…
– Руп, я все объясню! – Тетушка сохраняла спокойствие, достойное королевы.
Ее уверенность заставила меня распахнуть глаза и исполниться надежд. А зря…
– То есть не я, а она, – исправилась Тьяна. И уже елейным голоском, повернувшись ко мне: – Верно, Соули?
Я кивнула. А что еще оставалось?
– И… – нетерпеливо протянула призрачная тетушка.
– И… – поддержал генерал.
И… я осознала, что понятия не имею, о чем нужно рассказать – о тюрьме или беременности. Ведь если амулет не работает, то начинать следует именно с беременности, а если работает… Впервые в жизни стало жаль, что у меня настолько скудные способности к магии. О Богиня…
– Во всем виноват Милан, – выдохнула я. – Это он…
– Твой подельник? – рыкнул возлюбленный тетушки. – Он тебя подставил?
Да, с темой я угадала. Хоть что-то хорошее!
– Он меня похитил.
– Что? – выдохнула призрачная Тьяна.
– Похитил, – не без удовольствия повторила я. Просто вспомнилось, как тетушка нам с близняшками лекцию о хороших манерах читала – вдруг Милану после сегодняшнего тоже «повезет»?
– Кто такой Милан? – спросил генерал напряженно.
Конечно, семья – святое, но…
– Это мой старший брат, господин Руперт. Он служит в Особом отделе при королевской канцелярии. Он запер меня здесь, чтобы защитить от Райлена, которого считает подлецом и негодяем.
В тишине карцера прозвучало многоголосое возмущенное:
– Что?!
– Я пыталась объяснить, что Рай человек честный, но Милан и слушать не захотел. Он намерен добиться публичного разоблачения и высылки Райлена из Верилии.
Кто-то из женщин ахнул, тетушка Тьяна издала стон, а я… Даже не знаю, что на меня нашло, наверное гоблин за язык дернул, но я сказала:
– Еще Милан на лишении титула настаивать будет и публичной порке плетьми.
Тишина, воцарившаяся в камере, была поистине мертвой. И тут мне стало совершенно ясно, что зависимость между эмоциональным состоянием призрака и его возможностями в самом деле прямая…
Руперт начал уплотняться. Этот полупрозрачный коротышка в военном мундире стремительно белел, черты лица становились четче с каждым мгновением, на мундире проступили звезды орденов, и даже рисунок, отчеканенный на пуговицах, стал виден.
– О! – простонала Тьяна. Плавно приблизилась, положила ладошку на генеральскую грудь. – Руп, умоляю… остынь.
Даже вообразить не могла, что старая склочница умеет вот так, томно и с придыханием.
Возлюбленный Тьяны ход не оценил. Спросил холодно:
– Где он?
Я пожала плечами – ведь действительно не знаю. Тогда генерал повернулся к тетке и потребовал:
– Веди!
Призрачная дама нахмурилась.
– Руп… – Теперь в ее голосе звучал укор, но бравый вояка и не думал отступать.
– Тьяна, я настаиваю!
Призраку ничего не стоит найти живого, принадлежащего к его роду, а вот чужака отыскать трудно. Но что-то подсказывало – Руперт в любом случае справится.
Тетушка демонстративно отвернулась, а генерал стал еще белее и плотней.
– Тьяна! Этот солдафон нашу девочку в карцер посадил, а ты его прикрываешь?
– Я сама с Миланом поговорю, – ответила тетушка.
Призрак в генеральском мундире зашипел, потом зафырчал, а в довершение выпалил:
– Ослица!
Тьяна резко повернулась к возлюбленному и тоже белеть начала и уплотняться. Я даже испугаться не успела, а передо мной уже почти материальная тетка.
– Ну знаешь! Так меня еще никто не называл!
– Верю, – смахнув с плеча невидимую пылинку, сказал Руперт. – Я привык быть первым. Во всем.
Даже предположить боюсь, чем бы закончилась перепалка, но в разговор вмешалась одна из представительниц рода Даоров.
– Хватит! – задрав подбородок, воскликнула тощая как жердина дама. – Как бы там ни было, этот спор неуместен!
Я послала призраку благодарную улыбку, но та брезгливо передернула плечами и обратилась к Руперту:
– Руп, ты совсем из ума выжил? Ты куда нас притащил? Ты говорил о достойной, хоть и глупой девушке, которая отдалась до свадьбы и понесла, а тут что?
Генерал слегка растерялся, переспросил:
– Что?
В меня некрасиво ткнули полупрозрачным пальцем и заявили:
– Одета, как куртизанка. Сидит в тюрьме. Да еще и с метками оборотней на ауре!
Призрачный вояка вздрогнул и во все глаза уставился на меня.
– А ведь и правда, – выдохнул он. – С метками.
– Откуда? – тут же встряла Тьяна.
Я хотела ответить, но не успела.
– Руп, ты как хочешь, – худая дама задрала подбородок еще выше, – а нам такая герцогиня не нужна!
– И мы сейчас же объявим о своем решении Рэйслину, – поддержала вторая, в платье позапрошлого века.
– И Райлену! – хмуро добавил кто-то из мужчин. – Пусть знает, с кем связался. Может, она вообще не от него беременна.
– А от кого?! – взвыла тетушка, но было поздно.
Мертвые гости растворились во тьме, словно не бывало. Из всех представителей рода Даоров только Руперт и остался. Губы генерала растянулись в ехидной улыбке, глаза блеснули весельем.
– Ну а теперь к Милану отведешь? – тихо спросил он.
Тьяна молчала с минуту, после рыкнула на всю тюрьму:
– Да!
– Подождите! – воскликнула я, но… тоже не успела. Призраки исчезли, карцер погрузился во мрак.
Плакать и паниковать не хотелось, хотя поводов было много. Просто я вдруг почувствовала огромную усталость – даже сил протянуть руку и активировать магический светильник не нашлось.
С тех пор как в моей жизни появился Райлен из рода Даоров, я только и делаю что вздрагиваю. Всегда, каждый миг, каждую секунду! Да, он подарил моему сердцу крылья, но сколько неприятностей принес? Моя некогда безупречная репутация обратилась в пыль, и это лишь начало. Скандал набирает обороты, а вмешательство газетчиков делает его поистине всенародным. Чем бы дело ни кончилось, я никогда не отмоюсь. Я пропала!
Род Даоров имеет к моему падению самое непосредственное отношение. Равно как и Милан. И что бы ни наговорили призраки, я не намерена оправдываться. Более того, если они заставят Райлена отказаться от меня – даже слезинки не пророню.
– Грустишь? – спросила темнота голосом тетушки Тьяны, а я… я опять вздрогнула. Что и следовало доказать!
– Спасибо, что вернулась.
Родственница тут же проявилась и изумленно уставилась на меня.
– Соули, ты чего? Ты поверила, будто эти старые перечницы и впрямь могут помешать свадьбе?
– Что с Миланом? – невежливо перебила я.
Тетка фыркнула, величественно подплыла к лежанке и уселась на одеяло. Она снова была полупрозрачной, приступ гнева прошел.
– Руп попросил оставить одних. У них там мужской разговор намечается.
– С заклятием оцепенения?
– Ну разумеется!
Да, я отлично помнила, каково под таким заклятием живому, но жалости к Милану не испытывала. Правда, не могла не побеспокоиться:
– Тетушка, а ваш генерал его не придушит?
– Нет, – заверила призрачная дама, а едва я выдохнула, добавила: – Милана придушу я! Вот этими самыми руками!
Тьяна продемонстрировала ладошки – хрупкие, полупрозрачные. Я искренне улыбнулась, а в следующий миг руки тетушки прозрачность утратили. Взгляду предстали совершенно обычные руки, только цвет был неестественным – молочно-белым.
– С тех пор как повстречала Рупика, я такой эмоциональной стала, – пояснила собеседница смущенно. И, понизив голос до громкого шепота, призналась: – Достаточно вспомнить о его губах, и я вся горю!
О Богиня! Избавь меня от таких подробностей!
– Хочешь, я тебя потрогаю? – внезапно предложила умершая родственница. Одна Богиня знает, чего мне стоило не заорать и не отпрянуть.
– Тетушка, нужно поговорить!
– А мы чем занимаемся?
Нет, это в самом деле любовь. Прежняя Тьяна никогда бы такой глупости не спросила. Она бы насторожилась, подобралась и смерила строжайшим из взглядов.
Я шумно вздохнула и, наплевав на правила светской беседы, перешла к делу:
– У Линара проблемы.
– А… – протянула тетка. От благодушного настроения и следа не осталось. – Слышала, слышала… Если хочешь, чтобы я помогла с поисками, то мой ответ – нет.
Я одарила призрачную даму изумленным взглядом, а та скривилась и сказала:
– Эта задача мне не по силам, Соули.
– То есть ты уже пробовала?
Собеседница встала, заложила руки за спину и сделала несколько нервных шагов по комнате.
– Конечно, пробовала, – недовольно проговорила она. – Но Линар… Линар он… как бы тебе объяснить… Я чувствую, что наш мальчик среди живых. Я даже могу зацепиться за его ауру, но, когда пытаюсь совершить переход, меня отбрасывает.
– Что значит «отбрасывает»?
Глаза собеседницы превратились в два белесых буравчика, черты лица стали стократ четче. И это точно была злость, а никак не мысли о Руперте из рода Даоров.
– То и значит. Я не могу перейти к Линару, меня не пускает. А без перехода определить место, где он находится, невозможно.
– А направление? Юг, север…
На меня посмотрели как на дуру.
– Соули, я похожа на компас?
Пришлось помотать головой, но тетушка не удовлетворилась.
– Соули, что ты знаешь о призраках?
Я признала вопрос риторическим и промолчала, а Тьяна хмуро мерила шагами карцер, явно подбирала слова. Наконец призрачная дама остановилась.
– Мы, умершие, обитаем за Гранью!
Да, это всем известная истина.
– Мы можем вернуться в мир живых двумя способами. Первый – правильный, он называется перерождением. Душа теряет память о прошлой жизни и жизни за Гранью и входит в новое тело. Так появляется дитя.
Да, это тоже всем известно.
– Второй – неправильный, когда мы приходим из-за Грани бесплотными духами, призраками, сохранившими память о последнем перерождении. А приходим мы потому, что нас… что-то тревожит. Это может быть возмутительный поступок родных… – я невольно потупилась, вспомнив треснувший саркофаг с прахом тетушки, – или иное важное событие. Также причиной возвращения умершего в мир живых может быть зов.
И снова ничего нового…
– Соули, мы видим мир иначе, чем живые, – проникновенно прошептала Тьяна. – Мы видим бездонный черный океан и островки света. Островки – это привязки. Живые, с которыми связаны родственными узами, и памятные места. Я могу найти свою могилу, могу найти дом брата, могу найти тебя… но я не смогу определить направление, потому что я вижу океан. И этот океан движется.
А вот теперь… теперь не понимаю совершенно.
Тьяна устало покачала головой.
– Это сложно объяснить живому. Хотя… маг, может, и поймет.
Жаль, что я не маг…
– А можешь принести мне одну вещь?
– Какую? – спросила тетушка.
Я закусила губу. Сперва хотела просить учебник по магии, но после рассказа Тьяны сообразила – даже если книга с нужными сведениями найдется, не факт, что смогу понять написанное. Да и вопросы ненужные возникнут. Другое дело, если попросить…
– Дневники Линара. Они в поместье, в домашней лаборатории.
– Я была в поместье три ночи назад. От лаборатории только голые стены остались.
– Как так?
– Там обыск был, – пояснила призрачная собеседница. – С изъятием. Кстати, Райлен и проводил, если Мила с Линой ничего не путают.
Распоряжение об обыске наверняка из Ордена пришло. Вполне закономерное требование, если учесть, каких дел натворил брат.
– Один из дневников забрать не могли. Он в моем тайнике.
– Как? – удивилась тетушка. – Почему?
– Долгая история, – пробормотала я, искренне надеясь, что если в этом дневнике нашлось заклинание для оживления умертвия, то и какие-нибудь сведения про неупокоенные души обнаружатся. – Ну что, поможешь?
– Не вмешивалась бы ты в это дело, Соули. Линар – большой мальчик, а у тебя и так неприятностей по горло.
Я поджала губы, но оправдываться не стала. Объяснять, что дневник нужен для того, чтобы разобраться в другом, не менее важном вопросе, – тоже. Боюсь, моя жажда знаний ни понимания, ни одобрения, не вызовет.
– Ладно, принесу, – пробурчала тетка. – Но учти, я за тобой присматриваю. И глупостей наделать не позволю.

Глава 12

Тьяна вернулась через четверть часа, сжимая в руках книгу в черном переплете. На обложке серебрилась монограмма «ЛрА» – Линар из рода Астиров. Я забирала дневник с затаенным трепетом, в глаза тетке посмотреть не решилась.
– Я за тобой присматриваю, – напомнила призрачная дама строго. Еще и пальцем погрозила.
К счастью, на этом наше общение закончилось. Сидеть в карцере до рассвета тетушка не планировала – ее душа рвалась к Руперту. Не уверена, но, кажется, Тьяна намеревалась подслушивать тот самый мужской разговор.
Едва белесая фигура исчезла, камера вновь погрузилась во мрак. Я потянулась к медной пластине магического светильника, зажмурилась, когда тот вспыхнул. Потом осторожно провела пальчиком по серебряной монограмме на обложке и открыла дневник.
Брат вел дневники с тех пор, как научился писать. В детстве не раз заставала его за этим занятием и частенько заглядывала через плечо. Линар не сердился, это я старательно хмурила брови, вчитываясь в сущую, на тогдашний взгляд, белиберду. Ведь в дневниках положено писать о событиях минувшего дня, о планах и чувствах, а он рассуждал о магии. Хуже того – снабжал свои рассуждения выписками из книг и конспектов.
За годы, проведенные в академии, привычки Линара не изменились. На первой же странице я обнаружила подчеркнутый двойной линией заголовок «Компоненты подчинения», ниже малопонятный перечень: раствор меди, известь, яд однопалой гидры в концентрации пять процентов… После – слова заклинания и подробный рецепт приготовления зелья, с пометкой «по Жузаркарру». Дальше еще один рецепт с пометкой «экспер. вар.» и множество приписок. Ну и схема какая-то в довершение. На следующей странице убористым, как будто нервным почерком – размышления, сопоставления и выводы. После новый заголовок…
Я пролистала несколько страниц и со вздохом закрыла дневник. Надежда на то, что среди записей Линара найдется что-нибудь о тех, кому не удалось уйти за Грань, не умерла, но остаток ночи я планировала посвятить не чтению, а иному, не менее полезному занятию. Спрятав источник знаний под подушку, я погасила светильник и снова забралась под одеяло. Закрыв глаза, воскресила в памяти образ Райлена. Тяжелый подбородок, брови вразлет, черные, как самая грешная ночь, глаза…
– Рай… – тихо позвала я. – Рай…
Расслабилась, искренне надеясь – еще немного, и сознание уплывет в мир грез, но… то ли день выдался слишком нервный, то ли угрозы призраков подействовали куда сильней, чем думалось, то ли… О Богиня! Не знаю почему, но сон не шел!
Спустя час, я открыла глаза, включила светильник и вновь погрузилась в изучение дневника.

– Соули, что мне делать? – в который раз вопросил господин Вакирс. Он сидел рядом, на этой странной кушетке, которая, как недавно выяснилось, называется нарами. – Что сказать газетчикам?
Я привычно пожала плечами и закусила губу. Увы, улыбка все-таки проступила…
– Соули, не смешно! – воскликнул глава Особого отдела. И тут же задал набивший оскомину вопрос: – Откуда они узнали? Ну откуда?!
Просвещать господина Вакирса желания не было, поэтому прижала свежий выпуск газеты к груди и позволила себе улыбнуться в открытую. Кажется, еще немного и Викс Сиятельный станет моим кумиром.
Заголовок на первой полосе гласил – «Без вины виноватая или?..». А дальше пронырливый журналист писал: «Как стало известно нашей редакции, госпожа Соули из рода Астиров помещена в карцер для особо опасных преступников. Для тех, кто не знает, поясню – сие помещение расположено на третьем уровне подвала и снабжено непревзойденной защитой от магии.
Неужели девушка из Вайлеса настолько опасна? Или это попытка замести следы? Господа из… Особого отдела – да-да, дорогой читатель! Дело ведет именно этот отдел! – настолько напуганы вчерашней погоней, что готовы посадить невинное, благовоспитанное и, судя по слухам, крайне нежное создание в тюрьму, только бы не допустить ее встречи с…»
После этих слов Викс нагнетал. Он рассуждал обо всем сразу и ни о чем конкретно. Говорил о самоуправстве спецов из королевского полка, о самодурстве господина Вакирса, размышлял о сути такого явления, как мезальянс, и прочее, прочее, прочее… И лишь вылив на читателя пару бочек воды, возвращался к делу.
«Ходят слухи, – писал Викс, – дескать, госпожа Соули неспроста стала воспитанницей герцога Даорийского. Нет, ее талант к магии сомнений не вызывает, но дело, дорогой читатель, не только в таланте. Есть все основания считать, что госпоже Соули предстоит стать одной из влиятельнейших женщин нашего королевства.
Сегодня мне как никогда жаль, что наша газета печатает лишь проверенную информацию… но ничто не запрещает предложить читателю решить загадку самостоятельно! Вглядитесь в портрет девушки и скажите, смогли бы вы пройти мимо такой красоты? А Райлен из рода Даоров сумел бы?»
Портрет, которым предлагал любоваться газетчик, размещался чуть ниже.
В целом тон статьи был шутливо-доброжелательным, но заканчивалась она дерзко… «Кто положит конец беспределу Особого отдела?! – вопрошал Викс. – Куда смотрит парламент? Куда смотрит король?!»
– Соули… – простонал господин Вакирс. – Соули, пожалуйста…
– Понятия не имею, – без зазрения совести соврала я. А потом осмелела и добавила: – Господин Вакирс, ну как я могла связаться с газетчиком или магами, если всю ночь провела здесь, на третьем уровне подвала, за запертой на все замки дверью? Вы лучше у Милана спросите.
А вот теперь глава отдела почти рычал…
– Я уже говорил! Милан не в себе!
– Как это?
Меня смерили очень недобрым взглядом. После глава Особого отдела поднялся и стремительно вышел. Дверь карцера захлопнулась с громким стуком, щелчок замка тоже едва не оглушил.
– Молчание, госпожа Соули, вам не поможет! – уведомил Вакирс уже из-за двери. – Мы будем сражаться до конца!
Я кивнула незримому собеседнику и в который раз обняла газету. О Богиня! Вокруг моего имени разгорается нешуточный скандал, а меня это не то что не волнует – забавляет! Как такое возможно?
Тем же вопросом задавалась после того, как в карцер ввалился секретарь господина Вакирса… Это случилось через несколько часов. Парень в форменном камзоле был растерян, глядел на меня, как на диковинку, и почти заикался.
– Госпожа Соули, велено уведомить, – пролепетал он, протягивая экстренный выпуск газеты «Верилия сегодня».
Я одарила секретаря хитрым взглядом, типографский листок приняла с подчеркнутой неохотой. И едва не упала в обморок, различив заголовок – «Тайна девушки из Вайлеса раскрыта! Эксклюзивное интервью Райлена из рода Даоров!»
Маг не стеснялся. То есть вообще не стеснялся!
Он в подробностях рассказывал о том, что, увидев мой портрет, потерял не только покой – разум. Признавал, что назначение в Вайлес не случайно, что добивался этой должности всеми доступными способами (про взятку в шестьсот тысяч золотых, к счастью, умалчивал). Еще рассказывал о гневе Рэйслина, который (О Богиня!) после личного знакомства со мной раскаялся и дал благословение на брак. Про гнев господина Анриса, который не желал отдавать свою дочь тому, кто формально (это слово Райлен подчеркнул) выше по статусу. Но большая часть интервью была посвящена чувствам… хвала Богине, не моим!
«То есть вы влюбились с первого взгляда?» – вопрошал Викс Сиятельный.
«Да, – отвечал Райлен, и даже бездушные типографские буквы не могли скрыть его решимости. – Причем дважды. Сперва в ее портрет, а после… Знаете, когда она подошла, когда присела в реверансе и позволила поцеловать пальчики…»
«Вы, кажется, упоминали, что ваше знакомство было не совсем приличным. В чем это выражалось?»
«Нас познакомили сестры госпожи Соули, – объяснял Райлен. – Госпожа Мила и госпожа Лина. Девушки представились сами, и в Вайлесе подобный поступок посчитали недостойным».
«Да неужели?!»
«Викс, попробуйте отъехать на пару лиг от столицы и узнаете об этикете много нового!» – парировал Райлен.
«Что еще недостойного совершила госпожа Соули?» – вопрошал газетчик.
«О… как ни печально, на этом список прегрешений госпожи Соули заканчивается».
«Мм… Господин Райлен, вы же понимаете, что читатели растерзают меня, если не потребую пояснений?»
«Понимаю. И я не намерен скрывать, господин Викс».
«То есть… вы прямо заявляете, что наследник герцогства Даор вел себя…»
«Я не только наследник, – одернул Райлен. – Я мужчина. Хуже того – беспросветно влюбленный мужчина!»
«И что вы сделали?» – Нет, упускать удачу газетчик не собирался.
«Кажется, я нарушил все мыслимые запреты. Я… Знаете, сложно в этом признаваться, но, надеюсь, меня поймут. Я преследовал госпожу Соули. Подстраивал встречи, добивался внимания… Апофеозом моей глупости стал вальс на балу в честь праздника Первого дня лета».
«Что вы сделали?» – вопрошал журналист участливо.
«Я вынудил ее подарить мне два танца, и, когда понял, что время истекло… я создал иллюзию музыки».
«То есть?»
«То есть она слышала звуки вальса, хотя в зале царила тишина».
«Но… но это скандал, господин Райлен!» – Могу поклясться, газетчик в этот миг хохотал.
«Я не мог ее отпустить, – признавался маг. Самый любимый маг на свете! – Еще караулил под ее окнами…»
«Быть не может!»
«И, кажется, она заметила, – продолжал брюнет. – Правда, мне наблюдательность госпожи Соули стоила битвы с оравой сторожевых псов и порванного камзола».
Вот тут черноглазый точно врал! Зато мне вспомнилось явление господина Хашшра и то, как быстро Райлен откликнулся на зов. Ведь с момента отправки журавлика и четверти часа не прошло… Неужто и впрямь караулил?
«Что вы чувствуете, зная, что вашу возлюбленную держат в тюрьме в карцере для особо опасных?» – вопрошал Сиятельный.
«Господин Викс, я не могу ответить на ваш вопрос честно, потому что эти слова… цензор не пропустит. Если описывать в общих чертах – я крайне зол».
«Вы намерены добиваться наказания для сотрудников Особого отдела?»
«Думаю, мы решим вопросы в частном порядке. Но если они будут настаивать…»
«О! Почему я не завидую этим воякам?»
«Вы слишком умны!» – Грубая лесть, но эффект достигнут, потому что статья, резюмирующая этот разговор… в общем, господину Вакирсу лучше подать в отставку, честное слово. Читая рассуждения Викса Сиятельного, даже я прониклась к себе такой жалостью, что едва не прослезилась. Кажется, меня не только в карцере держат, но и пытают раскаленными прутьями.
– Госпожа Соули, вы должны дать опровержение! – возопил Вакирс, врываясь в мою обитель. Глава Особого отдела королевской канцелярии напоминал побитую дворнягу.
– Еще одно интервью для «Верилия сегодня»? – И откуда во мне столько ехидства? – Вы уверены?
Мужчина в форменном камзоле с чувством скомкал экстренный выпуск газеты и пробкой вылетел из карцера.
О Богиня! Дай мне сил! И терпения…
Терпение понадобилось буквально через час. Господин Вакирс вновь вломился в карцер, но в этот раз не кричал и желваками не поигрывал. Он устало опустился на нары, спросил:
– Госпожа Соули, за что мне это все? – И прежде чем успела уточнить, добавил: – Госпожа Соули, у меня две дочери… такие же легкомысленные девицы, как вы. Не будь их, я бы… я бы ни за что не понял чаяний Милана. А так…
С этими словами глава отдела, в котором служит наш старшенький, протянул лист гербовой бумаги. Вот только печати… они не верилийскими были.
– Большой Совет выражает протест, – вслух прочла я. Дальше пришлось молча, потому что господин Вакирс… завыл.

«Большой Совет выражает протест!

Ваше величество, до нас дошли слухи о неправомерном пленении и заключении под стражу госпожи Соули, урожденной Астир, нареченной Веймор.
Доводим до Вашего сведения, что в случае причинения вреда данной особе Большой Совет первого (седьмого) мира будет вынужден требовать права кровной мести.
В случае дальнейшего содержания госпожи Соули под стражей (читай – в тюрьме) Большой Совет первого (седьмого) мира оставляет за собой право на военное вторжение на территорию Верилии и за последствия не отвечает.
Ваше величество, мы требуем немедленного освобождения госпожи Соули. В случае, если Ваша система правосудия считает ее опасной, требуем передачи данной особы уполномоченному послу первого (седьмого) мира в Верилии для немедленного препровождения в первый (седьмой) мир.
Надеемся на Ваше благоразумие».

Вместо подписи – печати, одна серебристая и две золотые. В каждой прорисован след звериной лапы. Глупость, наверное, но тот, что серебряный, показался таким родным…
Но улыбалась я по иной причине – снизу корявым почерком было приписано «дубликат!», а следом ну прям-таки волшебное: «Вакирс, порву! И скажу, что так и было. Искренне твой, Стремительный».
Мама… как страшно жить!
– Как вы умудрились стать нареченной Веймор, госпожа Соули?
В том, что о роде Веймор слышу впервые, я не призналась. Догадки, что это имя относится к седьмому миру и стае Кровавых, также проглотила. Рассказать, как из внучки покусанного оборотнем человека превратилась в сестру двух Вожаков, тем более не могла – не помнила. В общем, пришлось пожать плечами и улыбнуться.
Глава Особого отдела устало выдохнул и отнял заверенный печатями «дубликат».
– Значит, вы меня отпускаете? – спросила тихо, с надеждой.
Господин Вакирс замотал головой.
– Нет. Во-первых, эта операция затеяна Миланом, я не могу отпустить вас без его ведома…
– Все настолько плохо? – перебила я.
Сердце кольнул страх. До этого мига была убеждена – призраки только грозились, настоящего вреда брату причинить не могли.
– Ну как сказать… Милан ночевал здесь, в моем кабинете. Утром его нашли в невменяемом состоянии и влили тройную дозу успокоительного. Ваш брат проспит минимум до утра. – Господин Вакирс выдержал паузу, добавил: – Мы сделали неофициальный запрос в Орден, маги отрицают свою причастность к инциденту с Миланом. А что известно вам, госпожа Соули?
– Ничего.
Собеседник не поверил и, кажется, хотел настоять, но один взгляд на послание Большого Совета – и господин Вакирс передумал.
– Я вынужден просить вас написать ответ, – хмуро сказал он. – Вы должны убедить оборотней, что с вами все хорошо и что претензий к правительству Верилии не имеете.
Нервный смешок… ну, он сам вырвался.
– Госпожа Соули, Милан не только вас подставил. – Глаза вояки сверкнули злостью. – Знай я, во что выльется это похищение, я бы его самого в карцер упек. А сейчас идти на попятную поздно.
– То есть?
– То есть нам придется играть дальше. От этого политический имидж королевства зависит. Судьба отдела также.
– И судьба Милана? – догадалась я.
Господин Вакирс кивнул.
– Милану в любом случае взыскание сделаем, как и тем, кто помогал вас… вызволять. Потом его разжалуют и сошлют в один из дальних гарнизонов.
О Богиня! А ведь я и не предполагала, что все так обернется.
– Я готова написать оборотням, но взамен вы должны обещать отмену наказания для Милана.
– Вот как? Ну, знаете…
– По-другому я не согласна.
– Такие вопросы не я решаю, – признался Вакирс неохотно. – Но я сообщу о вашем желании. А пока…
Он подхватил папку, которая все это время сиротливо лежала на самом краешке постели, и извлек лист бумаги.
– Я напишу оборотням только после того, как будет решен вопрос о судьбе Милана.
Лицо господина Вакирса вытянулась, а я… а мне даже стыдно не было. В конце концов, если бы начальник Милана прислушался к моим словам, а не упирался рогом, ничего бы не случилось.
– А Милан говорил, что ты тихоня…
– Два дня в обществе герцога Даорийского, – с напускным равнодушием пояснила я. – Ночь в карцере тоже поспособствовала…
Собеседник проигнорировал шпильку, но его настроение продолжало ухудшаться.
– Госпожа Соули, судьбу вашего брата будет решать первый министр. Я не могу явиться к нему с требованием.
– Значит, явитесь с просьбой, – сказала, а сама глаза опустила, потому что стыд все-таки взыграл. Добавила уже мягче: – Господин Вакирс, пока не буду уверена, что Милана простят, ни слова не напишу.
– Вам это аукнется, госпожа Соули, – наклонившись, шепнул глава Особого отдела. Кажется, он снова разозлился, и куда сильнее прежнего. – Оборотни наиграются, семейство Даор остынет, а репутация…
И снова укол страха, вот только показывать его не собираюсь.
– Стремительному ваши слова не понравятся, – пробормотала я. – А Жнец вообще озвереет, если узнает.
Собеседник вздрогнул, но прежде чем ответить, выдержал пугающую паузу.
– Хорошо, госпожа Соули. Вопрос с Миланом я решу.
Уходил мой нервный гость не прощаясь, впрочем, как и всегда.

И все-таки угрозы господина Вакирса меня тронули – настроение стремительно катилось в пропасть, и даже неожиданное заступничество оборотней уже не радовало. Зато их поступок подстегнул желание разобраться с душами тех, кто прошел «воротами смерти» и застрял в нашем мире.
Прислушавшись и убедившись в том, что посетителей пока не намечается, я выудила из-под подушки дневник Линара и снова погрузилась в чтение.
Конечно, это было необязательно. Ведь совершенно ясно – стоит выйти на свободу, и в моем распоряжении окажется лучший источник знаний о магии – Райлен, но… так надоело чувствовать себя дурой. Нет, я не рассчитывала постичь искусство призыва и понять все хитросплетения, просто уменьшить количество глупых вопросов. К тому же сильно настораживало отношение Рэйса. Ведь герцог четко обозначил – он не намерен заниматься благотворительностью, он хочет продать эти души, причем выгодно. И если Рэйс решит вмешаться, если попробует запретить, у меня должны быть хоть какие-то аргументы. Как говаривали древние: знание – сила!
Тот факт, что половина записей в дневнике была посвящена неупокоенным душам, только прибавлял уверенности. Кто знает, может, это знак свыше?
Многое из того, о чем писал Линар, я и так знала – это всем известно. Например, все знают, что неупокоенная душа обычно не осознает себя и бродит рядом с местом, где захоронены кости. И что когда такой душе удается вновь вселиться в свое тело, появляется умертвие – злобное, невероятно опасное существо, – это тоже не секрет. А вот про то, что душа, заплутавшая в мире живых, со временем разрушается и просто исчезает, я даже не догадывалась. Как и о том, что это не просто сгусток какой-то энергии, а нечто имеющее «подобие кристаллической решетки».
Линар писал холодно, отстраненно, как в учебнике. Часто использовал специальные слова и сокращения. Некоторые абзацы приходилось читать по дюжине раз, порой – возвращалась к предыдущей странице, чтобы уловить смысл рассуждений. Но оно того стоило…
Спустя час после ухода господина Вакирса я узнала главное – если не вернуть души оборотней в седьмой мир, то стая Кровавых попросту вымрет. А когда прочла текст под заголовком «Проявление проблем перерождения», твердо решила – я сделаю все, чтобы заплутавшие в предместьях Вайлеса ушли за Грань! Просто… просто это оказалось самой настоящей жутью.
Рука невольно коснулась живота. Амулет, призванный обмануть призрачных представителей рода Даор, дарил приятное тепло. Теперь реакция Вожаков на амулет стала более чем понятна – в стае Кровавых действительно серьезные проблемы. Слишком много выкидышей и мертворожденных, потому что души, которые должны воплотиться в их детях, в нашем мире застряли. А младенец без души… О Богиня!
А вот воспоминания о концерте, который устроил Рэйс, вызвали тошноту. Причем тошнило так, что пришлось проситься в уборную. И впервые за все время пребывания в тюремных застенках мне не было стыдно обращаться к караульному с такой просьбой.
А потом, когда двери карцера вновь отрезали меня от всего мира, я совершила огромную глупость…

Глава 13

Много лет назад, задолго до того, как Мила с Линой прочли журнальную статью, посвященную подвигам верилийских разведчиков, и целую неделю увлекались разгадыванием тайн, составлением досье на подружек и прочими приличными моменту глупостями, Линар показал мне один шифр.
То есть как показал? Он, как и подобает десятилетнему мальчишке и будущему великому магу (а в том, что Линар станет великим магом, ни он, ни я не сомневались), решил освоить особое искусство, дабы прятать свои секреты и небывалые открытия от чужаков. Я чужаком не была, я была единственным доверенным лицом, которому следовало научиться читать тайные послания, а в идеале шифровать самой. Все было просто. Линар ничего не выдумывал, способ он вычитал в каких-то покрытых метровым слоем пыли хрониках.
– Так поступал один из выдающихся магов древности, – увлеченно шептал брат. – И его шифр не могли разгадать несколько веков.
– Но теперь-то его разгадали, – хмурилась я, по привычке накручивала на палец кудряшку.
– Соули, не смеши! Про него давно все забыли! Даже наш профессор не вспомнил, а я спрашивал!
– Ну…
Так и не дождавшись моего одобрения, Линар извлек из кармана небольшое зеркальце и приставил к листу бумаги.
Лист этот меня ужасно нервировал – брат вручил его накануне вечером и велел прочесть. Мне бы отказаться, но гордость взыграла. Как же! Я ведь отличница, а гувернантка меня самой умной девочкой называет! Но только послание разобрать не сумела и едва не лопнула от обиды. Зато теперь, глядя на отраженные в зеркале строчки, я все-все поняла. До буковки!
Сама писать шифровки так и не научилась, а через полгода и Линару эта тема наскучила. Я была уверена, что брат оставил затею, но дневник убеждал в обратном. Нечасто, но среди рассуждений о магии, формул заклятий и рисованных схем попадались совершенно нечитаемые записи. Почему-то сразу решила – это о личном. Про те самые чувства и планы, которыми принято делиться только с дневником. Читать не хотела. И вовсе не потому, что некрасиво, просто… такой поступок сродни предательству. Вот только рука сама потянулась к зеркалу – его секретарь принес еще утром, а разум нашел оправдание: что, если тут зашифровано нечто, способное помочь в поисках Линара? Нечто, способное оправдать кражу артефактов и побег из академии? Нечто, что его спасет…
Я поднесла зеркало к первой из зашифрованных записей и прочла:

«Дорогая Соули, я бесконечно несчастен.
Этот паршивый аристократ совсем проходу не дает. Сегодня он замещал профессора Дазорорта, объяснял нашей группе принцип построения элементарного щита. А на обеде, когда я только-только набрал поднос, атаковал. Без предупреждения! Конечно, закрыться я не успел. Конечно, эта проклятая тыквенная каша вылилась на мантию. Конечно, весь факультет боевой магии ухохотался. А этот урод отряхнул руки и заявил, что на правах замещающего ставит мне неуд.
Ненавижу его. Просто ненавижу».

Я недоуменно нахмурилась, перевернула страницу. Потом еще одну, третью, четвертую… Следующая шифрованная записать нашлась перед заголовком «Природа боевого умертвия. Теор. осн.».

«Дорогая Соули, я опять с дурными новостями.
Сегодня были на полевых занятиях, учились пробивать защитный контур третьего уровня. Скрывать не буду, мне эта тема дается трудно, там нужны навыки боевика, а у меня с разрушением не очень, даже когда усиление использую. Но я пробил. Пробил с первого раза! И кто, по-твоему, решил опровергнуть мой результат?
Правильно, сестричка. Наш надменный даориец.
Он посчитал прежний контур неправильным. Мол, не будь ошибки в построении, я бы ни за что не пробил. Пришлось пробовать опять, только контур, который построил даориец, не к третьему уровню относился! Это был четвертый!
Я пытался доказать профессору Рупи, но тот даже слушать не стал».

От этих слов сердце споткнулось и замерло, а я… я больше не раздумывала, читала все подряд.

«Милая сестричка, даориец по-прежнему невыносим.
Знаешь, что вытворил сегодня? Он пригласил на свидание Дафну. Ту самую, о которой я в письме рассказывал. Знаю, это недостойно мужчины, но мне больно.
А хуже всего то, что он не испытывает к ней интереса. Это месть. Просто месть».

«Соули, я, видимо, с ума схожу.
Я не сдержался и атаковал Райлена во время занятия. Проклятый даориец даже не поморщился, когда отбивал удар. Я ждал ответной атаки, я ждал, что он поступит как мужчина, но Райлен побежал к декану. Теперь издевается, намекая – аспирантура мне не светит».

«Дорогая Соули, сегодня мы пробовали призыв духа. Чужого, разумеется, – кровников на академическом полигоне не водится.
Я показал лучший результат, профессор Дазорорт аплодировал. Есть вероятность, что у меня талант к редчайшему из искусств – к некромантии. Завтра иду к ректору».

«Дорогая сестра!
Сегодня я отправил тебе письмо. Я рассказываю о своих успехах, пишу – все хорошо. Ты никогда не узнаешь, что это ложь, потому что… Соули, милая, тебе нельзя знать правду. Иначе опять слезы в три ручья и десятки обнадеживающих писем. Я люблю твои письма, но ты ошибаешься, когда называешь меня самым лучшим».

«Соули, все плохо.
Сегодня даориец с дружками подкараулил на выходе из корпуса. Знаю, разбитая губа и сломанное ребро не повод для грусти, но… противно. Просто противно.
Зато у меня все-таки есть шансы поступить в аспирантуру. По универсальной магии больше «уда» не набираю, но ректор в восторге от моей некромантии. Мне удалось создать новый тип подчиняющего зелья. Приеду на каникулы – продолжу исследования дома».

Следующая запись была сделана по дороге в академию. Об этом свидетельствовал очень нестройный почерк и несколько клякс.

«Дорогая сестра, ну вот нам снова пришлось расстаться.
Знаешь, теперь я действительно верю, что смогу поступить. Я справлюсь. Я со всем справлюсь!
Я не стал тебе рассказывать, но теперь у меня есть неоспоримое преимущество, помощник, о котором даже мечтать не мог.
И с даорийцем (правда, ты о нем знать не знаешь) справлюсь. Хотя, если честно, надеюсь, что в нем проснется совесть и после поступления в аспирантуру он от меня отвяжется. Урод.
Кстати, не забудь – ты обещала держать за меня кулаки. Ты будешь моим талисманом, Соули».

Про кулаки я помнила, словно это было вчера. Ведь действительно обещала и действительно держала, весь экзаменационный день.
Новая запись была выполнена еще более корявым почерком, но причина заключалась не в дорожной тряске – в похмельном синдроме.

«Соули, сестричка, это невероятно! Мы с даорийцем заключили мир! Эта благородная сволочь все-таки признала мой талант!
Мы напились как последние гоблины. Кажется, высокородный урод самолично тащил мой труп в комнату. Удивительно, правда?»

Да, удивительно. Тем более Райлен тоже ту гулянку упоминал. Еще говорил, что именно в тот день увидел мой портрет и… влюбился.
Я не заметила, когда начали дрожать руки, и боль в висках осознала не сразу. Между лопаток холодной змеей заскользил страх. Не знаю почему, но новая запись, которая занимала добрых две страницы, вызывала желание захлопнуть дневник и убежать. Возможно, я бы так и сделала, но…

«Сестричка, кажется, я совершил невероятную глупость…
Помнишь, я рассказывал о даорийце? О герцогском сынке Райлене?
Ладно, пустой вопрос. Не помнишь и помнить не можешь. Надеюсь, судьба будет милостива и ты даже не узнаешь о его существовании, потому что этот… Он урод, понимаешь, Соули? Урод!
После оглашения списков мы устроили пьянку, я перебрал на радостях. Даориец дотащил мое бесчувственное тело до комнаты, а на следующий день ввалился ко мне, указал на твой портрет и потребовал ответа – кто она? Я сказал.
Потом даориец стал спрашивать подробности, и я снова говорил, потому что не видел повода скрывать. К тому же счастье затуманило разум, мне хотелось обнять весь мир и в особенности тебя – мою хранительницу, мой талисман.
Райлен ушел в задумчивости, а через неделю я обнаружил, что письма – те самые, которые ты писала с момента моего поступления в академию и которые я, как последний дурак, всегда возил с собой, пропали. Я нашел их через три дня, в ящике стола – Райлен пытался скрыть кражу, он наверняка думает, будто я даже не заметил исчезновения.
Но это, дорогая Соули, мелочи. Самое страшное случилось вчера.
Ты знаешь, что такое вторжение в сознание? Нет, не знаешь. И я сделаю все, чтобы никогда не испытала подобного.
Райлен выловил меня после лекций и попросил «показать». Я его послал. Не потому, что процесс вторжения сродни пытке каленым железом, просто… мне хватило расспросов, украденных писем и дубликата твоего фотографического портрета, который это урод сделал без ведома и спроса. Я послал его и ушел. Я был уверен – на этом разговор окончен. Я ошибся.
Даориец вернулся вечером, в компании Брука и Вукса. Пока эти двое держали, урод насильно влез в мое сознание. Я сопротивлялся как мог, но сумел закрыть только часть воспоминаний, которые касались моих разработок в области некромантии. Остальное тварь даорийская разглядела.
Он видел твой первый взрослый бал – помнишь, я тогда отпросился из академии и приехал, чтобы ты не дрожала так сильно? Видел, как ты под руководством отца объезжаешь Искру. Как кружишься по лугу в венке из ромашек. Как смеешься, слушая байки Милана. Как плачешь над тельцем угодившего под колеса телеги щенка.
Он видел все, что видел я.
Вчера, отойдя от болевого шока, я молился Всевышнему. Я просил оградить и защитить тебя от этого монстра. Всевышний оказался глух. Даориец не отступится – я прочел это в его глазах. Райлен намерен забрать тебя, солнце.
Боюсь, мне придется снова обратиться к Цулику. Вместе мы что-нибудь придумаем.
Прости, дорогая Соули, но с сегодняшнего дня я вынужден прервать нашу переписку. Знаю, ты не поймешь и обидишься, но иначе нельзя. Райлен из рода Даоров и так знает о тебе слишком много, я не хочу подливать масла в огонь его одержимости.
Надеюсь, вы никогда не встретитесь, но, если несчастье все-таки случится, знай – он не так благороден, как кажется. Не веришь? Спроси Милана».

Зеркало я все-таки выронила, дневник тоже.
Богиня, но ведь это… это просто не может быть правдой. Райлен не такой. Он не способен. Он…
Мир перед глазами поплыл, сердце отчего-то замедлилось или вовсе стучать перестало? К горлу подкатил ком, а глаза… нет, слезы не бывают настолько горючими, жгучими… Или бывают?
Богиня, милая моя покровительница, неужели это со мной?
Я зажмурилась в надежде прогнать дурноту. Вдохнула поглубже, выдохнула.
– Линар ошибается! – сказала и вздрогнула, не узнав собственный голос.
Нет, нет и нет! Это невозможно. Это ошибка. Это… недоразумение.
Недоразумение, и ничего больше!

– Соули, я дурак, да? – Милан сидел на нарах подле меня с покаянно опущенной головой. И даже дышать боялся.
Если бы этот разговор случился вчера, я бы не раздумывая сказала «да!». И еще пару забористых слов, слышанных от господина Вакирса, добавила. А так…
– Соули… – позвал Милан убито. – Соули, не молчи…
Головы брат так и не поднял, поэтому проступившие слезы вытерла не таясь.
– Соули, ну я же не думал, что все настолько серьезно. Я же… Понимаешь, я решил, что это изощренная игра, не больше.
Я опять промолчала. Просто в горле стоял ком, да и… не хотелось говорить. Ничего не хотелось. Зато Милан подумал, что жду пояснений и продолжил:
– Просто ты жизни совсем не видела. Ты даже вообразить не можешь, на что способны опьяненные желанием мужчины. Особенно те, за которыми могущественная родня и богатые земли. Эти золотые мальчики… – Брат явно сдерживался, но скрыть презрение не смог. – Они таких, как мы, вообще за людей не считают. Обычно.
В памяти мгновенно всплыли записи Линара, в которых единственный в нашем роду маг признавался – издевались, били.
– А девушки для них… – прошептал Милан, но тут же осекся и выдавил: – Извини. Я… Да, я помню. Ты – исключение.
Может, я и впрямь исключение, но сердце как тисками сдавило. Пришлось проглотить проклятый ком, сказать:
– Райлен. Что ты о нем знаешь?
В следующее мгновение меня грубо ухватили за подбородок и заставили смотреть в глаза.
– Ты плакала? – выдохнул Милан.
Да, было дело. Плакала и спать не ложилась, чтобы с Райленом не встретиться. Просто… Понимаешь, Милан, я же… я же после того, как дневник прочитала, все сопоставила. Знаешь, что он сказал, когда приехал, чтобы обезвредить умертвие, которого, по его мнению, не существовало? Он спросил: «Даже так?» И тон такой, словно… нет, это невозможно передать.
А как он поступил с господином Дандом? Бедняга напился с одного бокала, опозорился на весь Вайлес! И все почему? Потому что я обещала ему весь второй акт, а с Райленом танцевать отказалась. Конечно, потом Райлен господина Данда обелил, выдумал какую-то историю про чары влюбленной женщины, но… но факт остается фактом.
А знаешь, что он сделал, когда узнал, что я копчик ушибла? И вот странность – коленку он вылечить не мог, а копчик – запросто.
Добавь к этому похищение Рэйсом, амулет с условным названием «радость молодоженов» под моей (подчеркиваю – моей!) кроватью, алое платье, в котором меня так легко спутать с куртизанкой…
Но это все мелочи, Милан. Райлен издевался над нашим братом! Сперва на правах талантливого аспиранта, замещающего преподавателей, потом на правах сильнейшего. И что теперь с Линаром? Линар в бегах! И я не уверена, что мотивы его побега не связаны с наследником герцогства Даор.
– Соули? – рыкнул Милан нетерпеливо.
– Да, плакала, – вслух призналась я. – Еще… романы всю ночь читала. Тут спать страшно.
Почему не сказала правду? Потому что теперь точно знаю, на что способен наш старшенький. А еще знаю, чем за подобное самоволие расплачиваются. Мне пришлось написать очень длинное, очень убедительное письмо оборотням, чтобы выпросить помилование. Второго шанса помочь брату уже не будет. Я не позволю ему рисковать.
– Так что тебе известно про Райлена?
– То же, что и всем, – сказал Милан холодно. А подбородок не отпустил…
– Милан, не ври.
Брат шумно выдохнул, в его глазах мелькнуло сомнение.
– Милан, я должна знать.
А вот теперь на меня смотрели очень зло.
– Соули, детка, я всю ночь слушал истории о благородстве твоего… хм… жениха. Не береди раны, а? Тем более от свадьбы ему уже не отвертеться.
– На газеты намекаешь?
– На участие первого министра, – с неохотой признался Милан. – Его величество тоже слово сказал.
Король? Быть такого не может. По слухам, он в последний год даже с постели встать не в состоянии, не то что…
– Это из-за угроз оборотней?
Милан скривился.
– Не только. Рэйс добился встречи с его величеством, никто не знает, какие аргументы он привел, но король… В общем, король на стороне рода Даор.
Я дернулась и все-таки высвободилась из захвата. Новость о вмешательстве короля была неприятна, но отступать от намеченного плана я не собиралась.
– Так что с Райленом? Что такого особенного тебе известно? – Увы, вопрос прозвучал не так уверенно, как хотелось. К горлу снова подкатил ком.
– Кто тебе сказал?
До этого момента у меня оставалась надежда. Ведь тогда, в кабинете главы магического Ордена, Милан никак не выдал своего знакомства с Райленом. Выходит, брат притворялся?
– Просто скажи, – выдохнула я.
– Глупо… – пробормотал человек, столь похожий на северного медведя. – Глупо и противно.
Он отодвинулся, бросил косой взгляд на мой наряд. Лицо – все такое же побитое и помятое – озарила улыбка. Правда, она тут же превратилась в кривую усмешку, но…
– Просто скажи, – бессильно повторила я.
– Тогда, в кабинете Центруса… знаешь, мне показалось, что я уже слышал это имя. Жаль, не вспомнил. А когда добрался до картотеки Особого отдела…
– Милан!!!
– Я уже встречался с Райленом. Я тогда простым гвардейцем был. В одно из дежурств поступил сигнал о странном шуме в особняке рода Даор. Там кричала женщина. Да, жилище аристократов такого уровня неприкосновенно, но я принял решение о штурме. Впрочем, назвать штурмом выбивание пары стекол…
О Богиня… Умоляю! Смилостивись надо мной!
– В общем, там гремела вечеринка. Дюжина парней во главе с Райленом и пяток девиц. Три из них – куртизанки, а две… это были девчонки из хороших семей. Одну заманили, вторую – выкрали. Что мужчинам от женщин нужно, рассказать? Или сама догадаешься?
Отвечать я, конечно, не стала, но закусила губу, чтобы не крикнуть в голос, а Милан продолжал:
– На допросе Райлен вел себя столь нагло, что кто-то из моих не выдержал и съездил ему по морде. И знаешь, что случилось потом? В управление примчался папашка. Тот, который Рэйс. Наш отряд получил выговор с занесением, а компанию пришлось отпустить. Напоследок Райлен нас еще и обматерил, причем так…
– Неправда!
– Если бы…
– Милан, пожалуйста… – отчаянно захотелось, чтобы брат сказал, что ошибся. Ну или признался, что это глупейший из розыгрышей, или любое другое оправдание дал…
– Соули, мне жаль, но это правда, – припечатал Милан.
В карцере повисла напряженная тишина. Я даже вздохнуть лишний раз боялась, а Милан… его лицо искажала гримаса боли. Он явно собирался с силами.
– После того как я понял, чей отец стал твоим покровителем, я… едва не разнес архив. Стифка – капитан отряда, который обычно прикрывает наши вылазки, удержал и посоветовал отправить запрос в академию. Если бы не их ответ…
Милан не выдержал – поднялся, отошел к двери. На самом деле шаг был всего один, но столь красноречивый.
– О Всевышний! Если бы не их ответ, я бы забрал тебя тотчас! Наплевав на все приличия и договоренности отца!
– Что они ответили?
Брат одарил очень тяжелым взглядом.
– Из академии сообщили, дескать, с Райленом из рода Даоров действительно были проблемы, но последние два года… герцогский сынок вел жизнь, достойную святого.
О Богиня! Лучше бы он сказал, что Райлен убивал, насиловал и пожирал младенцев на завтрак! Потому что после всего услышанного, я… нет, я просто не знаю, что теперь делать.
– Милан, – когда тишина стала замогильной, позвала я, – Милан, меня скоро выпустят?
– Да. Сегодня. Сейчас, как только господин Вакирс на службу придет.
– Милан, а я… – Очень стыдно говорить, особенно после того, как открыто призналась брату, что влюблена в черноглазого мага. – Можно я у тебя поживу?
Мужчина, так похожий на северного медведя, напрягся и замер.
– То есть?
– Не хочу возвращаться в резиденцию рода Даор, – не сказала, промямлила. И потупилась в придачу.
– Боюсь, это невозможно, Соули.
– Почему? – вскинув голову, жалобно спросила я.
Милан совсем погрустнел, даже плечи опустились.
– Во-первых, официально ты – воспитанница герцога Даорийского. Во-вторых, шумиха в газетах. В-третьих… – Брат тяжело вздохнул и отвел глаза. – Отец подписал соглашение о браке, и оно уже заверено королевской канцелярией.
– Как? Когда?
– Вчера.
– Но этого быть не может! – возопила я. – Отец просто не мог передать подписанное соглашение так быстро! Райлен тут, а без него… без него только почтовым драконом!
– По слухам, в Вайлесе остались два мага, – пояснил Милан. – Они там последствия какой-то грозы устраняют вместо даорийца. Видимо, они соглашение и переправили.
Сердце ухнуло в бездну, и слезы набежали. Опять!
Соглашение, заверенное королевской канцелярией, это все равно что у алтаря постоять. Даже надежней… О Богиня! Нет! Не хочу! Не хочу и не могу!
– Я что-нибудь придумаю, – прошептал Милан. Кажется, хотел сказать что-то еще, но не успел. Дверь карцера отворилась, на пороге появился господин Вакирс.
– Госпожа Астир, на выход, – сухо скомандовал он. А когда я встала, добавил чуть слышно: – И чтобы я вас здесь больше не видел…

Глава 14

Долгая, невероятно утомительная прогулка по подземельям. Еще более утомительная прогулка до одного из служебных выходов – просто сотрудники королевской канцелярии, которая располагалась в этом крыле дворца, высыпали из кабинетов, заполонили коридор… И последняя, самая нервная – по тенистой аллее, до высоких кованых ворот.
Милану сопровождать меня запретили, так что шла в компании господина Вакирса и его помощника. Парень в форменном камзоле боязливо косился по сторонам, зато глава Особого отдела был невозмутим, как гранитная скала. Я же отчаянно старалась скрыть дрожь и все сильней прижимала к груди книги.
Предстоящая встреча с Райленом и Рэйсом пугала, но страх, что кто-нибудь опознает в одном из сентиментальных романов дневник брата, был сильнее. Интуиция шептала: если найдут – отберут непременно. Этой книжицей даже господин Вакирс заинтересуется, потому что в карцер я входила с пустыми руками.
Конечно, тот, кто будет делать уборку в камере, обязательно найдет сентиментальный роман, лишенный обложки, – я его под матрас запихнула. И Вакирс наверняка догадается, что это неспроста, но выяснить подробности уже не сможет.
– Госпожа Соули, я надеюсь на ваше благоразумие, – шепнул глава отдела, когда до ворот осталось шагов тридцать.
Я хотела ответить, но, увидав, что творится снаружи, смогла лишь кивнуть.
О Богиня! Неужели… неужели это из-за меня?
Толпа, поджидавшая за воротами, была поистине огромна – неудивительно, что к дворцу не пустили. Среди тех, кто пришел встречать узницу, угадывались не только горожане, но и маги в боевом обмундировании, и королевские гвардейцы, и несколько чересчур высоких, явно косматых персон… А еще там был фотографический аппарат на треноге, и кто-то тянул вверх руку с лампой.
– Госпожа Соули, я все понимаю, но притворяться садовой скульптурой бессмысленно. Вас уже заметили.
Я нервно сглотнула и лишь теперь осознала, что стоим посреди дороги. Мужчины недовольно хмурятся, а я не шевелюсь.
– И улыбнитесь, что ли, – буркнул Миланов начальник.
Желание развернуться, добежать до служебного входа и забиться в сырое нутро карцера ожгло пятки. Я даже шаг назад сделала, но…
– Госпожа Соули! – рыкнул Вакирс.
Вдох, выдох и снова вдох. Отступать все равно некуда, а бояться… бояться бесполезно. Надевая маску, я мысленно возблагодарила всех сплетниц Вайлеса вообще, и госпожу Флер в частности. Ведь именно они столько лет учили держать лицо и улыбаться, невзирая на обстоятельства.
– Да, так лучше, – прокомментировал провожатый.
Я же расправила плечи и уверенно направилась к воротам.
О Богиня! Дай мне сил!

Рэйслин и Райлен стояли ближе. Оба выбритые, подтянутые, в дорогущих камзолах и со следами усталости на лицах. Остальные чуть поодаль, шагах в трех. В толпе заметила и архимага Центруса, и Ревуша с Остоком, и парочку бойцов, встречавших меня в посольстве оборотней. Еще наблюдался мастер Эросит в компании незнакомого субъекта, вооруженного большим блокнотом. Я решила, что передо мной Викс Сиятельный и подарила ему отдельную, самую добрую улыбку.
В следующий миг пришлось замереть, вытерпеть фотографическую вспышку, улыбнуться снова и…
– Госпожа Соули, – выдохнул Райлен.
Сердце сжалось от боли, но я заставила себя повернуться к магу и присесть в реверансе.
– Господин Райлен… – Еще один реверанс и не менее любезное: – Господин Рэйс, невероятно рада вас видеть.
Герцог заломил бровь, окинул очень внимательным взглядом. Маги, притаившиеся за его спиной, тоже вытаращились. Потом один толкнул локтем другого, наклонился и шепнул что-то на ухо. Второй толкнул третьего, но третий отмахнулся, просиял. Четвертый склонил голову набок и уставился на мой живот, а я… я вспомнила про амулет. О Богиня! Я же деактивацию не провела!
Краска стыда разливалась по щекам стремительно. А потом и уши вспыхнули, и вообще все – просто тот, четвертый, шагнул к Райлену и одобрительно хлопнул по плечу. Мгновение, и наследник герцогства Даор облеплен коллегами, как капля меда мухами. Маги, все как один счастливые, по плечам даорийца хлопают, а он… стоит под градом ударов и сияет. О Богиня!
– Госпожа Соули, какие пытки к вам применялись? – раздался голос.
Я вздрогнула. За спиной кто-то выругался – глухо, но витиевато.
– Госпожа Соули, вы намерены подавать ноту протеста? – раздался другой голос. Из толпы выскользнул парень в ярком камзоле, с блокнотом в руках. – Или спустите дело на тормозах?
– Госпожа Соули, в карцере были крысы? Вы боитесь крыс? – Третий голос, женский.
– Госпожа Соули…
В этот раз газетчика прервали – мой седовласый покровитель поднял руку, призывая к тишине. Толпа, которая напоминала растревоженный улей, тоже притихла.
– Соули, девочка моя! – С этими словами их светлость шагнули вперед. Пришлось сделать еще один реверанс и позволить прикоснуться губами к пальчикам. – Превосходно выглядишь.
Рэйс льстил. Утром, накручивая локоны перед зеркалом в служебной уборной, я видела и темные круги под глазами, и зеленоватый оттенок кожи, а от насморка меня спасало только заклинание, наложенное секретарем Вакирса… Но перечить герцогу, разумеется, не стала.
– Благодарю, – с улыбкой ответила я и повернулась к газетчикам. Вернее, к Виксу. – Меня не пытали, не били и не морили голодом. Я не имею претензий ни к Особому отделу, ни к его руководителю. Их действия… – я замялась, пытаясь подобрать слова, – их действия были поспешными, но у господ гвардейцев были основания опасаться за мою жизнь и здоровье, и…
– И госпожа Соули устала, – сказал Райлен мягко. – Ей необходимо прийти в себя после столь волнительных событий.
В этот раз улыбалась черноглазому искренне, хоть и недолго. А мужчины из рода Даоров снова доказали – у них все схвачено. По знаку Райлена маги шустро оттеснили зевак и газетчиков, а Рэйс подхватил под локоток и повел к ожидавшей в отдалении коляске. Едва я устроилась на обитом бархатом диванчике, седовласый плюхнулся рядом и крикнул вознице:
– Едем! – После наклонился ко мне, шепнул: – Беременность липовая, верно?
Я, избавленная от необходимости притворяться, нахмурилась и крепче сжала прихваченные из тюрьмы книги.
– Это Рай придумал? – продолжал герцог. – Зачем?
То есть призраки до Рэйса вчера не добрались? Интересно, кто им помешал?
– Отец! – одернул Райлен. Брюнет, восседавший на длинношеей бурой лошади, как раз поравнялся с коляской. Ехал, как ни странно, со стороны герцога.
– А я что? – делано возмутился властитель самого большого герцогства Верилии. – Я ведь не против! – И добавил совсем тихо: – Только лучше бы все по-настоящему было.
Я промолчала. Губы Райлена тронула хитрая улыбка. А Рэйс погрустнел.
– Соули, а ты… внуков мне доверишь?
Кажется, у меня от удивления рот приоткрылся.
– Понимаю, после того, что произошло, ты имеешь все основания опасаться, – продолжал седовласый, – но я клянусь, с внуками плохого не случится.
– Я не доверю, – встрял Райлен. Причем никаких улыбок уже не было, все серьезно.
От Райлена седовласый интриган попросту отмахнулся, вновь обратился ко мне:
– Соули, пожалуйста…
– Нет! – рыкнул брюнет и опять был проигнорирован.
– Ну Соули…
Покидая карцер, я зареклась разговаривать с Рэйсом и Райленом до тех пор, пока не приедем в резиденцию рода Даор. Боялась сорваться и высказать прилюдно все, что думаю. Страх не был беспочвенным – я не выдержала.
– Какие еще внуки?!
Хотелось добавить, что даже мысль о близости с брюнетистым предателем вызывает тошноту, но меня перебили.
– Как это какие? – разулыбался Рэйс. – Обыкновенные! Во-от такие черноглазые мальчики в коротких штанишках и во-от такие синеглазые девочки в белых туфельках.
Жестами герцог показал детячий рост. Мальчики были выше.
И таким невероятно счастливым в этот миг казался, что я все заготовленные колкости проглотила. Потом прикусила язык и отвернулась, чтобы тут же встретиться с исполненным любопытства взглядом. Потом еще одним, третьим, четвертым. Затем в меня ткнула пальцем румяная лоточница, а какой-то сорванец заорал на всю столицу:
– Глядите! Соули! Госпожа Соули едет!
Вот теперь мне стало ясно, почему Райлен держится со стороны отца, а коляска катит так медленно.
– Люди за тебя переживали, – доверительно шепнул седовласый. – Они должны увидеть, что ты в порядке. Тем более тут и даорийцы есть…
Я поворачивалась очень медленно, а скрип моих зубов… наверное, его и в Вайлесе, и даже в Дурборе услыхали.
– Ну знаете… – прошипела я.
Рэйс подмигнул, сказал:
– Привыкай. Жизнь высшей аристократии всегда под прицелом. – Я шумно втянула воздух, а мой покровитель просиял и добавил: – Улыбайся, Соули. Улыбайся!

Быстрый подтвердил – крови оборотней во мне не больше капли, но с тех пор, как познакомилась с герцогом Даорийским, чувствую себя перевоплощенным зверем. Хоть сейчас на арену! Только, чур, без смотрящего. Чтобы можно было не просто кусать, а рвать на части и глумиться над трупами.
– Злючка, – игриво шепнул Райлен. Обвил рукой талию, притянул к себе, а я…
Я узнала, что каблуки это не так уж и плохо – один короткий удар по голени, и маг взвыл. Ну и руки свои шаловливые убрал.
– Соули… – обиженно протянул черноглазый. – За что?
Мы стояли в холле. Невозмутимый Верс как раз закрыл дверь, едва не прищемив нос газетчику в ярком камзоле. Удивительно, но журналисты наставлениям Рэйса не вняли и дружно переместились к резиденции рода Даор, причем опередили нас на четверть часа, не меньше.
Сам герцог в дом не вошел, он изъявил желание заглянуть на конюшню. Точно знаю – лошади его не интересовали, просто Рэйс в отличие от Райлена слышал, как я шипела. Сквозь улыбку.
– Соули… – снова позвал Рай. – Девочка моя…
– Прошу оставить фамильярности для магинь, – рыкнула я.
Штатный маг города Вайлес замер и заметно напрягся.
Покидая карцер, я намеревалась сказать черноглазому все и сразу, но выходка Рэйса и «триумфальный» проезд по столице утомили жутко. Поняла – еще чуть-чуть и сорвусь. Просто сорвусь, и все.
– Господин Райлен, я действительно устала. Я хочу ванну, завтрак и чистую постель.
– Ясно, – вздохнул он. – Верс, ты слышал?
Дворецкий, который все это время притворялся мебелью, отвесил поклон.
– Уже готово, господин Райлен.
Я уходила, чувствуя пристальный, настороженный взгляд наследника герцогства Даор, и наивно полагала, что мне действительно дадут выспаться…

Легкое, почти невесомое касание к плечу. Мимолетное прикосновение к шее. Долгий, упоительный поцелуй в губы. О Богиня! Тело отзывается дрожью, руки сами тянутся, чтобы обнять, не отпустить. Губы ищут и находят…
– Соули… – шепчет тот, кто похитил мое сердце.
– Райлен, – выдыхаю я. – Райлен…
Шелковые простыни дарят прохладу, из приоткрытого окна веет летним жаром, где-то вдалеке слышен цокот копыт, голоса.
– Девочка моя, я чуть с ума не сошел… – продолжает тот, кого оборотни назвали моим мужем. Тот, в чьих объятиях так уютно. – Думал, уже не увижу.
Загрубевшие пальцы скользят по щеке, касаются подбородка, устремляются вниз, вызывая новую волну дрожи.
– Райлен… – вновь шепчу я, и… мир вдруг обретает четкость, мысли проясняются, а новый поцелуй уже не кажется упоительным или пьянящим. Он страстный, напористый и слишком реальный.
О Богиня! Это… Как это понимать?!
– Рай! – воскликнула я, уперлась ладошками в могучую грудь.
Брюнетистый нахал мое возмущение проигнорировал и снова потянулся к губам. Я же с ужасом осознала, что маг не только на кровать залез, он еще и под одеяло забрался.
– Райлен!
Я дернулась, чудом вырвалась из захвата и крикнула что было сил:
– Да как ты посмел!
Реакция черноглазого лишний раз доказала – совести у Райлена нет, не было и не предвидится.
– Прости, не хотел тебя будить… – улыбаясь, сказал он. – В следующий раз буду целовать сдержанней.
В следующий раз? О Богиня! Я честно попыталась вскочить, но запуталась в тонком одеяле, а через миг была поймана и стиснута в объятиях.
– Соули… – прошептал проныра из рода Даоров. – Девочка моя…
– Пусти! – возопила я. – Пусти немедленно!
И даже замахнулась, чтобы залепить пощечину, но не успела – дверь в спальню распахнулась и грохнула о стену.
– Что за… – проревели с порога и осеклись.
Повернулась, чтобы увидеть, как ярость на лице Рэйса сменяется удивлением, а удивление – улыбкой.
– А… – многозначительно протянул герцог. – Это ты, Рай. А я решил, кто-то из газетчиков пробрался. Ну, не буду мешать.
Седовласый удалился прежде, чем ко мне вернулся дар речи, а жаркая волна стыда прокатилась по телу, окрасив и щеки, и шею, и вообще все.
– Так на чем мы остановились? – коснувшись губами ушка, вопросил брюнет.
Явление Рэйса было слишком неожиданным, а его реакция на происходящее обескуражила. В общем, если б не вопрос Райлена, я бы не вспомнила, а так…
– Соули! – воскликнул маг, обиженно потирая щеку. – За что?
Я же вскинула подбородок и, стараясь не думать об отбитой ладошке, процедила:
– Господин Райлен, покиньте мою спальню!
Все-таки не зря Райлен академию и аспирантуру заканчивал и неспроста замещал на занятиях профессоров – сразу понял, что не шучу. Напрягся.
– Соули, что случилось?
– Госпожа Соули, – строго поправила я.
Выдохнул, но напрягся еще больше. Руки, обнимавшие меня, просто каменными стали.
– Что случилось? – без тени улыбки переспросил маг.
– Ничего. – Нет, пускаться в объяснения прямо сейчас не хотелось. Не время и не место. – За исключением того, что вы забылись и вторглись в спальню незамужней девицы, которая, ко всему прочему, является воспитанницей вашего отца. Вы ведете себя неподобающе, господин маг. Вам должно быть стыдно.
Объятия разжались. Наследник герцога Даорийского сперва отстранился, после вовсе поднялся и даже прическу поправил. Я же кое-как расправила одеяло и легла, недвусмысленно намекая, что продолжать разговор не намерена.
Вот только мои планы никого не интересовали…
– Тебе про ту вечеринку рассказали, да?
Очень хотела удержать лицо, но не смогла.
– Ясно, – поджав губы, заключил брюнет. – И какие выводы ты сделала?
– Неутешительные, – честно призналась я.
– А подробней?
О Богиня! Он даже не смутился!
– Райлен, ты повел себя как… как… – на язык прыгнуло одно из словечек, слышанных в кабинете господина Вакирса, но я сдержалась, – как свин!
– Дальше, – процедил штатный маг города Вайлес.
Я хотела промолчать – все-таки не время и не место, но… одно воспоминание о записях брата, и так больно стало, так горько, что невозможно стерпеть. Пришлось отбросить одеяло, выбраться из постели и закутаться в халат.
– Еще я узнала о Линаре. Ты издевался над ним! Ты его мучил!
И снова ни тени раскаяния – брюнет сложил руки на груди, сказал холодно:
– Допустим.
Нет, не такого ответа я ждала!
– То есть ты не отрицаешь?
– Нет.
– И не раскаиваешься? – Я подошла вплотную, желание наградить герцогского сынка еще одной пощечиной жгло ладонь.
– Почему же? – вздернув подбородок, вопросил маг. – Раскаиваюсь. Но я не буду оправдываться, госпожа Соули.
Я недоуменно нахмурилась, а высокородный мерзавец продолжал:
– Да, я был не прав и вел себя некрасиво, но это в прошлом. Я понял свои ошибки и сделал все, чтобы их исправить.
– То есть ты действительно влез в сознание Линара? – прошипела я.
Спеси в облике Райлена поубавилось, но тон остался прежним – холодным, непримиримым.
– Тебе Брук рассказал? Или Вукс?
– Линар! – не выдержав, призналась я.
Собеседник побледнел, а в следующий миг схватил за плечи и, глядя в глаза, прошептал:
– Вы виделись? Где? Когда?
– Не скажу! – рыкнула и попыталась вырваться. Безуспешно.
– Соули, у Линара проблемы. И ты даже вообразить не можешь, насколько он опасен.
– Госпожа Соули! – в тысячный раз напомнила я.
Райлен закатил глаза и шагнул навстречу. Даже мяукнуть не успела, как оказалась в его объятиях. Горячих и до того крепких, что чуточку страшно сделалось.
– Ладно, – пробормотал брюнет. – Госпожа Соули, вы мне только одно скажите, он вас не обидел?
В голосе мага слышалось беспокойство, только поэтому призналась:
– Нет, не обидел.
Последовал тяжелый вздох и новый вопрос:
– А оборотни?
Я даже смутилась чуть-чуть от такой-то заботы.
– Нет.
– А родственники мои? Сильно напугали?
Настала моя очередь тяжело вздыхать и закатывать глаза.
– Ты Рэйса в виду имеешь?
– Значит, все-таки на «ты»? – подловил брюнет.
– Нет, – рыкнула я. Новая попытка вырваться и установить дистанцию успехом не увенчалась. – Господин Райлен, не заговаривайте мне зубы!
Прежде чем ответить, маг коснулся губами шеи, а я просто не смогла предотвратить это непотребство.
– Да, я взламывал сознание Линара.
– Зачем?
– Догадай…тесь.
Гадать не собиралась – и без того ясно. А вот что действительно непонятно…
– Неужели другого способа не наш…ли? Вы могли приехать в Вайлес, встретиться со мной и…
– Я был не прав, – перебил маг и уткнулся носом в шею. Да, это я уже слышала.
– Ваше раскаяние вас не извиняет.
Райлен промолчал. Впрочем, неудивительно – когда твои губы скользят по чужой шее, говорить трудно. Ужасно, неправильно, стыдно, но я чуточку захмелела и к порядку его призвала гораздо позже, чем следовало.
– Господин Райлен…
– Госпожа Соули? – мигом отозвался черноглазый.
– Господин Райлен, попрошу воздержаться от столь возмутительных действий. Помните о приличиях.
– Госпожа Соули! – Почти рык. – Госпожа Соули, хватит!
– Господин Райлен, а вы понимаете, – голос внезапно охрип, совсем тихим стал, – в том, что случилось с братом… – О Богиня! Как трудно говорить! – Возможно, в этом именно вы виноваты. Возможно, из-за ваших нападок…
Объятия стали болезненно крепкими, дыхание Райлена участилось – словно сердится и пытается сдержаться. А я… а у меня слезы на глаза навернулись. Горько! Невыносимо горько! И даориец как назло молчит. Сказал бы, что дело в другом, напомнил, что с тех пор два года прошло, я бы поверила. Безоговорочно и сразу!
– А что с вечеринкой? – прошептала я. – Говорят, там было две девицы из приличных семей…
– Да, девицы были, – со вздохом признал брюнет. – Только понимаешь…
Нет, не понимаю, но очень хочу понять. О Богиня! Пожалуйста! Смилостивись!
– Мы тогда окончание академии праздновали. Пили неделю. То, что произошло… Соули, я понятия не имею, кто притащил тех девиц.
Сердце ухнуло в пропасть, ноги подкосились. Не знаю, как умудрилась устоять, да еще и черноглазого оттолкнуть.
– Соули, им не сделали ничего дурного, – поспешил оправдаться он.
– Потому что не успели?
Будущий владыка Даора опустил глаза.
– Отец едва не убил за ту выходку. Я и сам готов был удавиться, когда протрезвел. Но ничего не было, Соули. Клянусь.
– Уходи, – прошептала я.
Райлен поджал губы, но с места не сдвинулся. Зато я отступила. Сперва на шаг, потом на три. Повторила, едва не сорвавшись на крик:
– Уходи.
– Соули, ничего не было, – заупрямился брюнет. – И… с тех пор многое изменилось. Понимаешь?
– Нет, не понимаю.
Я до крови закусила губу, но удержать слезы не смогла. О Богиня! Почему? За что?
– Соули, я не святой. Я действительно совершал ошибки и вел себя как…
– Золотой мальчик, – проглотив всхлип, подсказала я.
Райлен отнекиваться не стал:
– Да, именно. Но теперь все иначе. Я изменился, а прошлое… Соули, я не могу вернуться и все исправить.
– А хочешь?
Он задумался на мгновение, отрицательно качнул головой.
И как с этим жить? Нет, не знаю.

Глава 15

Ужин прошел в тягостном молчании. Рэйс сосредоточенно глядел в тарелку, Райлен столь же сосредоточенно взирал на меня, я же бросала хмурые взгляды то на одного, то на второго и внутренне дрожала, ожидая очередного подвоха. Но, как ни странно, ничего не случилось. Видимо, у мужчин из рода Даоров совесть проснулась или пакости закончились. Впрочем, второе маловероятно.
Едва встали из-за стола, Рэйс отвесил чинный поклон и поспешил прочь. Райлен тоже голову склонил, спросил хрипло:
– Вы позволите проводить вас в покои, госпожа Соули?
Я сжала зубы и кивнула, и даже ладошку на подставленный локоть положила. А шагая по лестнице, ведущей к спальням, окончательно утвердилась в мысли – как бы там ни было, а без помощи Райлена не обойтись. Придется заключать перемирие.
Едва оказались у нужной двери, маг отвесил еще один поклон, но покидать меня не торопился. Он протянул руку, произнес:
– Госпожа Соули, могу я надеяться на…
Молча подала свою, позволила запечатлеть на пальчиках предусмотренный этикетом поцелуй. Глупость, конечно, но тот факт, что губы Райлена касались руки ровно столько, сколько позволяют приличия, огорчил.
– Доброй ночи, госпожа Соули, – выдохнул даориец. Отпустил пальчики и, уважив очередным поклоном, развернулся в намерении уйти.
– Постой…те! – выдохнула я.
Маг не удивился. Повернулся, спросил ровно:
– Да, госпожа Соули?
Я закусила губу. Сама не знаю почему, но его спокойствие и обращение, на котором сама же настаивала, бесили жутко.
– Нам нужно поговорить, господин Райлен.
– Как скажете, госпожа Соули, – отозвался черноглазый.
Я толкнула дверь и скользнула в гостиную, ничуть не сомневаясь, что брюнет последует за мной.
– Распорядиться насчет чая? – спросил наследник герцога Даорийского. – Или прикажете подать вина? Или, может быть, хмельного меда? Слышал, вам этот напиток понравился.
О Богиня… Кто ему донес?
– Господин Райлен, я бы хотела перейти к делу. Чай, если вам так хочется, можем выпить после. – Да, я тоже оправдываться не собираюсь.
– Что ж, ловлю на слове. – Брюнет поклонился, после прикрыл дверь и направился к креслу. Я же садиться не спешила и, чем дальше, тем четче осознавала – его сдержанность нервирует сильней, чем осведомленность.
– Господин Райлен, я вынуждена просить об услуге.
– Для вас – все что угодно, госпожа Соули.
От ровного, безразличного тона меня слегка передернуло, но я сжала кулаки и постаралась сосредоточиться.
– Я хочу, чтобы вы помогли мне в ритуале вызова.
– Хорошо, госпожа Соули. Кого будем вызывать?
– Оборотней, господин Райлен. Тех, что застряли в Вайлесе.
Брюнет кивнул и откинулся на спинку кресла.
– Желательно, чтобы ритуал был проведен сегодня, – продолжала я. – Как понимаю, вызванных нужно будет заключить в уловитель душ, чтобы не разбежались.
– Правильно понимаете, госпожа Соули.
– А завтра я отправлюсь в седьмой мир, чтобы их выпустить. Но тут ваша помощь не потребуется, можете не беспокоиться.
– Отчего же? – Райлен был по-прежнему невозмутим. – Очень даже потребуется. Во-первых, без меня вас в седьмой мир никто не пустит, а во-вторых… вы не сможете открыть уловитель, госпожа Соули.
– Что значит «не пустит»? Я нареченная Веймор.
– А кого это волнует? – пожал плечами черноглазый.
Я опешила. Просто опешила, и все тут. А герцогский сынок продолжал:
– Вы переоцениваете власть стаи, госпожа Соули. И недооцениваете меня.
– То есть я… пленница?
– Нет, ну что вы.
– Тогда какого… – Я даже была готова сказать одно из неприличных словечек, слышанных в кабинете Вакирса, но меня перебили:
– Госпожа Соули, несколько часов назад вы сами настаивали на соблюдении этикета. Вам не кажется, что посещение молодой, незамужней девушкой седьмого мира в рамки приличий не укладывается? Ваше упрямство, кстати, тоже.
Да, кажется. Но я ничего не могу с собой поделать. Хуже того – мне хочется кричать, бить посуду и… О Богиня! Да что со мной такое?
– В седьмой мир мы пойдем вместе, – продолжал брюнет. – А если будете капризничать, вообще дома останетесь.
– Вы не имеете права так со мной поступать.
– Не лгите себе, госпожа Соули. Мои права вам известны.
Я вспыхнула и сильней стиснула кулаки. Ну вот, начинается!
– Соглашение о браке подписано без моего ведома и участия. Я не обязана подчиняться!
– А обряд в седьмом мире с вашего ведома происходил?
Я не сразу осознала, что оглядываюсь в поисках чего-нибудь тяжелого. Думать о том, что Райлен совершенно прав и деваться мне действительно некуда, не хотелось.
– Госпожа Соули, давайте начистоту? – прервал мои метания даориец. – Я понимаю ваши чувства и желания, но вопрос нашего брака уже решен, вам не отвертеться. Но я не хочу воевать с вами, поэтому предлагаю компромисс. Я разрешаю все: вызов призраков, общение с оборотнями, встречи с Миланом и даже своеволие, а взамен…
– Что? – не выдержала я.
– Поцелуй, госпожа Соули. Всего лишь поцелуй…
Я раздумывала не дольше секунды.
– Хорошо, господин Райлен. Целуйте!
Сделала шаг вперед, задрала подбородок и зажмурилась.
– Нет, госпожа Соули, вы не поняли…
Пришлось открыть глаза и взглянуть мага. Лицо даорийца казалось спокойным, но я точно знала – ему очень-очень весело.
– И не подумаю!
– Тогда никаких вольностей, – ровно сказал он. – И никаких призраков, кстати… Будете спать по ночам, хорошо питаться, сопровождать меня на светские рауты, регулярно общаться с моим отцом. А еще, чтобы соблюсти все-все приличия, выпишу из Даора свою двоюродную тетку, которая станет вашей компаньонкой и будет учить вас традициям герцогства. А также вашу матушку из Вайлеса привезу и сестер.
Сказать, что я испугалась, – не сказать ничего. Только Милы с Линой тут не хватало!
– Золотой мальчик, – процедила я.
– Вовсе нет, – парировал наглец даорийский. – Но вы объявили мне войну, госпожа Соули, и я вынужден защищаться.
– Я не намерена с вами воевать!
– Тогда целуйте, госпожа Соули, – с улыбкой ответили мне и руки в стороны раскинули.
Вставать Райлен точно не собирался, но ужас происходящего заключался в другом. Несмотря на все известия и открытия, несмотря на то, что черноглазый до сих пор не признался в любви и даже предложения не сделал и вообще вел себя по-свински, мне ужасно, просто до дрожи, хотелось оказаться в его объятиях. Сразу вспомнился сентиментальный роман «Мой возлюбленный бандит». Книжная героиня влюбилась в настоящего злодея и, хотя старалась изо всех сил, побороть свои чувства к мерзавцу не смогла. Она снова и снова попадала в его капкан, и… в общем, история закончилась плохо. Девушка отказалась от брака с приличным господином и сбежала к злодею, а потом влюбленных поймали и повесили. Я искренне недоумевала и осуждала поведение той девицы. Считала ее поступки глупостью и слабостью, которую можно преодолеть.
Райлен доказал, что ошибалась.
Стараясь казаться равнодушной, подошла к креслу, села на подлокотник. А потом ухватила Райлена за подбородок и коснулась губами губ.
– Госпожа Соули… – протянул даориец. Мою попытку встать и отстраниться, он пресек – просто обвил рукой талию и не пустил. – Госпожа Соули, это не поцелуй, это издевательство. Это цена одного светского раута с нашим участием, не более.
– Господин Райлен! – прошипела я. Правда, злилась не на мага, а на собственное сердечко – уж слишком часто оно стучало.
– Госпожа Соули, поцелуйте как следует, иначе сделка не состоится.
– Это шантаж.
– Ничего подобного. Я всего лишь отстаиваю свои интересы. Согласитесь, поцелуй – небольшая плата за обещанные вольности.
Скрипя зубами, положила ладошку ему на грудь и вновь потянулась к губам.
– Подождите, – шепнул гад черноглазый.
А в следующее мгновение я осознала себя сидящей не на подлокотнике, а на коленях даорийца. И жар его тела ощутила, и горьковатый запах парфюма стал стократ сильней.
– Господин Райлен!
– Целуйте, госпожа Соули, – вздохнул негодяй. – Целуйте!
И зажмурился, точь-в-точь как я несколько минут назад.
– Позер!
– Моя тетка, ваша матушка, Мила с Линой, – начал перечислять Райлен. Только чтобы не услышать весь перечень угроз, прильнула к его губам. О Богиня! Помоги!

– Готова? – шепнул Райлен.
Я кивнула.
– Слова не забыла? – не унимался черноглазый.
– Нет! – рыкнула я, опасливо оглянулась.
В окнах столичной резиденции рода Даоров ни огонька, но страх, что кто-то из прислуги проснется и решит полюбопытствовать, что творится во внутреннем дворике, не отпускал.
– Уверена? – прошептал мой… в данный момент сообщник. Да, именно сообщник, потому что вызов духов, как выяснилось, тоже к некромантии относится. За него тоже руки отсекают.
– Уверена! – выпалила я.
– Не кричи…
– Не кричу!
О Богиня! Зачем я с ним связалась? Нужно было самой попробовать. Ведь заклинание, которое написал Райлен, точь-в-точь как в дневнике Линара. Силы оно почти не требует, только крови и концентрации внимания. Собственно, это одна из причин, почему за некромантию карают столь жестоко – она любому под силу, вот только… Только удержать в повиновении мертвеца (не важно, материального или бестелесного) способен не каждый. Но я же не простых духов, а почти родственников призывать собралась, причем для их же блага… Нет, меня бы не тронули, зря я к Райлену обратилась…
– Кстати, а расплачиваться когда будешь? – выдохнул маг, словно невзначай коснулся губами ушка.
Я сжала кулаки. О Богиня! Дай мне терпения!
– После того, как души в седьмой мир отведем. И ни секундой раньше.
– А я все-таки настаиваю на авансе…
Брюнет прижимался сзади. В кольце его рук было жарко и, вопреки здравому смыслу, спокойно. Интуиция шептала – Райлен лжет, ему совершенно необязательно поддерживать физический контакт, чтобы обеспечить должную защиту, но… в общем, выбора мне не оставили.
– Невозможно, – строго сказала я. – Вы же понимаете, я академий не заканчивала. Я не могу одновременно целоваться и магичить. Мне нужно сосредоточиться.
– То есть наши поцелуи вас волнуют?
«Да!» – едва не выпалила я. После хотела сказать решительное «нет», но сообразила – такой ответ станет поводом для выплаты аванса, а платить я не намерена. То есть вообще! Хватит с Райлена и того, первого поцелуя. Больше ни-ни. Никогда. Ни разу!
В итоге сказала:
– Меня, господин Райлен, наши поцелуи бесят.
– У… Вот как… – нахально протянуло это чудовище, ткнулось носом в шею. – Понимаю. Я, когда что-то не получается, тоже нервничаю… Но вы, госпожа Соули, не бойтесь. Целоваться вы обязательно научитесь.
Что?! Это… это он о чем?!
– То есть, по-вашему, я… – Я подавилась вздохом, договорить не смогла.
– Да, госпожа Соули, целуетесь вы не очень. Отсутствие опыта сказывается. Плюс халтурите безбожно.
Кто халтурит? Я халтурю?! Да я в тот поцелуй… Стоп. Это он нарочно, да? Хочет, чтобы я взялась доказывать обратное? Нет, не дождется.
– В таком случае, вам лучше отказаться от оплаты и оказать помощь безвозмездно, – процедила я.
– Ну уж нет. Даром только дураки работают.
О Богиня! Почему я не настоящий оборотень? Почему не могу отрастить клыки, подобно близняшкам, и…
– Кстати, госпожа Соули, – прервал мои размышления Райлен, – вы догадываетесь, что будет, когда о нашей афере узнает отец? Он же не просто так вас в седьмой мир водил, верно? Думаю, Рэйс хотел заключить сделку. Вероятно, он до сих пор рассчитывает…
– И что? – Нет, говорить уже не могла. Шипела!
– С вас еще один поцелуй. – Он снова коснулся ушка губами, якобы случайно.
Я зарычала и двинула локтем. Наглец даорийский даже не охнул!
– Господин Райлен, может, приступим к ритуалу? А то вот-вот светать начнет.
Маг издал тяжелый вздох, шепнул:
– Хорошо, но с вас еще один поцелуй.
– Да хоть тысяча! – не выдержала я. Все равно платить не собираюсь.
– Ловлю на слове! – Ну а что еще он мог сказать? – Руку давай…
Я подчинилась.
Объятия разжались, ладонь полоснула внезапная боль. Я закусила губу, чтобы не закричать, инстинктивно сжала кулак, потянула руку к груди, но Райлен удержал.
– Тише, любимая… Все хорошо будет…
За шумом внезапно налетевшего ветра эти слова были едва слышны.
Не медля ни секунды, маг заставил окропить кровью землю и скомандовал:
– Зови.
– Эрдиро феон, – нараспев произнесла я. – Дажон. Зон. Торе. – И, ударив здоровой рукой воздух, выдохнула: – Хуш!
Нет, ничего особенного не случилось, просто напряжение, которое возникло в момент произнесения первого слова заклинательной формулы, лопнуло. Мир стал прежним – та же ночная темень, усеянный звездами небосвод, черные прямоугольники окон и тишина…
Райлен снова оказался сзади, одной рукой обвил талию, прижимая к себе куда крепче, нежели раньше, второй безжалостно удерживал запястье, умудряясь ласкать большим пальцем порез. С каждым прикосновением боль становилась все тише.
– Идут! – шумно втянув воздух, сказал Райлен.
Я замерла и внутренне сжалась.
О Богиня! Только бы у нас получилось!

Он появился прямиком из воздуха – тот, первый, самый огромный зверь. Тут же припал на брюхо и оскалился, демонстрируя желтые, невероятно острые клыки. В рубиново-алых глазах зияла ненависть, но за ней различалась боль и толика страха. Я невольно вздрогнула, вжалась спиной в Райлена и едва не завизжала, когда призрачное чудовище прыгнуло на нас.
Маг не шелохнулся, но зверя отбросило шагов на пять. Я услышала тихое поскуливание, а спустя мгновение все повторилось. Призрак, чья шкура напоминала клок серого тумана, прыгнул, ударился о невидимую стену, отлетел и взвыл.
Нет, этот крик не был криком боли. Призыв! Приказ! Повеление! Объятия Райлена стали болезненно крепкими, ухо щекотнул шепот:
– Спокойно, госпожа Соули. Спокойно!
А в следующий миг мир сошел с ума…
Вокруг нас завертелся серый смерч, бесшумный и оттого особенно жуткий. По спине побежали мурашки, слабость в коленях стала непреодолимой, сердце забилось бешено. Я тоже забилась, пытаясь вырваться из захвата – хотелось бежать, бежать без оглядки. Даже моих скудных познаний в магии хватало, чтобы догадаться – невидимая стена вот-вот рухнет и тогда… нам конец.
– Спокойно! – прошипели на ухо и очень вовремя накрыли рот ладонью. Да, я собиралась завизжать, несмотря на запрет.
Где-то на задворках сознания билась мысль – почему он медлит? Почему не воспользуется уловителем прямо сейчас? Чего ждет?
А потом все стихло. Серый смерч обернулся призрачной стаей – голов пятьдесят, не меньше, и тот, первый, самый большой зверь, прорычал:
– Достоин!
Нет, я не видела, но, кажется, Райлен кивнул и только после этого произнес короткое, незнакомое заклинание.
Приглушенная вспышка, и призрачные звери безвольно шагнули к нам. Все, разом. Я не выдержала и зажмурилась. В том, что вспышка связана с активацией уловителя душ, сомнений не возникло, но смотреть на это действо не хотелось – мне хватило описаний в дневнике Линара.
Брат пояснял, что ловушка лишает призраков воли и заставляет перейти в особую фазу, в которой «не существует ни формы, ни цвета». Опасные хищники должны были превратиться в клочки тумана и исчезнуть в кристалле уловителя. До тех пор, пока Райлен не откроет ловушку, мертвые оборотни будут неосознанно биться, пытаясь сломать защиту магической клетки, и испытывать неконтролируемый ужас.
– Ну что, готовы посетить посольство, госпожа Соули? Или отложим визит на завтрашнюю ночь?
Я не сразу поняла, о чем спрашивает брюнет, а сообразив, ушам не поверила.
– Когда вы успели договориться с Сивым?
– Успел, – хмыкнул герцогский сынок, словно невзначай коснулся губами шеи.
– И Сивый согласился? – не унималась я.
– А что вас удивляет?
– Я была уверена, что после той стычки придется на коленях ползать…
– Вы снова недооцениваете мои возможности, госпожа Соули. – В интонациях мага слышалась насмешка, но я прониклась. Ведь Райлену некуда торопиться, ему судьба стаи безразлична, и тем не менее брюнет поспешает. Хотя…
– Господин Райлен, а сами что на этот счет думаете?
– Я думаю, нам следует покончить с призраками сегодня. До рассвета часа три, как раз управимся.
– А потом?
– А потом вы будете отдавать долги, госпожа Соули. – Голос Райлена прозвучал глухо и хрипло, а объятия…
– Господин Райлен!
Снова двинула локтем, снова не помогло. Удар каблуком по голени тоже эффекта не возымел. Меня по-прежнему сжимали и увлеченно целовали в шею.
– Наглец! Нахал! Хам!
– Как скажете, госпожа Соули, – сокрушенно вздохнул даориец и принялся целовать с еще большим рвением.
В коляске, которая поджидала в ближайшем переулке, мы оказались только через полчаса. Нет, это время не было потрачено впустую – я окончательно утвердилась в мысли, что тот, чье имя вписано в соглашение о браке на пару с моим, к честным людям не относится. Беспринципный, наглый, несдержанный! Он резко развернул к себе и впился в губы. Мои протесты, выраженные в молотьбе по груди и попытках укусить, брюнета не впечатляли. Более того – он предвидел сопротивление, поэтому прижимал так сильно, что ударить коленкой не могла. А ведь это главный козырь!
Но хуже всего то, что я утратила контроль над телом – не сразу, но все-таки. Умом понимала – это неправильно, вот только… я таяла, плавилась, горела. В какой-то миг сознание затуманилось окончательно, и я начала отвечать на ласки черноглазого. Обвила руками шею, позволила пальчикам запутаться в его волосах, а потом… О Богиня! Могу поклясться – мои попытки расстегнуть черную шелковую рубашку даорийцу понравились, но как же стыдно! Как нестерпимо стыдно!
Как бы там ни было, в посольство седьмого мира я прибыла в самом дурном расположении духа. На Райлена старалась не глядеть и думать исключительно о деле. Впрочем, мысли о мести тоже присутствовали, но уверенность, что клыкастые сородичи и впрямь помогут призвать «муженька» к порядку, почему-то таяла.
У черного хода нас встретил уже знакомый клыкастый паренек, но в отличие от прошлого раза подавать руку не спешил. А жаль! Я ведь хотела принять его предложение – просто так, из вредности. Вместо этого пришлось опереться на руку Райлена и стерпеть быстрый, в меру учтивый поцелуй.
– Сюда, – рычаще произнес провожатый, первым скользнув в неприметную дверь.
Мы шли тем же путем – через узкий коридор и две роскошно обставленные комнаты. Только теперь освещение было очень-очень тусклым, придавая роскоши зловещий оттенок. Входя в кабинет главы дипломатической миссии седьмого мира, я невольно поежилась и втянула голову в плечи. Зато Райлен чувствовал себя более чем уверенно.
– Доброй ночи, – сказал он. Приветствие прозвучало несколько… высокомерно, что ли. – Надеюсь, проблем с переходом не будет?
Обычно от улыбок вроде той, какой одарил Сивый, бегут прямиком на кладбище, но ведь перед оборотнем стоял не абы кто, а наследник самого крупного герцогства Верилии! Таких ничем не проймешь.
– Я буду расценивать этот ответ как положительный, – выдержав паузу, заключил Райлен и уверенно потащил меня к двери, за которой скрывался стационарный портал.
Очень хотелось возразить, осадить черноглазого, но храбрости не хватило. Я послала хозяину кабинета жалостливый взгляд, а спустя минуту шагнула в мерцающий круг. Мир изменился. Вместо крошечной каморки взгляду предстал просторный зал с колоннами. Вместо одного агрессивно настроенного оборотня – целая делегация.
– Райлен из рода Даоров? – сурово вопросил Быстрый.
– Для вас – Отчаянный из стаи Белого, – отозвался брюнет.
– Нет, – протянул Стремительный. – Райлен из рода Даоров!
А Жнец хмыкнул и, передернув плечами, добавил:
– У Отчаянного из стаи Белого жену украсть не могли.
– Ага, – поддержал Ревуш. – Тем более дважды!
Маг зарычал…

Глава 16

Конечно, я подозревала, что дружеских объятий при этой встрече не будет, но и драки не ждала. А она бы непременно состоялась, если б не Быстрый. Тяжелая рука Вожака легла на плечо Жнеца, своды зала содрогнулись от громогласного:
– Остынь!
Я тоже в стороне не осталась – попыталась урезонить брюнета:
– Рай, перестань.
Меня тут же задвинули за спину и зарычали куда злей, чем прежде.
– И ты остынь, – бросил глава стаи Кровавых. И, словно позабыв о недавнем инциденте, который сам и спровоцировал, спросил: – С чем пожаловал?
Маг шумно выдохнул.
– Потакаю капризам жены, – процедил он.
Я посчитала это знаком и спешно вынырнула из-за спины Райлена.
– Доброй ночи! – присев в учтивом реверансе, поздоровалась я.
Уголки губ Быстрого дрогнули, но от улыбки оборотень воздержался. Зато Жнец и Стремительный улыбались вовсю. Стремительный даже подмигнуть решился и тут же спровоцировал новый угрожающий рык.
Четвертый представитель делегации встречающих – Ревуш – держался отстраненно, но глаз с нашей парочки не спускал, словно ждал подвоха.
– Мы по делу, – поспешила пояснить я. – Мы принесли…
– Госпожа Соули! – перебил Райлен и одарил таким взглядом, что мурашки по спине побежали.
А в следующий миг я искренне пожалела, что заставила даорийца соблюдать этикет.
– «Госпожа»? – изумился Стремительный. – И на «вы»?
Секундная заминка, и по залу покатился дружный хохот, даже знакомый с традициями нашего мира Ревуш за живот схватился. Райлен не смеялся, но снисходительная улыбка подчеркивала – маг с оборотнями согласен.
– Теперь ясно, почему тебе амулет понадобился, – простонал Жнец. – При таком раскладе забеременеть очень сложно!
Я закусила губу и приклеилась взглядом к полу. Богиня, за что? А еще как-то не к месту вспомнилось обещание, которое вожакам давала, и… в общем, я окончательно смутилась и неосознанно придвинулась к Райлену. Тот не растерялся – обнял за талию, прижал к себе. Жест был хозяйским и, как ни странно, приятным.
– Мы действительно по делу, – выждав, когда веселье сойдет на нет, сообщил маг. – Но информация закрытая, поэтому говорить будем с Быстрым, и ни с кем иным.
Я ощутила легкую волну удивления и лишь теперь поняла – мага в отличие от своих клыкастых «родственников» не чувствую. Причем давно.
Не знаю, что на меня нашло. Наверное, общение с оборотнями и перипетии последних дней сказались, но вместо того чтобы промолчать и отложить вопрос на потом, развернулась к брюнету и уверенно потянулась к вороту его рубашки. Теперь, когда разум не плавился от страсти, пуговицы поддавались легко.
– Сестричка, ну не здесь же! – усмехнулся кто-то. Кажется Стремительный.
В следующий миг мою руку накрыла горячая, грубоватая ладонь, а Райлен спросил хрипло:
– Как ты ее назвал?
И снова тишина, которая не помешала оторваться от пуговиц и ощупать тело брюнета сквозь рубашку. Амулет на шее даорийца имелся, и не один!
– Сестрой назвал, а что такого? – Голос Стремительного прозвучал враждебно. – Видишь? – добавил оборотень.
Меня немилосердно оторвали от груди и шагнули навстречу клыкастым. Стремительный продемонстрировал Райлену затерянное между золотых и серебряных завитков солнышко. Жнец тоже в стороне не остался.
– Как это понимать? – обернувшись ко мне, рыкнул черноглазый.
Знаю, вопросом на вопрос отвечать невежливо, но я не сдержалась:
– Зачем ты прячешь от меня свои эмоции?
Маг поджал губы и вернулся на место. Привычно обвил рукой талию, заглянул в глаза. На его лице застыло непримиримое выражение – кажется, в этот раз отмолчаться не смогу, не позволят. Значит, нужно переводить тему, причем срочно!
– Быстрый, нам в самом деле нужно поговорить, – пробормотала я. – Желательно сейчас.
Красноглазый кивнул и жестом пригласил следовать за собой. Я вздохнула с облегчением, но едва уловимый шепот брюнета развеял все иллюзии – ладно, дома разберемся.
– Пока амулет, скрывающий эмоции, не снимешь, слова не скажу, – столь же тихо отозвалась я. Искренне удивилась собственной наглости.
Меня одарили еще одним рыком и уверенно поволокли вслед за Вожаком.

К чему вся эта секретность, я не понимала, однако перечить черноглазому не решилась. Покорно вошла в небольшой кабинет, расположенный по соседству с залом, опустилась в предложенное кресло и замерла в ожидании.
– Вам известно, что это такое? – спросил Райлен, вытягивая из кармана кристалл уловителя.
Вожак, занявший кресло напротив моего, нахмурился и кивнул.
– Не знал, что ты балуешься такими вещами, – процедил оборотень. Я ощутила волну неудовольствия и толику презрения.
– Приходится, – сказал даориец и, выдержав паузу, обратился почему-то ко мне: – Уловители, госпожа Соули, на дороге не валяются и в лавках магических товаров не продаются. Они редки и обычно передаются из поколения в поколение как сокровище. Изготовление нового уловителя – процесс крайне затруднительный, он под силу разве что архимагу. Понимаете, к чему веду?
Я отрицательно качнула головой, а Быстрый совсем посмурнел.
– Кто там у тебя? – прорычал Вожак.
Рай от оборотня отмахнулся, вновь обратился ко мне:
– Уловители, госпожа Соули, опасны. Знаете, что можно сделать с помощью такой штуковины?
Вопрос был риторическим, но глава стаи Кровавых не выдержал и ответил:
– Если пленить души умерших, то род рано или поздно прервется, потому что возвращаться в мир живых будет некому.
Воздух резко потяжелел, и если раньше я чувствовала исходящую от Быстрого неприязнь, то теперь… больше всего хотелось вжаться в кресло, прикрыть голову руками и взмолиться Всевышнему. Да, именно Всевышнему, потому что наша миролюбивая Богиня вряд ли способна защитить от зверя, чьи клыки и когти опаснее клинков из дурборской стали.
– Точно. – Райлен невозмутимо кивнул. – Есть версия, что именно этим способом был истреблен род Оларов.
Род Оларов? Погодите, но ведь это… это же королевский род. Их величество, правитель Верилии… О Богиня!
Наш король был женат трижды и, по слухам, имел множество любовниц, что допустимо для кого угодно, кроме монарха. Он до сих пор подвергается осуждению и насмешкам, хотя в последние годы его интересы далеки от постели. Вот только, несмотря на столь бурный нрав, их величество не произвели на свет ни одного наследника… Про это все знают, но я даже предположить не могла, что род Оларов истреблен, что король последний.
– А маги? – вслух изумилась я. – Почему не помогли?
– Во-первых, это только версия, – отозвался брюнет. – Во-вторых, мы ищем тот уловитель на протяжении двух десятилетий. Увы, Орден не всесилен.
Рассказ Райлена, как ни странно, обстановку разрядил. До спокойствия было далеко, но бросаться в бой Быстрый раздумал.
– А теперь, госпожа Соули, – продолжал маг, – попробуйте связать все воедино и скажите, почему информацию, переданную господином Хашшром, следует держать в тайне.
Я потупилась. Просто потупилась, и все тут.
Нет, я сознавала – мне нечего стыдиться, потому что самостоятельно прийти к выводу, к которому вел Райлен, не могла – знаний маловато. Но… О Богиня! Все равно стыдно! Мне не следовало встревать в мужские разговоры, я должна была поступать согласно этикету – молчать и улыбаться!
– Госпожа Соули? – позвал черноглазый нетерпеливо.
Пришлось отвечать:
– Мертвые не могут самостоятельно перемещаться между мирами, значит, чужой мир – естественный уловитель душ. И так как кристаллов вроде вашего не так уж и много и они явно вмещают лишь ограниченное количество пленников, то… – Я выдохнула, под пристальным взглядом Райлена говорить было очень сложно. – Знание Хашшра и впрямь опасно, – резюмировала я. Снова потупилась.
– Верно, госпожа Соули, – голос мага заметно потеплел, – тот, кто знает секрет Грани, может наворотить таких дел, что нам с вами и не снилось. Поэтому следует молчать, понимаете?
Я пристыженно кивнула, а Вожак снова не выдержал.
– Что происходит? – тихо спросил он.
– Грань, господин Быстрый, – отозвался Рай. – Она, как выяснилось, не одна. А еще стало известно, что между нашими мирами есть неучтенный естественный портал, через который ваши сородичи проникали в Вайлес – это городок, где до недавних пор жила госпожа Соули. Не знаю почему, но принимать человеческий облик оборотни отказывались, а люди… ну вы понимаете?
Быстрый, разумеется, понял. Скривил губы в горькой усмешке, отвернулся.
– В этом уловителе, – маг вновь продемонстрировал массивный кристалл, – все, кто откликнулся на зов Соули. Около полусотни, если не ошибаюсь.
Знаю, что все почти закончилось, более того – закончилось хорошо, но на глаза навернулись слезы, в носу защипало. Вожак запустил пятерню в косматую гриву – вроде обычный жест, но… на самом деле он пытался прикрыться, отгородиться. Ведь мужчинам, в особенности таким, как Быстрый, плакать не положено, а тут…
Райлен сделал вид, что не заметил. Продолжил прежним тоном:
– Я узнал о проблеме три недели назад и собирался разобраться с ней лично, но похищение госпожи Соули и магическая гроза над Вайлесом спутали планы. Мне жаль, что вам пришлось вступать в переговоры с Рэйсом, уверен, герцог Даорийский был не слишком тактичен.
– Герцог перехитрил самого себя, – помолчав, хмыкнул Быстрый. Потом кивнул в мою сторону и добавил: – Вы же заметили, как изменилась ваша невеста.
– Жена, – поправил маг.
– Да ладно… – протянул оборотень. – Мы не в обиде. Мы уже знаем, что Соули хочется белое платье, толпу гостей и прочий гемо… э… прочих радостей, которые сопровождают свадебные обряды вашего мира.
Брови Райлена взлетели на середину лба, а я, несмотря на серьезность момента, покраснела.
– Правда? – протянул брюнет и повернулся ко мне. – Что ж вы раньше молчали, госпожа Соули? Завтра же вызову вашу матушку, сестер и госпожу Флер. Ведь мастер Эросит в качестве портного вас не устроит, верно?
Рай шутил. Нет, я по-прежнему не чувствовала его эмоции, но точно знала – это не всерьез. Тем не менее не постеснялась напомнить:
– Вы обещали, что матушку и сестер вызывать не будете. И плату за эту услугу уже получили.
Вожак стаи Кровавых смерил недоуменным взглядом сперва меня, после Райлена.
– Как все запутано, – тихо сказал он.
– Запутано и запущено, – подтвердил брюнет.
Я же в который раз покраснела и сделала вид, что никакого отношения к разговору не имею. Ведь согласно этикету молодой незамужней девушке (равно как и умудренной опытом жене) лучше помалкивать, верно?

Пленников решили освободить в святилище. Во-первых, момент хоть и грустный, но торжественный. Во-вторых, святилище – самое защищенное место в замке. Туда, по заверениям Быстрого, ни один любопытный не пролезет, так что тайна, поведанная господином Хашшром, тайной и останется.
Провожаемые удивленными взглядами младших Вожаков и Ревуша, мы проследовали к малозаметной дверце. Я невольно поежилась, вспомнив спуск и мрачную атмосферу пещеры, но послушно подобрала подол и уже занесла ногу, когда за спиной раздался женский голос:
– Соули, урожденная Астир, подожди.
Вожак красноглазых – а он шел впереди и уже спустился на пару ступенек – аж подпрыгнул. Оборачивался стремительно, кланялся с невероятным почтением. Я тоже обернулась, но куда медленней, потому что этот голос… Он был странным! Пробирал до костей и одновременно ласкал, дарил чувство защищенности и оголял душу, бил и успокаивал и, кажется, все про всех знал.
Хелга? О Богиня, что ей нужно?
– Соули, урожденная Астир, ты пойдешь со мной, – сказала сухая, тонкая как тростник старуха.
Она была одета в белое платье, которое, вопреки крою, стройнило. А еще это платье придавало схожесть с призраком, равно как белые распущенные волосы и бледная, полупрозрачная кожа. На этом фоне глаза цвета переспелой вишни выглядели жутко.
– Нет, не пойдет, – сказал Райлен, решительно заступив дорогу. Лица даорийца я не видела, но клянусь – он приготовился к драке. В том, что старуха отнюдь не немощная и вполне способна уложить брюнета на мраморный пол, я почему-то не сомневалась.
– Не бойся, – ответила Хелга. – Я верну твою жену в целости и сохранности. – А потом усмехнулась и добавила: – Я не Рэйслин из рода Даоров, я играю честно.
– Но все-таки играешь, – не сдавался черноглазый.
Лицо матери рода озарила улыбка, которая никак не вязалась с образом величественного привидения. Она была в высшей степени ехидной!
– А ты нет? Зачем в таком случае амулет? Тот, который эмоции экранирует.
– Ты знаешь, – рыкнул маг.
– Не-эт… Я только про своих знаю, а ты чужак из стаи Вольных. Но я могу предполагать!
– Не надо! – выпалил черноглазый. Потом все-таки опомнился, добавил почтительно: – Госпожа Хелга, я прошу не вмешиваться. Мне и отцовской заботы хватает…
Старуха важно кивнула, а когда наследник герцога Даорийского отступил и отвернулся (всего на мгновение!), подмигнула. Надо ли говорить, что после такого страх и нерешительность как рукой сняло? Я была готова бежать за Хелгой на край мира, только бы узнать, только бы понять…
– Пойдем, – позвала она.
В этот раз брюнет не препятствовал, только шепнул напоследок:
– Глупостей не делай.
О Богиня! Конечно, не буду!

Я искренне полагала, что меня ждет экскурсия в очередную мрачную обитель, в некую каморку ведьмы, увешанную пучками сухих трав, заставленную чучелами диковинных зверушек, колбами и котлами. Но Хелга ожиданий не оправдала – повела в кабинет, который покинули несколько минут назад.
У младших Вожаков и Ревуша, дружно подпиравших стену неподалеку, при виде нас едва глаза не лопнули. Выходит, внимание матери рода – редкость? Что ж, тем интересней…
– Соули, урожденная Астир, ты не права! – заявила старуха, едва дверь кабинета закрылась.
Я слегка опешила, но промолчала. Повинуясь приглашению Хелги, опустилась в кресло – то самое, в котором сидела во время разговора с Вожаком. Мать рода уселась напротив, смерила ровным взглядом.
– Ты торопишься там, где спешить не следует, и рубишь сплеча, вместо того чтобы искать истину.
Это она о Райлене?
– Ты проявляешь непозволительную несдержанность там, где следует быть осторожней и тише, – продолжала обвинять Хелга, – и молчишь, когда следует встать и сказать. Ты превращаешь огонь домашнего очага в злое пламя, Соули, урожденная Астир. Ты не права!
Все это было сказано спокойным, будничным тоном. Лицо старухи ничего не выражало, ее эмоций я не чувствовала. Тем не менее отвечать пришлось.
– Вы не понимаете. Я пробовала поговорить, но он… даже не попытался объяснить свои поступки.
– А ты? Ты все свои поступки объяснить можешь?
Я уже открыла рот, чтобы выпалить решительное «да!», но, вспомнив последнюю прогулку по седьмому миру, прикусила язык и потупилась. Впрочем, объяснение было – глупость, вот только… нет, это не аргумент.
– Он издевался над моим братом, – пробормотала я. – Он насильно влез в его воспоминания. Возможно, именно Райлен повинен в том, что у Линара начались проблемы.
– А ты уверена, что Райлен не искупил свою вину?
Я вскинула голову, в недоумении уставилась на старуху.
– Разве такое можно искупить?
Мать рода пожала плечами, ее голос звучал по-прежнему – буднично и ровно:
– Я знаю все и про всех, Соули, урожденная Астир, но Райлен – чужак, поэтому его прошлое мне недоступно. Но я умею читать души. В твоем муже нет зла, на его совести не многим больше пятен, нежели на твоей. Значит, он искупил вину.
– Но это невозможно…
– Почему?
Вдохнув поглубже, я попыталась объяснить:
– Райлен – золотой мальчик. Он из тех, кто издевается над слабыми, плюет на законы и не считается ни с кем. Знаете, что мне Милан рассказал?
– Знаю, – хмыкнула Хелга. – Мне также известно, что обучение в аспирантуре верилийской академии длится семь лет.
Я недоуменно нахмурилась, спросила:
– И что?
Старуха все-таки утратила спокойствие – поджала губы и закатила глаза.
– Соули, та вечеринка состоялась семь лет назад.
– И что?
– А то! – выпалила Хелга. – Ты еще сломанной погремушке возмутись и мокрым пеленкам! И как он в животе матери пинался, вспомни! А что? Это ведь избиение женщины, не находишь?
– Ваша ирония неуместна. Это несопоставимые вещи.
– Ошибаешься. Та вечеринка, равно как и погремушки, в прошлом. В прошлом, понимаешь?
Очень хотелось возразить, но убежденность Хелги… О Богиня! Кажется, я запуталась. Совсем-совсем.
– Почему Райлен прячет свои эмоции? – тихо спросила я.
Собеседница усмехнулась и заметно расслабилась.
– Райлен – чужак, и я не могу знать наверняка, – напомнила старуха, – но он мало отличается от мужчин нашего народа. Поэтому я убеждена – дело в гордости.
– То есть?
– Ты обвинила – тебе и расхлебывать.
О Богиня! Старуха нарочно говорит загадками?
– Его эмоции могут повлиять на твое решение, – со вздохом пояснила Хелга. По спине побежал холодок – она что, мысли читает? – А Райлен хочет, чтобы решение было чистым.
– Значит, очередная проверка?
– Вряд ли, – произнесла собеседница задумчиво. – Просто Райлен ценит твое мнение.
Я не могла не насупиться. Ценит? Как бы не так!
– Если бы его заботило мое мнение, он бы… – О Богиня! Опять этот румянец! – Он бы не требовал поцелуев и вообще…
Договорить не смогла. Просто когда на тебя смотрят столь снисходительно, мысли сами собой разбегаются…
– Соули, ты невозможна, – выдержав паузу, сказала Хелга. Еще и головой покачала. – Но я очень рада нашей встрече и бесконечно признательна за помощь.
– Я тоже рада и очень благодарна за амулет. Вы меня спасли. И за письмо нашему королю спасибо…
Старуха хитро подмигнула и встала.
– Ну… мне пора! – заявила она. Тон, которым это было сказано, не понравился. Уж слишком веселый.
– Хелга?
Может быть, мать рода и хотела ответить, но возможности не представилось – дверь распахнулась, на пороге возник даориец. Выглядел мой… почти муж своеобразно – в глазах огонь, на щеках желваки, кадык нервно дергается.
Странно, мне казалось, прошло не больше четверти часа. Неужели они с Быстрым успели разобраться с призраками за столь короткое время? Или… или он с полдороги вернулся? О Богиня! А ведь действительно – дышит так, словно бегом бежал.
– Дорогая, ты ни о чем рассказать не хочешь?
Он посторонился, пропуская замотанную в белое старушку, и, прежде чем я успела окончательно испугаться, закрыл дверь. А потом и щеколду задвинул.
– О чем я должна рассказать, господин Райлен?
Брюнет неторопливо приблизился, наклонился и выдохнул:
– О подарках младших Вожаков к примеру.
Стало стыдно. Я с самого начала знала – метки оборотней восторгов не вызовут, но к выяснению отношений готова не была.
– Господин Райлен, давайте обсудим этот вопрос… дома.
Предложение было встречено гневным сапом, но не это главное. Амулет, призванный экранировать эмоции будущего герцога, с задачей не справился. Я ощутила исходящую от брюнета ярость, вот только… вот только эта ярость меркла на фоне ревности. О Богиня! Неужели… неужели он…
– Показывай! – прорычал черноглазый. – Быстро!
Я нервно сглотнула и вжалась в спинку кресла. О Богиня… только этого не хватало.
– Господин Райлен, я удивлена…
– И что же вас удивляет, госпожа Соули, – процедили в ответ, придвинулись еще ближе и водрузили руки на подлокотники, лишив малейшего шанса на побег.
– Я думала, вам об этих подарках известно.
Маг заломил бровь, а я… а мне совсем стыдно стало. Разговор с Хелгой не прошел даром, в душе буйным цветом расцвели сомнения. То есть они и раньше были, но теперь… О Богиня! Что же мне делать?
– Госпожа Соули! – требовательно позвал Райлен.
– Но ведь вам известно про хмельной мед, – промямлила я.
– И что?
– Ну… я решила, раз так, то и про метки уже знаете.
– Не юли! – Он снова рычал. Причем так, что ух!
– Рай, ну не сердись… – решила сменить тактику я.
– Показывай!
Мама! Мамочка, что же делать?!
Как-то некстати вспомнился сентиментальный роман «Влюбиться в тирана». Книжная героиня умудрилась потерять голову от вождя кочевого народа – отважного, но жутковатого парня. Он тоже часто злился, и однажды девушка осмелела настолько, что начала отвечать на все претензии поцелуями. Ежась под пылающим взглядом мага, я в который раз убедилась – книги врут. В смысле – поцелуем такой пожар не потушишь, даже пробовать не стоит.
Так что пришлось вздохнуть поглубже и сказать правду:
– Я не могу показать метки, господин Райлен.
– Почему?
– Потому что для этого мне придется раздеться.
Лицо мага превратилось в бездвижную каменную маску, а подлокотники, за которые держался черноглазый, жалобно затрещали.
– Убью.
Он сказал это так ровно, так спокойно, что… в общем, я едва не оконфузилась.
– Нет, вы не поняли, – выдохнула, снова вдохнула, – эти метки, они… они на плечах были, я их сама на живот переместила, чтобы не заметил никто. Ведь так… так надежнее, правда?
Увы, последнюю фразу никто не слышал.
Просто после обещания убить Райлен пробкой вылетел из кабинета и… О Богиня! Кажется, теперь у меня есть все шансы лишиться новообретенных братьев. Или мужа…

Глава 17

– Прости, – прошептала я, теснее прижимаясь к брюнету. – В следующий раз буду выражаться яснее.
– Следующего раза не будет, – прорычал наследник герцога Даорийского, снова потянулся к разбитой скуле. Пришлось перехватить его руку, напомнить:
– Не трогай! Заразу занесешь!
За спиной глумливо хихикнули. Кто – Жнец, Стремительный или Ревуш – так и не поняла.
– После такой заразы, как ты, ни одна другая не страшна. – А вот это точно Стремительный.
– Может, тебя в Бессовестного переименовать? – не поворачиваясь, огрызнулась я.
– Да помолчите, а? – рявкнул Быстрый. Глава стаи Кровавых пытался активировать портал, получалось плохо. Просто когда он разнимал Райлена и младших Вожаков, ему зуб выбили, и формула заклинания никак не удавалась – дикция хромала.
Мы послушно умолкли.
Не знаю, о чем думали мужчины, а я… я не уставала удивляться. Ведь Райлен действительно с полдороги вернулся. Как только выпытал у Быстрого подробности обряда братания – развернулся и помчался наверх, напрочь позабыв про плененные души и святилище. А ведь обряд мало отличался от того, в результате которого у Райлена появилась метка стаи Вольных – пара прикосновений, и все. Просто Быстрый выразился несколько… неточно.
Но ведь человек, окончивший академию и аспирантуру, мог догадаться, что под словами «руками потрогать» именно прикосновение подразумевается?
Зато после потасовки, когда разобрались, из-за чего спор, Вожак дал Райлену неограниченный доступ в хранилище знаний стаи… Теперь брюнет сможет изучить все обряды оборотней, а также свойство меток и много чего другого. Не знаю, как сам Рай, а Рэйс будет доволен – ведь доступ в хранилище был одним из условий сделки.
В том, что касается плененных душ, – мы все-таки успели. Кажется, всего за минуту до рассвета выпустили…
– Ну наконец-то! – прервал мои размышления Быстрый.
По полу разлилось голубоватое свечение. Внешний круг портала пришел в движение раньше, нежели внутренний, я невольно поежилась – да, я не в первый раз вхожу в портал, но ощущение, что ступаю в мясорубку, не проходит.
– Благодарю, – кивнул даориец.
– Прошу! – столь же вежливо отозвался Вожак. Даже приглашающий жест сделал.
Жнец, Стремительный и Ревуш тоже молчать не стали.
– Доброй дороги, – процедил первый. Ему в драке снова голову проломили.
– Заходите почаще, – веселился второй. Он отделался переломом пары ребер и трещиной коленной чашечки.
– Госпоже Соули, как нареченной Веймор, отдельный портал положен, – хмыкнул третий. – Разрешение я из Центруса выбью, так что готовьте место.
– О том, что вы недовольны нашими визитами в посольство, можно было сказать помягче… – пробормотала я и осеклась.
О Богиня! Что я несу? Я же почти как Мила с Линой заговорила! Нет, с прогулками в седьмой мир пора завязывать и учебник по этикету перечитать.
– Обязательно подготовим, – буркнул Райлен и, подхватив меня на руки, шагнул в мерцающий круг.

Когда мы уходили в седьмой мир, землю укрывала тьма. Столичные улицы были безлюдны, тишина оглушала. С наступлением рассвета город преобразился, ожил, но… он был другим, совсем не таким, как помнилось.
По мощенным голубоватым камнем улицам, вдоль ярких витрин, мимо вычурных фонтанов и редких, невероятно красивых клумб сновали слуги и служащие. Первые напоминали мышиную армию – быстрые, сосредоточенные, преимущественно в сером. Вторые – просто армию. Черную и зловещую! Не думала, что в столице столько контор, хотя… а где им еще располагаться?
На нашу коляску, которая была едва ли не единственной, внимания не обращали, но Райлен все равно запретил глазеть и высовываться. Брюнет крепко держал за руку и беспрестанно хмурился.
Я тоже хмурилась – вспоминала свое поведение у оборотней, да и вообще. Кажется, права была госпожа Дюи, которая не уставала повторять, что падение в пропасть бескультурья начинается с одного малюсенького отступления от этикета…
Когда повернули к резиденции рода Даор, мне совсем подурнело – на углу стоял продавец газет. Мальчишка в видавших виды штанах и потертой кепке не умолкал ни на минуту:
– Новые подробности о загадочной госпоже Соули! – бойко кричал он. – Девушка из Вайлеса стройна и прекрасна! Эксклюзивное интервью мастера Эросита! Заметка о путешествии в Вайлес от особого корреспондента нашей газеты! Статья написана на спине дракона! – И дальше той же скороговоркой, с особой радостью: – Утечка из королевской канцелярии – Райлен и госпожа Соули помолвлены! Не пропустите! Сенсация! – И заново: – Новые подробности о загадочной…
О Богиня… Неужели это про меня?
– Все хорошо будет, – шепнул маг, сильнее сжав мою руку.
Он ошибался…
Если бы не драка с младшими Вожаками, мы бы успели вернуться в особняк незамеченными, а так даже пробовать не стали. Что толку, если вся прислуга уже на ногах? Если из трубы кухонного очага валит розоватый дым от пропитанных особым составом поленьев, две девицы в форменных платьях сноровисто моют окна второго этажа, а на крыльце стоит Рэйс?
Герцог делал умное лицо, притворялся, будто увлечен созерцанием фасада. Даже подбородок почесывал, намекая прохожим, что подумывает о реконструкции или переделке. А увидав нашу коляску, прокололся – поджал губы, сложил руки на груди и прошипел:
– Райлен из рода Даоров, как это понимать?
Вопрос Рэйса половина улицы слышала, выражение его лица тоже заметили – такое пропустить сложно. Прохожие начали останавливаться, девицы, мывшие окна, замерли. Одна даже тряпку выронила.
– Госпожа Соули изъявила желание увидеть ночную подсветку королевского дворца, – выбираясь из коляски, пояснил черноглазый. – Сами понимаете, отказать я не мог.
Райлен подождал, пока подберу юбки и галантно подал руку. Отказываться от помощи, разумеется, не стала, более того – одарила и брюнета, и его седовласого папашку ослепительной улыбкой.
– Дворец великолепен. – Восторг я, кажется, сыграла плохо, но… как могла. – Ничего красивее не видела.
– Вы должны были предупредить! – не сдавался герцог.
– Простите, господин Рэйс, – хлопая ресницами, пролепетала я. – В следующий раз мы обязательно…
Брюнет напрягся и засопел.
– Любимая, следующего раза не будет, – тихо, так, чтобы только я услышала, сказал брюнет.
Мне бы ответить, но язык внезапно прилип к небу. Любимая? О Богиня…
– Завтрак уже подали, – буркнул Рэйс. Развернулся и поспешил в дом.
Нам не оставалось ничего иного, как последовать за благородным родителем. Глупо, конечно, но пройти эти несколько шагов и подняться на крыльцо оказалось очень трудно. Ноги почему-то не слушались, я то и дело норовила споткнуться. А еще румянец этот и любопытство прохожих… О Богиня! Хорошо хоть газетчиков нет!
– Не бойся, все обойдется, – шепнул Райлен.
И снова не угадал…
По завершении завтрака Рэйс пригласил в малую гостиную. Вернее, как пригласил? Приказал явиться, причем обоим и немедленно. Герцога даже мои зевки, тщательно прикрываемые ладошкой, не остановили. Гневные взгляды Рая – тоже.
– Что? – рыкнул брюнет, захлопывая дверь. Он едва не прищемил нос лакею, который намеревался уточнить, не подать ли еще чаю и кофы…
Седовласый ответил оскалом, которому любой оборотень позавидует, а говорить начал лишь после того, как обзавелся пузатым стаканом и откупорил подозрительно большую бутыль.
– Я получил записку от первого министра, – сказал герцог. – Все плохо.
– Что плохо? – нахмурился Райлен.
Рэйс резко выдохнул, сделал большой глоток из стакана, прокашлялся и лишь потом пояснил:
– Господин Форан дал понять, что выходку с перестрелкой на дворцовой улице нам не спустят. Причем намекнул, что вся ответственность ляжет на род Даоров. Орден не тронут.
– Ну… в принципе справедливо, – помолчав, сказал брюнет.
Герцог кивнул, но скривился так, словно мешок кислых яблок зараз съел.
– А еще он требует соблюдения приличий…
Нет, телепатией не владею, но сразу догадалась – речь обо мне.
О Богиня! Ну конечно! Конечно, общество возмутилось! Мы же все возможные правила нарушили! Одна шумиха в газетах чего стоит!
– Он настаивает, чтобы Соули была представлена ко двору.
– Повод? – Рай не удивился и не растерялся, зато я… у меня душа похолодела.
– Очередная годовщина победы в войне с Дурбором.
– Так это через неделю.
– Вот именно, – сказал Рэйс, снова к стакану прикладываясь. – Ну и со свадьбой велено поторопиться.
Я жалобно округлила глаза и повернулась к брюнету. Рай на меня не смотрел, он вообще из реальности выпал, вот только… по его лицу такая улыбка растекалась, что мне стало совершенно безразлично, что в любви мне так никто и не признался и предложения, как такового, не сделал. И в самом деле захотелось надеть роскошное белое платье, созвать тьму-тьмущую гостей и…
– Жениться будем в Вайлесе! – заявил черноглазый.
– Это еще почему? – Герцог был возмущен до крайности. – В Даоре уже…
Рэйс осекся, бросил быстрый взгляд на меня. А наследник упомянутого герцогства насторожился и посуровел.
– Что в Даоре?
– В Даоре все уже подготовлено, – выдержав ну очень долгую паузу, признался седовласый. – Только приглашения разослать осталось.
Слов у меня не было – одни эмоции. У мага, судя по всему, тоже.
– Отец…
– Я уже двадцать шесть лет отец! – вскинулся Рэйс. – И я хочу, чтобы свадьба моего единственного наследника состоялась в Даоре!
– А я не хочу! – воскликнул Райлен. Потом чуть смягчился и добавил: – Ссориться с тещей…
К тому, что желания невесты никого не интересуют, я уже начала привыкать. Но хоть что-то сказать нужно?
– А я… тоже не хочу. – Мужчины резко обернулись, вперились взглядами. Я лишний раз отметила, насколько они похожи. Ведь даже щурятся и губы кривят одинаково. – Быть представленной ко двору не хочу.
Райлен заломил бровь, а Рэйс шумно вздохнул и сказал:
– Девочка моя, ну ты ведь понимаешь, что это невозможно?
Конечно, понимаю, но попытаться стоило.

С тех пор как в моей жизни появился Райлен, ни дня спокойно не прожила. А с той поры, как познакомилась с их светлостью герцогом Даорийским, жизнь и вовсе в сплошной кошмар превратилась. И я пребывала в уверенности, что хуже быть не может, но мои иллюзии развеялись, едва началась подготовка к балу.
Казалось бы – ну чего особенного? Живем в одном королевстве, и протокол столичных приемов мало отличается от протокола приемов в Вайлесе. Каких-либо особенных танцев под сводами королевского дворца не танцуют и экзотических закусок не предлагают. А представление ко двору… ну тоже ничего необычного, если вдуматься. Главное – держать спину, улыбаться и делать вид, что тебя совершенно не заботят шепотки за спиной – точь-в-точь как у нас!
Несмотря на дрожь в коленках, я знала, что справлюсь. Вот только мужчины из рода Даоров… они помочь решили. В приказном порядке, разумеется.
Все началось с примерки бального платья. Она состоялась сразу после злополучного завтрака. Тот факт, что Рэйс озаботился этим вопросом заранее – заказал наряд в тот самый день, когда меня посетили мастер Эросит и госпожа Куна, радовал и тревожил одновременно. Облачаясь в белоснежный шелк, чувствовала себя куклой. А выслушивая комментарии мастера Эросита, который не мог пропустить столь важное событие, как первая подгонка, медленно зверела.
– Фигурка ничего, – окидывая очередным задумчивым взглядом, вещал он. – Но грудь нужно поднять, а декольте опустить. Еще вам, госпожа Соули, попку подкачать следует, но это так, к слову.
Я не могла не покраснеть. Просто впервые слышу это слово от мужчины, да еще и в отношении своих… форм. Уточнять, что значит «подкачать» не стала, но в том, что приличиями тут и не пахло, убедилась сразу же.
– Если с попкой разберетесь, я вас моделью возьму. На пару раз. Хотите?
Я покраснела еще гуще и отчаянно замотала головой.
– Этот цвет лица к наряду не подходит, – сообщил Эросит. – Прекращайте.
О Богиня…
– И панталоны свои дурацкие под платье надевать не вздумайте – это прошлый век. Я пришлю вам несколько комплектов хорошего белья, в нем и ходите.
В бестактности красноволосого творца я убедилась еще в прошлый раз, но… но это перебор. Я? В тех обрезках? Никогда! Впрочем, сообщать об этом Эроситу не стоит, пусть думает, что согласна.
– И еще вам следует немного похудеть, госпожа Соули. Тогда ваши прекрасные синие глаза будут казаться больше…
О Богиня! Как же я скучаю по госпоже Флер!
После общения с модельером пришлось снова спуститься в малую гостиную. Седовласого интригана ничуть не волновал изможденный вид воспитанницы и отчаянные зевки, которые уже не скрывала. Герцог достал толстенный альбом, водрузил его мне на колени и велел:
– Открывай!
Открыла. И в который раз убедилась, насколько непрост мой… почти свекор.
– А… а зачем? – единственное, что смогла сказать.
– На всякий случай, – заявил Рэйс. – Но учить только здесь!
– Учить?!
– Соули, так нужно, – сказал седовласый убежденно. И добавил с каким-то… разочарованием, что ли: – Мне запретили тобой рисковать.
Если б не бессонная ночь и, как следствие, дикая усталость, я бы возмутилась вслух, а так… О Богиня! Дай мне сил вытерпеть этого человека!
– Учи, девочка моя. Если что-то будет неясно – зови.
Альбом содержал подробнейший план королевского дворца и придворцовых территорий. Вплоть до системы тайных ходов и сокровищницы! Кое-где стояли особые значки – из сносок выяснила, что это обозначение типов магической защиты и заклинаний, вплетенных в стены. Интересно, откуда у властителя Даора такие сведения? Изучать хитросплетение линий было, конечно, интересно, но усталость взяла свое, я задремала. В итоге, пропустила главное событие дня – отъезд Райлена. Меня решили не тревожить, просто аккуратно перенесли в спальню, разули и укрыли легким покрывалом…
Брюнет уехал недалеко – перебрался из отцовского дома в гостиницу, но… сразу так тоскливо стало. Умом понимала – это для моего же блага, ведь жить под одной крышей с будущим мужем неприлично, вот только сердце все равно защемило, а настроение рухнуло в пропасть.
А потом стало не до грусти – мир сошел с ума окончательно!
К заучиванию схем дворца добавились занятия танцами – Рэйс решил, что мне лучше попрактиковаться перед балом. Встречи с Эроситом и двумя швеями не прекращались – мастер был недоволен нарядом, то и дело перекраивал лиф, расширял и сужал подол, менял декор с лилий на розы и обратно, и… в общем, мучил и меня, и помощниц. Кроме этого Рэйсу вздумалось обременить девичий ум знаниями о политической обстановке… От лекций их светлости глаза на лоб лезли, а подбородок приходилось придерживать ладошкой.
Нет, понятно, что у нас, в Верилии, все непросто. Все знают, что наследника у короля нет – ни прямого, ни косвенного, но…
– Соули, болтать об этом не нужно, – пояснял Рэйс. – Просто ты должна быть в курсе, чтобы глупостей не наделать.
Под «глупостями» подразумевались такие вещи, как проявление неучтивости по отношению к первому министру – господин Форан, по утверждению Рэйса, один из первых претендентов на трон; отказ в танце послу третьего мира – невероятно заносчивому и самовлюбленному типу, который склонен принимать любые личные неприятности за непочтение к своему народу; флирт, даже самый легкий, с сыном господина главного казначея, и многое-многое другое.
После таких наставлений, дополнительные занятия танцами перестали казаться чем-то ненужным. И даже похвалы господина Пьера – учителя, выписанного герцогом из столичного балетного училища, уже не радовали. Когда нервничаешь, танцевать действительно сложно, и если на балу, перед самым танцем, столкнусь с каким-нибудь господином Фораном… О Богиня, может, мне заболеть и не пойти?
Я уставала, как пони, который тянет гужевую повозку на вершину горы. Редкие визиты Райлена, жестко вписанные в рамки этикета, были подобны глотку родниковой воды, но новая волна жажды настигала слишком быстро. А сниться он почему-то не спешил, хотя каждый раз, укладываясь в постель, старательно повторяла имя и воскрешала в памяти образ.
На четвертый день после ужина я едва не разрыдалась и таки осмелилась сказать Рэйсу все, что думаю, о предстоящем знакомстве со столичным обществом. Меня ласково погладили по руке и без тени злорадства пояснили:
– Девочка моя, так надо. Если б не похищение и шумиха в газетах, мы бы смогли избежать этого бала. Я вообще планировал тебя представить на открытии осеннего сезона, и никак не раньше. Но рекомендации первого министра… их нельзя игнорировать.
Тем не менее занятий поубавилось, и альбом со схемами дворца у меня забрали. Правда, вместо него вручили три других – куда более толстых и, как ни странно, по-настоящему полезных.
– Эти тоже за пределы гостиной не выносить и об их существовании никому не рассказывать, – пояснил седовласый, а я… я нервно сглотнула и пискнула:
– Ясно.
Конечно, не расскажу! Если аристократы Верилии узнают, что кто-то кроме тайной канцелярии и Особого отдела собирает на них досье, такой крик поднимется – представить страшно.
– Сперва страницы с закладками посмотри, – добавил герцог и оставил в одиночестве.
Я послушно принялась за дело.
С фотографических портретов на меня взирали самые влиятельные люди двора. Не каждый из них обладал громким титулом, даже безродные попадались, и именно эти безродные, согласно пометкам Рэйса, представляли самую большую опасность.
Мне тут же вспомнилась наша госпожа Флер. Главная портниха Вайлеса тоже не имеет ни титулов, ни богатств, но пренебрегать мнением этой женщины не рискует даже мэр. Вот и в столице, оказывается, то же самое…
Запоминать имена было куда легче, чем схемы коридоров и залов, а читать… временами интересно, временами противно. Рэйс, он же про все писал. И хотя пометки были краткими, перед глазами, как наяву, вставали картины предательств, а душу заполняло чувство тревоги.
А потом я натолкнулась на особенный портрет.
Нет, закладки на этой странице не было, я ее совершенно случайно открыла. Тут же попыталась взять себя в руки и перелистнуть, но не смогла. С альбомной страницы на меня взирала та, при одном воспоминании о которой становилось неловко и… и рычать хотелось, если честно.
Госпожа Ларре отличалась неестественной, почти кукольной красотой. Точеное личико, маленький острый подбородок и прям-таки огромные глазищи. Портрет был черно-белым, но в девице без труда угадывалась платиновая блондинка. Цвет глаз? Вероятно, зеленый или темно-голубой.
В памяти тут же всплыли слова горничной – от таких девушек, как госпожа Ларре, не отказываются. Стало больно. Еще больней стало, когда представила, что Райлен идет рука об руку с графиней, шепчет ей на ушко комплементы и… О Богиня! Она же невестой была! И ей он наверняка самолично предложение делал! Такую, как она, невозможно просто взять и уведомить, такая, как она, подобного обращения не простит. А я?
Я закусила губу и решительно захлопнула альбом.
О Богиня! Что же мне делать? Как быть?

Глава 18

На бал мы выезжали в сумерках. В этот раз никакой коляски – карета с герцогскими гербами, запряженная четверкой белых лошадей.
Рэйс сидел напротив. От взглядов, которыми одаривал мой… почти свекор, хотелось забиться под сиденье или в окошко выпрыгнуть. Нет, ничего такого, просто властитель Даора пришел в восторг от моего платья и от прически и вообще восхитился. Принялся засыпать комплиментами, рассуждать о внуках и внучках – мол, красивые у нас с Раем дети получатся. А вот теперь, после десятого предупреждения, раздулся от гордости и продолжил выражать свое отношение молча.
Было невероятно приятно, но ужасно стыдно. Ведь я действительно старалась, собиралась с особой тщательностью, заставила горничную дважды переделать прическу, и я… впрочем, не важно.
Теперь сидела и переживала как никогда в жизни!
Мы ехали очень медленно – в честь годовщины победы были объявлены народные гуляния, и уступать дорогу карете никто не спешил. В центр города в кои-то веки пустили циркачей и вольных актеров, украсили фасады домов гирляндами, выкатили на площади бочки с вином и телеги с пирогами. В темнеющем небе уже расцветали первые фейерверки, отовсюду слышался смех.
Осознав, что начинаю меленько дрожать, я вздохнула поглубже, потом еще раз и еще, и…
– Очень красивые внуки получатся…
– Господин Рэйс!
Карета остановилась и спустя минуту снова тронулась. Аляповатый свет уличных гирлянд сменился другим – спокойным, торжественным, белым. Смех умолк.
Я отодвинула шторку, чтобы увидеть украшенную магическими светлячками подъездную аллею – не ту, по которой шла навстречу Райлену и журналистам после заточения в карцере, а главную.
О Богиня! Дай мне сил! И… и храбрости.
Едва лошади встали, дверца кареты распахнулась. Лакей в парадном камзоле и белых перчатках отступил и склонился в поклоне, пропуская Рэйса. После шагнул вперед, протянул руку, но был невежливо отстранен.
– Госпожа Соули, – позвал седовласый.
Я тяжело вздохнула, подобрала подол белоснежного платья и, опираясь на руку покровителя, выбралась из кареты. Взгляд скользнул по величественному фасаду – ночная подсветка дворца и впрямь впечатляла. Если бы не волнение, я бы охнула, подобно селянке, а так…
– Нравится? – шепнул седовласый. – Лучше, чем замок Кровавых?
Герцог, разумеется, ни на секунду не поверил, что неделю назад мы с Райленом на резиденцию верилийского монарха любоваться ездили. Он почти сразу вытряс из брюнета правду, но, как ни удивительно, не рассердился. Более того – властитель Даора исполнился какой-то странной радости, и я даже начала подозревать, что сделка, предложенная оборотням, была блефом.
Ведь тогда, на встрече с Вожаками, Рэйс вел себя совсем не так, как положено. Даориец дерзил и задирался, а уж его атака… Как заметил Жнец – один из сильнейших магов Верилии не мог не почуять, что кабинет защищен от применения магии. Тем не менее Рэйс использовал жезл и был выдворен из седьмого мира. И если раньше мне думалось, что герцог проверял мою выдержку, то после признания Райлена… в общем, закралось подозрение – Рэйса интересовали ум, смекалка и способность совершить небывалую дерзость. А именно – вернуть души оборотней вопреки желаниям покровителя и без его помощи.
Погруженная в собственные мысли, я едва заметила, как мы миновали несколько залов и поднялись по широкой мраморной лестнице. Очнулась, когда услышала шум разговоров и тихую лирическую музыку. Впереди, в десятке шагов, распахнутые двери бального зала. О Богиня! Кошмар продолжается, да?
Рэйс успокаивающе похлопал по руке, я невольно вздрогнула и сжала герцогский локоть куда сильней, нежели позволено.
– Девочка моя, улыбайся, – напомнил властитель самого крупного герцогства Верилии, мой официальный покровитель, и… нет, в наших родственных отношениях сама Богиня ногу сломит.
А в следующее мгновение церемониймейстер грохнул посохом об пол и пробасил:
– Рэйслин из рода Даоров.
А потом грохнул снова – этот звук был не просто страшным, ужасающим! – и объявил еще громче:
– Соули из рода Астиров.
О Богиня! Только бы не споткнуться!
Шаг. Еще один. Третий, четвертый. Спина прямая, подбородок повыше, на губах приличествующая моменту улыбка. Коленки дрожат, зато щеки белее снега – от страха кровь в жилах застыла, покраснеть при всем желании не смогу.
Кажется, мы приехали одними из последних – народу в бальном зале больше, чем семечек в тыкве. Но разглядеть толком невозможно, узнать тех, о ком читала в рэйсовских альбомах, тоже – мир перед глазами плывет.
Кто-то спешит навстречу, и я едва способна угадать в черноглазом брюнете Райлена.
– Госпожа Соули, – выдыхает маг, одаривает учтивым поклоном, а я… я понимаю, что ответный реверанс невозможен – ноги одеревенели!
– Господин Райлен…
И все-таки я смогла! Наверное, этот реверанс был лишен должной грации, но я справилась!
Как в полусне подала брюнету руку, позволила коснуться губами пальчиков.
– Госпожа Соули, вы невероятно красивы сегодня. – Его голос прозвучал хрипло. – И вы, конечно, понимаете, что я намерен просить у вас все танцы всех трех актов?
– Но ведь нам настоятельно рекомендовали держаться приличий, – опуская ресницы, пробормотала я.
Ответ брюнета прозвучал очень тихо:
– Уверен, что, увидев вас, господин первый министр простит мне эту дерзость.
Когда приличной девушке сказать нечего, она приседает в реверансе. Я давно перестала ощущать себя приличной, но реверанс сделала и руку Райлену подала. Не для танца, нет. Танцы еще не начались, и если ничего не путаю в протоколе, нам еще не меньше часа ждать. Райлен требовал возможности вновь прикоснуться к моим пальчикам – жест не слишком приличный, но допустимый.
Я подала руку, замерла и…
– Господин Райлен! – очень возмущенно, но все-таки шепотом.
– Госпожа Соули? – ответил дерзко, с улыбкой.
Нет, покраснеть я не могла, но тем не менее. Просто даориец не поцеловал, он… он укусил.
Рядом тихо хихикнул тот, кому вообще-то положено блюсти мою репутацию.
– Вы невыносимы, – прошипела я. – Оба!
– А вы прекрасны и невероятно притягательны, госпожа Соули, – парировал Райлен. – И вам несказанно идет белый цвет. Впрочем, я это еще в Вайлесе заметил.
И снова нежеланный румянец. Жгучий, яркий! И запоздалое понимание – этот укус меня спас, выдернул из объятий парализующего ужаса. Но мага этот факт все равно не извиняет!
– Господин Рэйслин? – окликнул кто-то.
Я тоже на зов повернулась. К нам приближался коротышка в камзоле, расшитом золотой нитью. Ворот-стойку украшали два крупных бриллианта, но в свете магических светильников камни блестели не столь эффектно, как лысина.
– Господин Форан! – Радость властителя Даора, как и предписано этикетом, была неотличима от настоящей.
Герцог отвесил учтивый поклон, Райлен тоже поклонился. Господин первый министр ответил тем же и уставился на меня.
– Позвольте представить вам мою воспитанницу и будущую невестку, – задирая подбородок едва ли не до звезд, сказал Рэйс. – Госпожа Соули из рода Астиров.
Я присела в глубоком реверансе и одарила коротышку скромной улыбкой, а Рэйс продолжал соблюдать правила:
– Госпожа Соули, позвольте представить вам господина Форана. Вы о нем, безусловно, слышали.
– Для меня большая честь… – Голос, слава Богине, не дрогнул.
Первый министр расплылся в улыбке, облобызал ручку, сказал пару комплиментов. Потом несколько фраз о погоде, о столице, задал несколько ничего не значащих вопросов о Вайлесе и, наградив напоследок еще одним комплиментом, удалился.
Я украдкой выдохнула – все оказалось не так страшно, как думалось.
– Умница, – шепнул мой покровитель и повел к компании из двух разодетых женщин и трех не менее разодетых мужчин. Рай последовал за нами.
Знакомство с высшим светом началось.
Примерно через четверть часа я осознала то, что остальные, вероятно, поняли сразу: меня не представляют, мной хвалятся. Причем делают это с нескрываемым удовольствием, временами переходящим в злорадство. Правда, радость властителя Даора не отменяла шепотков и недобрых взглядов, которыми одаривали по большей части дамы, но к такому вниманию я еще со времен Вайлеса привычна.
Райлен все это время держался… на грани приличия. Наследнику герцога не следовало сопровождать нас, но он, подобно черной тени, ни на шаг не отставал. И даже откровенное хихиканье придворных дам и снисходительные улыбки кавалеров брюнета не вразумляли.
А потом маг эту самую грань перешел…
– Госпожа Соули, могу я рассчитывать на танец? – спросил эльф. Тот самый посол третьего мира, отказывать которому ни в коем случае нельзя.
Помня науку Рэйса, открыла рот, чтобы выдохнуть любезное «конечно…», но меня перебили:
– Простите, господин Даларэль, но это невозможно. Я поймал госпожу Соули на слове, и теперь все ее танцы принадлежат мне.
Рэйс заметно напрягся, господин Улькан – королевский казначей, которому выпала сомнительная честь развлекать иномирного посла, – тоже. А вот эльф… Зря на него, наверное, наговаривали. Он закусил губу, явно борясь с желанием рассмеяться, а когда вернул самообладание, сказал:
– Я так и знал. – И, выдержав еще одну паузу, добавил: – Так и знал, что блоха… э… простите, оборотни меня обмануть хотят.
Удержать лицо не удалось никому, даже крайне сдержанный господин Улькан бровь приподнял.
– Они предлагали пари, – пояснил эльф. – Я отказался.
Оборотни? Здесь? Интересно кто?
Я мазнула взглядом по залу, но никого не увидела.
– Послы. Господа Осток и Ревуш, – тихо пояснил герцог, а я вздохнула с облегчением. О Богиня! Спасибо тебе! Хотя…
Милая, дорогая моя Богиня! Я знаю, ты все можешь! Пожалуйста, сделай так, чтобы в этот раз драки с оборотнями не было! Просто такого скандала я точно не переживу…

Первым танцем объявили вальс. Едва великосветское общество расступилось, освобождая центр зала, моя ладошка перекочевала с локтя Рэйса на локоть Райлена. К собственному стыду, я совершенно не заметила, как это случилось, но улыбки окружающих стали значительно шире. Гримас и неприязненных взглядов тоже прибавилось, но они почему-то не заботили совершенно. Куда больше волновал горьковатый запах парфюма и невероятный жар, исходящий от Райлена. Или это я горю?
– Госпожа Соули, – позвал брюнет. – Госпожа Соули, я… безумно скучал.
Я не сумела скрыть улыбку и опять покраснела.
– А вы помните, как приходили ко мне в гостиницу в Вайлесе? – продолжал смущать даориец. К счастью, говорил он тихо.
Я покраснела еще гуще. Просто мне… второй визит в гостиницу вспомнился – тот, который во сне был. Кстати…
– Господин Райлен, почему вы мне больше не снитесь? – прошептала я, отстраняясь и приседая в положенном реверансе.
Мужчины приветствовали партнерш по предстоящему танцу поклонами. Первый аккорд, и пары сошлись. Я оказалась в ловушке его рук, но выбираться из капкана не хотелось, скорее наоборот – пришлось приложить усилия, чтобы заставить себя выдержать нужную дистанцию.
Мир пришел в движение. Казалось бы, что может быть проще вальса с его незамысловатым «раз-два-три»? Но сердце исполнилось радости, а душа, кажется, обрела крылья. Впрочем, дело, конечно, не в вальсе, в партнере.
– Не знаю, госпожа Соули. Я могу только предполагать.
– И каковы ваши предположения, господин Райлен?
Улыбнулся. Добро так, тепло…
– Я точно знаю, что сны связаны с обрядом, который мы прошли в седьмом мире. И полагаю, что все зависит от расстояния. Я слишком близко, госпожа Соули.
– Почему вы думаете, что дело в расстоянии?
– Я поменял три гостиницы. Последняя на самой дальней окраине города, и этой ночью во сне я сумел учуять ваш след.
О Богиня!
А черноглазый продолжал:
– Видимо, тот, кто создавал матрицу этого заклинания, был убежден, что только непреодолимо большое расстояние может заставить супругов уснуть врозь. А тем, кто спит в одной постели, совместные сны ни к чему…
О Богиня! Кто меня за язык дернул? Если бы я знала, в какие объяснения выльется этот вопрос, я бы его наедине задала. Или не задала вовсе…
– Обожаю, когда ты смущаешься, – прошептал Райлен.
Я послала брюнету гневный взгляд и отдалась танцу.
Потом были два контрданса – «Начало лета» и «Солнечное утро», после которых окончательно успокоилась и почти расслабилась. Возвращаясь к Рэйсу, даже улыбалась – просто господин Осток, неожиданно затесавшийся в нашу шестерку, напоследок очень смешную рожицу скорчил. Кажется, оборотень не в восторге от умеренности верилийской хореографии, кажется, он считает наших женщин слишком холодными.

Рэйс и Райлен не отходили от меня ни на шаг, но чувство тревоги, возникшее в конце первого акта, не отпускало. Оно сотней острых иголочек кололо кожу, холодило сердце. В какой-то миг я не выдержала и начала украдкой озираться, чтобы почти сразу найти изумительную блондинку в белом платье.
Госпожа Ларре стояла неподалеку в компании двух подружек и дамы преклонных лет. Последняя была одета в платье цвета горького шоколада, украшенное черными кружевами, что свидетельствовало об умеренном трауре. В нашу сторону дамы не глядели, но что-то подсказывало – следят, причем пристально. И говорят наверняка о нас.
Я отвела глаза и едва не подпрыгнула, когда за спиной раздался голос Центруса:
– Добрый вечер. Госпожа Соули, вы изумительны. Рэйс. Рай.
Пришлось повернуться и присесть в реверансе. В этот миг я была бесконечно благодарна архимагу за то, что подарил возможность повернуться к залу спиной – без повода это было бы неприлично.
– Господин Центрус, – пролепетала я.
Райлен отвесил положенный поклон. Рэйс тоже здоровался сдержанно.
– Отличный прием, не находите? – вопросил глава Ордена.
– Замечательный, – подтвердил Рэйс. – Жаль, что их величество своим присутствием не почтит.
– Увы, король слишком слаб, – ответил Центрус. – В отличие от газетчиков.
– То есть? – Властитель герцогства Даор вздернул бровь.
– Газетчики возмутились, что устроители бала отказали им в возможности осветить сие мероприятие. Даже протестную петицию в адрес королевской канцелярии направили. Грозят разоблачительными статьями…
Рэйс улыбнулся уголком рта, потом сказал:
– Думаю, позиция устроителей бала обоснована. Последние годы газетчики позволяют себе слишком много.
Я невольно улыбнулась. О Богиня! Как им удается столь хорошо под нормальных людей маскироваться? Стоят такие спокойные, сдержанные и даже разговаривают как должно. Всегда бы так.
А в следующий миг Центрус иллюзии разрушил – наклонился ко мне и спросил:
– Госпожа Соули, так вы беременны? Или все-таки нет?
Щеки вспыхнули в момент, взгляд приклеился к полу. Амулет, подаренный Хелгой, я не надела – просто не посчитала нужным. И даже не задумывалась, что отвечать, если кто-нибудь из магов поинтересуется.
– Да, господин Центрус, – прошептал Райлен. Я глубоко вздохнула, а черноглазый добавил: – Мы беременны.
«Мы»? Он сказал «мы»?!
– Но мы скрываем, – продолжал даориец. – И вас просим помолчать.
– Такая хорошая маскировка ауры? – изумился архимаг. – Ведь ни следа…
Кажется, он что-то еще сказать хотел, но передумал и переключился на Рэйса:
– У меня к тебе дело. Отойдем?
Герцог одарил нас с Райленом строгим взглядом, коротко кивнул и последовал за главой Ордена. Не воспользоваться таким моментом я не могла:
– Рай! Зачем ты солгал?
Как по мне, брюнет должен был развеять миф о беременности. Причем до того, как кто-нибудь из магов проболтается. Что касается самих магов – у них совершенно иные представления о жизни и приличиях, они бы поняли. Более того – они бы наверняка оценили смекалку Рая.
– Ну как тебе сказать…
– Скажи как есть!
– Ребята так обрадовались, – послав нежный взгляд, пояснил даориец. – Не хочу их расстраивать.
О Богиня! Что он несет?
– А ты понимаешь, что через девять месяцев эти «ребята» захотят увидеть ребенка, а… а ребенка не будет!
– Через восемь, госпожа Соули, – поправил мой… мой кошмар ночной – вот кто он! – Но мы что-нибудь придумаем.
У меня рот приоткрылся – то ли от возмущения, то ли от удивления. Что мы можем придумать? Если Рай решил, что буду лгать про выкидыш – он глубоко заблуждается. Такими вещами не шутят! И вообще! Какие ребята? Ну какие, к тролльей маме, ребята?! Он хоть представляет, какой разразится скандал, если тайна откроется? Меня назовут падшей женщиной! От моей и без того потоптанной репутации даже праха не останется!
– Господин Райлен… – начала было я, но меня перебили:
– Господин Райлен, простите… – Мужчина в форме дворцовой обслуги низко поклонился. – Простите, но к вам посыльный.
Маг нахмурился, а я… я глубоко вздохнула и нацепила на лицо маску невозмутимости. Как бы там ни было, а лишних поводов для сплетен давать нельзя, их и без того немерено.
– Какой еще посыльный? – вслух удивился черноглазый.
– Посыльный из гостиницы, в которой вы остановились, – пояснил лакей. – Он ждет у главного входа. Уверяет, что принес срочное письмо.
Рай напрягся, но кивнул. Кажется, он о чем-то вспомнил. Видимо, в самом деле ждал послание.
– Сейчас подойду. – И уже мне: – Госпожа Соули, прошу.
Брюнет подставил локоть, недвусмысленно намекая, что оставлять меня в одиночестве не намерен. О Богиня! Но ведь это так глупо – идти вместе с Райленом к посыльному. А что люди подумают, если мы удалимся? Уж кто-кто, а светские кумушки в историю с письмом никогда не поверят.
– Я подожду здесь.
– Нет, – решительно возразил маг.
– Господин Райлен, со мной ничего не случится. Я буду стоять здесь, ни с кем не заговорю, и…
– Уверены? – перебил брюнет.
Я кивнула, но Райлен не успокоился. Повернулся к слуге, велел:
– Разыщите господина Рэйслина из рода Даоров и передайте, что Соули из рода Астиров требуется его компания.
После поймал мою руку, поцеловал пальчики и шепнул:
– Я быстро.
Я глядела вслед магу и отчаянно силилась понять – почему он так себя ведет? С одной стороны, желает уберечь от всех и вся, а с другой… раз за разом подставляет под удар мою репутацию. Правда, он не раз эту самую репутацию спасал, да и свою бережет не сильно… Вот сейчас – вместо того чтобы пересечь зал спокойным, приличным моменту шагом, почти бежит, привлекая ненужное внимание. И если злые языки скажут, что бежал от меня, то остальные… они все равно догадаются, что причина спешки – нежелание покидать невесту.
А я? Что мне со всем этим делать? О Богиня… Кажется, я окончательно и бесповоротно запуталась. Потерялась в собственных чувствах, мыслях и… и в его поступках потерялась. Он ведь любит меня, правда? Если б не любил, не стал бы добиваться с такой настойчивостью, не стал бы драться с оборотнями и интервью Виксу Сиятельному не дал. По крайней мере не такое откровенное.
Но при этом мой черноглазый даориец продолжает скрывать свои эмоции и совершенно не спешит оправдываться за издевательства над Линаром и ту историю с вечеринкой. А ведь он не может не понимать, что слова «сожалею» мне недостаточно.
А еще он до сих пор не признался в любви. Ну а свадьба… О Богиня! Я начинаю чувствовать себя мебелью. То ли пуфиком, то ли стулом…
– Госпожа Соули?
Я повернула голову и едва не вздрогнула. О нет, только не господин Форан!

Глава 19

– Госпожа Соули, вы, как погляжу, совсем заскучали? – Толстощекое лицо первого министра озарила вежливая улыбка.
Я тоже вежливость проявила – присела в легком реверансе, ответила:
– Нет, господин Форан. Что вы! Разве можно заскучать на таком приеме?
Коротышка понятливо хмыкнул, быстро огляделся.
– А где ваши коршуны? Неужели решились оставить вас в одиночестве?
– Мои… кто?
Улыбка министра стала стократ шире, во взгляде блеснуло озорство.
– Господа Райлен и Рэйслин. Они весь вечер над вами как коршуны над голубкой.
О Богиня! С чего это господина Форана на поэтику потянуло? По рассказам герцога, господин первый министр – человек жесткий, временами жестокий, и он последний, кто на подобные эпитеты способен.
Коротышка тем временем выдернул из рукава белоснежный платок и промокнул лысину.
– Жарко здесь, не находите?
– Разве что чуть-чуть, – потупившись, пролепетала я. Отвечать решительным «нет» на такие вопросы, увы, нельзя. Даже когда дрожишь от внезапно охватившего озноба.
– В таком случае предлагаю проветриться. – Вежливая улыбка превратилась в хищный оскал, а мне совсем дурно сделалось. – Подышать свежим воздухом!
Оглядываясь в поисках Рэйса или хотя бы Остока с Ревушем, я искренне надеялась, что этот жест выглядит естественно. А не найдя, решилась на отчаянный шаг:
– Простите, господин Форан, но я обещала жениху, что дождусь его.
– По́лно, госпожа Соули! – воскликнул коротышка. – Ваш жених расстроится куда сильней, если найдет вас упавшей в обморок от духоты.
Это что, угроза?
– Я не склонна к обморокам, господин Форан. – Я все еще пыталась улыбаться. – Вы же знаете, я выросла в провинции, а там…
– Госпожа Соули, я настаиваю.
Коротышка подставил локоть и отчетливо скрипнул зубами. О Богиня!
В миг, когда моя ладошка легла на локоть первого министра, в зале появились слуги с подносами. Напитки, закуски и маленькие пирожные, выпеченные личным поваром его величества, увлекли гостей настолько, что наш уход мало кто заметил. Совпадение показалось неслучайным, но я постаралась не подавать виду.
Ушли мы недалеко – на балкон, скрытый за роскошной золотой гардиной. Тот факт, что в столь приятный летний вечер никого из гостей на балконе не обнаружилось, не удивил, в отличие от полного безмолвия. Ведь в городе торжества, а народ всегда ведет себя шумно, да и в бальном зале отнюдь не тихая музыка играет.
– Полог, госпожа Соули, – пояснил Форан. И добавил едва слышно: – Хоть какая-то польза от этой магии.
О том, что магию и магов господин первый министр недолюбливает, я знала – прочла в альбоме Рэйса. Странным такое отношение не казалось, его единственная дочь – магиня с сильнейшим даром в защитной магии.
По слухам, господин Форан категорически отказался отдавать наследницу в академию, а она, наоборот, учиться хотела. Да так сильно, что додумалась явиться в резиденцию Ордена и потребовать оградить от нападок отца и позволить сдать вступительные экзамены. Девочке на тот момент семь было… Вот теперь она учится, а господин Форан бессильно скрипит зубами. Ну и счет неоплаченный к магам имеет.
Я отпустила локоть господина первого министра и отошла к парапету. В темном небе расцветали разноцветные фейерверки, легкий теплый ветерок ласкал кожу. Хотелось притвориться, будто наслаждаюсь этими прикосновениями, но риск переиграть был слишком велик.
Говорить тоже не спешила, так что начинать беседу пришлось Форану:
– Госпожа Соули, я бы хотел услышать пояснения по седьмому миру.
– Простите? – Нет, я действительно не поняла вопроса.
– Как так получилось, что вы стали нареченной Веймор? – уточнил коротышка.
Веймор… А ведь я так и не разобралась, чем род от стаи отличается. Возможно, в представлении жителей седьмого мира это одно и то же? Впрочем, не важно. Сейчас не важно.
– Оборотни учуяли во мне родственницу.
– Неужели? И как такое возможно?
Лгать было бессмысленно – родители не скрывали близняшек от лекарей, значит, при должном желании Форан сможет установить причастность моей семьи к седьмому миру. К тому же разглядеть в Миле с Линой след оборотней любой маг способен, а они, хоть и молчуны, на прямые вопросы столь высокопоставленной шишки отвечать обязаны.
– Дело в том, что моего деда оборотень покусал. Вот мне и передалось что-то… особенное.
– «Покусал»? – искренне удивился министр. Теперь он стоял рядом – пришлось повернулся и выдержать сверлящий взгляд.
– Да, господин Форан. Понимаете, в Вайлесе… – Я замялась. Нет, родной городок не жалую, всегда считала его диким захолустьем, но говорить плохо о малой родине не хотелось. – В Вайлесе все иначе. У нас нет посольства седьмого мира, и вообще… там мало кто о других мирах помнит. Появление оборотня никого не насторожило. Ну и о том, что зверь разумен, никто даже не задумался.
– А штатный маг?
Ох, не знаю, каков был штатный маг во времена деда, а из тех, которые мне помнились, один только Райлен по-настоящему в магии разбирался.
– У нас магический фон спокойный, – повторила я. – Происшествия, требующие особого вмешательства, редки. Мы привыкли разбираться сами. Возможно, штатный маг про оборотня даже не узнал.
– Ну… допустим. И что дальше? Тот оборотень, как понимаю, из стаи Кровавых был, из рода Вейморов?
– Я о таких тонкостях не знаю. Просто когда оборотни меня увидели – сразу приняли.
– Что, даже метки не поставили?
Я стыдливо опустила глаза. С двумя золотыми кругляшами, которыми одарили Жнец и Стремительный, уже смирилась, но приличная девица просто не может выказывать радость по поводу испорченной кожи.
– Отчего же? – пролепетала я. – Поставили.
– Покажете? – огорошил Форан.
Вот теперь вспыхнула по-настоящему.
– Извините, но у оборотней так не принято, а я законы стаи нарушать не вправе.
Да, ложь. Но не объяснять же министру, что метки сейчас на животе.
– Никогда не замечал, чтобы представители седьмого мира скрывали метки.
– Мужчины не скрывают, – нашлась я. – Для женщин закон другой.
Собеседник хмыкнул и отстал. Тут ведь действительно противопоставить нечего – своих женщин оборотни иномирцам показывают редко. Сомневаюсь, что министр когда-либо удостаивался чести видеть хотя бы одну из них.
– А зачем вы ходили к оборотням, госпожа Соули?
О Богиня! А тут-то о чем врать? Говорить про намерение Рэйса продать души и заполучить особые привилегии для рода Даор точно нельзя.
– Я сопровождала господина Рэйслина.
– А он? Что забыл у блоха… э… оборотней?
Я поморщилась, давая понять, что оговорка неприятна. Ведь Форан нарочно эту оплошность допустил.
– Не знаю. Господин Рэйс не сказал. А когда перешли в седьмой мир, слова ему не дали, потому что… ну потому, что меня заметили.
– А как получилось, что вы остались в седьмом мире в одиночестве?
– Я не одна была, а с господином Быстрым…
– Не придирайтесь к словам, – перебил министр. – Почему Рэйслин вернулся, а вы нет? Почему он вас оставил?
– Господин Быстрый поклялся, что зла мне не причинят. А я… ну… – Опять потупилась и даже покраснеть умудрилась. – Просто меня любопытство пробрало, господин Форан. Я же впервые в чужой мир попала.
Тихое сопение явственно намекало – Форану мои ответы не нравятся. Кажется, он жаждал скандальных подробностей и страха. Еще неделю назад я бы непременно оправдала надежды, но… я слишком долго общалась с Рэйсом. В сравнении с властителем Даора господин первый министр – душка. Противостоять ему легче легкого.
– Стало быть, вы – авантюристка? – выдержав ну очень долгую паузу, усмехнулся Форан.
Снова потупилась – приличной девушке на подобные слова положено отвечать либо пощечиной, либо обмороком. Ведь авантюристки только среди магинь и куртизанок встречаются.
И опять пауза, но на сей раз короткая и какая-то… злая, что ли.
– Что ж, госпожа Соули, я вас понял.
Отступив на шаг, присела в глубоком реверансе.
– Знаю, что просить не распространяться об этом разговоре бессмысленно, – продолжал тем временем министр, – но я буду надеяться на ваше благоразумие.
«Боитесь, что оборотням пожалуюсь?» – едва не спросила я. К счастью, прикусывать язык не впервой, сдержаться успела.
– Конечно, господин Форан.
Коротышка вздернул подбородок, круто развернулся и поспешил прочь. Невежливо с его стороны, но я была несказанно рада, что возвращаться в зал предстоит одной. Выждав несколько минут, развернулась и даже пару шагов сделать успела, как золотая гардина отодвинулась, пропуская на балкон девушку в белоснежном платье. За ней безмолвной тенью следовала пожилая компаньонка. Увидав меня, дамы застыли, но я точно знала – их удивление притворно. Караулили? Или это прощальная шпилька от господина Форана?
– Хм… – протянула та, что в трауре.
Графиня Ларре склонила голову набок и чуть заметно прищурилась. А глаза у нее, как и предполагала, зелеными оказались. Мне бы уйти и забыть, но путь к отступлению был отрезан. Дамы ждали, а я… поняла вдруг – не могу! Пусть мы не представлены, но притворяться, что не знаем друг о друге, бессмысленно. Согласно приличиям, я должна приветствовать госпожу Ларре первой, ведь она графиня, а я всего лишь безродная девица из провинции. Вот только… не могу!
– Соули из рода Астиров? – вздернув подбородок, вопросила безымянная компаньонка. И столько высокомерия в голосе, столько строгости.
Я кивнула. Медленно, едва заметно. А дама озвучила очевидное:
– Ваши манеры, госпожа Соули, оставляют желать лучшего.
Конечно, мне следовало устыдиться. А после извиниться и склониться перед графиней – ведь ее спутница прямо указала на оплошность, но… я не шелохнулась.
Компаньонка госпожи Ларре только этого и ждала.
– Бедный Рэйс, – прицокнув языком, протянула она, – получить в невестки такую особу… Врагу не пожелаешь! Госпожа Соули, вы совершенно несносны. Если не научитесь вежливости, свет никогда вас не примет.
Еще один шанс согнуться перед графиней Ларре и извиниться за оплошность. И еще одно доказательство моей испорченности – шанс я не просто упустила, проигнорировала.
– М-да…
Безымянная дама прям-таки пронзала взглядом, а белокурая графиня…
О Богиня! После случая с горничной я много думала о том, какая она, эта Ларре. Сперва виделась обычная заносчивая девица, каких среди именитых и благородных сотни, а потом… потом я отбросила эмоции и пришла к выводу, что Райлен бы ни за что не согласился связать свою жизнь с подобной особой. Может, он и наследник самого большого герцогства Верилии, но свое отношение к великосветским жеманницам уже показал на примере госпожи Вайи. Я мысленно наделила графиню самыми лучшими качествами и мягким, покладистым характером. Она представлялась доброй, нежной, чуточку наивной. Увы, личная встреча иллюзии развеяла. На лице бывшей невесты Райлена ни тени сострадания или сочувствия, затаенное злорадство, и только.
– Вам будет сложно соответствовать Райлену, – вновь заговорила компаньонка. – Ведь он в отличие от вас воспитан блестяще.
– Тетушка, пожалуйста, перестаньте… – пролепетала Ларре. – Я уверена, госпожа Соули обязательно научится.
– Дурное происхождение исправить невозможно! – огрызнулась дама. – Но Рэйслин из рода Даоров этого явно не понимает. Что ж, я буду вынуждена рассказать герцогу о нашей встрече и указать на ошибки.
Конечно, мне следовало испугаться – ведь это угроза, причем неприкрытая. Вот только стоило вообразить разговор с Рэйсом, губы сами в улыбке растянулись.
– Я сказала что-то смешное? – громко возмутилась безымянная.
Ответить я не успела. Гардина резко отлетела в сторону, и перед нами возник широкоплечий лохматый парень. Стильная одежда и легкий аромат парфюма звериную сущность не скрывали, даже наоборот – подчеркивали. И хотя оборотень был незнаком, обрадовалась ему как родному.
А потом случилось невероятное – парень шагнул навстречу, согнулся в нижайшем поклоне и сказал:
– Ваше высочество, простите, что вмешиваюсь, но не могли бы вы вернуться в зал? Мы волнуемся.
– «Высочество»? – недоуменно выдохнула госпожа Ларре.
Секундная заминка, и до лохматого дошло. Или он просто общую атмосферу наконец почувствовал?
Обернувшись к дамам, отвесил кивок и пояснил:
– Госпожа Соули, нареченная Веймор, признанная сестра наших Вожаков. В иерархии вашего мира ее титул равен титулу принцессы, отсюда такое обращение. – И уже мне: – Простите, нас не предупредили, что эти сведения засекречены.
– Они не засекречены, – пробормотала я, мельком удивляясь собственной смелости. – Просто мне не хотелось афишировать титул.
Бровь оборотня поползла вверх, но сил придумывать объяснения тому, чего сама не понимаю, не было. Поэтому просто протянула лохматому незнакомцу руку и позволила вывести себя в зал.
И лишь когда по ушам ударил гром музыки, спросила:
– А… а вы кто?
– Я работаю в посольстве, – тихо пояснил парень. – На этом вечере присутствую в качестве одного из ваших телохранителей.
– «Одного из»?!
– Тише, ваше высочество. Если не считать Остока с Ревушем, нас трое.
Вот теперь я спокойствие утратила окончательно.
– Почему вы не предупредили?
– Не велено, – отозвался оборотень.
– А Райлен и Рэйс о вашем присутствии знают?
– Нет. Их тоже в известность не ставили, – сказал лохматый. Добавил чуть слышно: – Чтоб не расслаблялись.
Я прям-таки захлебнулась возмущением. Ну, оборотни! Ну, жуки! А с виду такие простые и к интригам совсем несклонные!
– Значит, вы видели, как меня господин первый министр уводил?
– Видели, – признал нежданный охранник. – Мы контролировали ситуацию, если вы об этом.
– Как?
– Эмоции, ваше высочество, – пояснил блох… э… нет, не нужно их так называть, даже когда доводят.
– Но там же полог был!
– Этот полог экранирует только звук, а эмоции пропускает прекрасно. Кстати, о чем говорили с Фораном?
– О моей принадлежности к роду Веймор, – не стала лукавить я.
Оборотень хмыкнул, я почувствовала исходящую от него неприязнь. Чувства адресовались министру.
– Он не имел права вас допрашивать, – сказал лохматый. – Но раз все уже случилось, будьте добры пересказать ваш разговор. Нам нужно скорректировать легенду.
– Простите?
Прежде чем ответить, оборотень одарил задумчивым взглядом.
– Правду о вашем появлении в седьмом мире рассказывать запрещено. Об истинных причинах второго визита даже Большому Совету не сообщили. На случай допросов Ревуш и Райлен составили легенду, она известна всем заинтересованным лицам. Нам нужно скорректировать легенду, иначе ваша ложь вскроется.
– С чего вы решили, что я лгала?
Губы телохранителя дрогнули в улыбке.
– Простите, ваше высочество, но нужно быть полной дурой, чтобы сказать правду. Уверен, вы не такая.
Я густо покраснела и опустила глаза. О Богиня! Зато теперь точно знаю, что передо мной оборотень – только блохастые на подобную бестактность способны. Ну и… мужчины из рода Даоров.
Тот факт, что меня даже не предупредили о возможном допросе, обижал, но разговор с господином Фораном все равно пересказала. А когда закончила, подняла голову и тут же наткнулась на разъяренный взгляд. Нет, ярился не оборотень, а Райлен, который стоял в дверях.
Даориец ругнулся и стремительно направился к нам. Сердце похолодело.
Только теперь обратила внимание, что лохматый телохранитель стоит непозволительно близко и сжимает мою ладошку куда крепче, чем позволяет этикет. Впрочем… этикет подобные прикосновения вообще не позволяет, по крайней мере наш, человеческий.
– Бегите, – выдергивая руку из капкана, выдохнула я.
Лицо оборотня вытянулось, брови взмыли на середину лба.
– Бегите, господин… эм… как вас там!
Снова не понял. О Богиня!
– Если вы сейчас же не исчезнете, будет скандал!
– «Скандал»? Какой скандал?
О Богиня! Он издевается, да?
Райлен был еще далеко, но я уже слышала тихое рычание и хруст разминаемых пальцев. Снова взглянула на оборотня, и… да, он издевался! Волна чужого безудержного веселья накрыла с головой.
– Господин оборотень!
– Простите, ваше высочество, – разулыбался лохматый. – Мы наслышаны о темпераменте Отчаянного, но видеть его злость воочию…
Я не дослушала – глупо проявлять вежливость, когда стоишь на краю пропасти, да еще под порывами ветра. Прошипев пару слов, слышанных в кабинете главы Особого отдела, ринулась навстречу черноглазому.
– Рай…
– Госпожа Соули, уйдите! – рыкнули в ответ и попытались проскользнуть мимо. Туда, где ухмылялся приставленный оборотнями телохранитель.
Никогда не думала, что способна на такую дерзость, но… я извернулась и заступила даорийцу дорогу. А потом еще и руки раскинула, загораживая лохматого.
– Господин Райлен, не смейте!
Только теперь на меня взглянули осмысленно, а я… я решила воспользоваться ситуацией и добавила:
– Господин Райлен, если вы и этого оборотня побьете, я буду вынуждена расторгнуть помолвку. Потому что жить со столь неуравновешенным человеком не в силах.
Лицо мага и до этого добротой не отличалось, теперь же его совсем перекосило. Мои запястья оказались в плену, а ушка коснулся очень злой шепот:
– Вы не можете расторгнуть помолвку, госпожа Соули. Если забыли, напоминаю: наша помолвка и предстоящая свадьба – чистая формальность.
Стало обидно. До дрожи, до колик, до слез! Формальность? Ну, знаете…
Каблук вонзился в ногу даорийца… сам. Ну, то есть я совершенно не осознавала, что делаю. И рука из захвата сама по себе вырвалась, жаль только пощечина не удалась – перехватил.
– Соули? – И столько недоумения в голосе, столько… обиды?
Слезы выпорхнули из глаз прежде, чем вспомнила, что стоим посреди бального зала под прицелом десятков взглядов. О Богиня! Ну почему? Почему я такая невезучая?
– Соули, ты чего? – пробормотал Райлен. Запнулся.
Спустя минуту я осознала себя на диванчике, скрытом в одной из ниш. Руки в ладонях Райлена, щеки огнем горят, во рту солоно, потому что губу прокусила, пытаясь не зарыдать в голос.
– Девочка моя, прости. Прости, не сдержался. Голову теряю, когда блохастых рядом с тобой вижу. Такого больше не повторится, клянусь.
Пришлось вновь закусить губу, но всхлип сдержать не сумела.
– Ну при чем тут оборотни?!
Маг застыл.
– Прости, не понял.
– Свадьба, господин Райлен!
– А что? – нахмурился черноглазый.
– Вы даже не спросили, согласна ли я!
На лице даорийца отразилось недоумение. Причем настолько искреннее, что я даже улыбнулась сквозь слезы.
– А вы не согласны? – упавшим голосом спросил он.
Ну что тут ответишь? Богиня, он что, в самом деле не понимает?
Несколько минут сидели молча. Я говорить вообще не могла, а Райлен хмурился и усиленно думал. Я наивно полагала, что мысли наследника герцога Даорийского посвящены невысказанному предложению и признанию в любви, но…
– Знаешь, ведь никакого посыльного не было, – наконец нарушил молчание Рай. – И я решил, что это оборотни подстроили.
– Это господин Форан, – нехотя призналась я. Инцидент с первым министром уже померк и почти стерся из памяти. – Он меня допрашивал.
– Что? – выдохнул Райлен.
Пришлось ухватить брюнета за руку, чтобы глупостей не наделал. Странно, в Вайлесе он вел себя иначе и сумасшедшим не казался.
Ниша, в которой располагался диванчик, была скрыта не так хорошо, как хотелось. Нас одаривали недоуменными взглядами и косыми улыбочками. Даже Ревуш, который проходил мимо, милосердия не проявил. Хуже того, оборотень радостно оскалился и покрутил пальцем у виска.
Да, согласна. Дров мы наломали столько, что на две зимы хватит.
– Может, у нас тоже активная фаза? – пробормотала я.
Маг не ответил, а я… я вдруг поймала себя на мысли – мне ни чуточки не стыдно. Да, я опозорилась как никогда прежде, и весь свет будет обсуждать мою выходку, но вернуться в прошлое и все исправить совершенно не хочется. Куда горше сознавать, что для Райлена наша свадьба всего лишь формальность.
– Сейчас объявят дурборский вальс, – нарушил молчание черноглазый. – Пойдем?
– Нет.
– Почему? Тебе же нравится этот танец.
Я помотала головой и отвернулась. Что-что, а дурборский вальс танцевать точно не буду. Ни при каких обстоятельствах.
– Соули… – протянул даориец. – Ну пожалуйста…
– Нет.
– Соули, нам нужно сгладить инцидент. Если выйдем на паркет, столичные кумушки и думать забудут о нашей ссоре.
– Мы выйдем на следующий танец, – заверила я.
– Следующим будет какой-нибудь скучный контрданс. – Рай перешел на шепот. – И я не смогу тебя обнимать. И кружить не смогу…
О Богиня!
– Дурборский вальс танцевать не буду.
– Почему? – не унимался тот, благодаря кому моя жизнь перевернулась с ног на голову и возвращаться в прежнее благостное состояние не желает.
Короткий взгляд на брюнета, и стало совершенно ясно – не отступится. Еще немного, просто схватит за руку и вытащит на паркет. Пришлось признаться:
– Боюсь.
– Чего? – недоуменно переспросил черноглазый.
– Боюсь, что, когда поднимете меня в воздух и начнете кружить… – я запнулась и невольно покраснела, – юбка задерется.
Маг нахмурился. Его недоумение было понятно – дурборский вальс оттого и считается крайне неприличным, что юбки во время пируэтов вверх взмывают. Не всегда, но довольно часто…
– В Вайлесе вас это не смущало, – тихо напомнил брюнет.
Я вспыхнула вся – от кончиков волос до кончиков ногтей. Но все-таки сказала:
– В Вайлесе на мне были панталоны.
Рай застыл и, кажется, онемел. Голос вернулся вместе с первыми аккордами этого страстного, неприличного, но невероятно любимого танца.
– А сейчас… сейчас на вас панталон нет?
– Нет, – отчеканила я и отвернулась. Просто выдерживать его взгляд стало невероятно сложно – глаза, и без того черные, потемнели и заблестели… странно.
Объяснять даорийцу, что панталоны нарушали силуэт платья, делали бедра чуточку шире, чем следует, не хотелось. Мужчины в таких тонкостях все равно не разбираются. Ну, за исключением мастера Эросита.
– Сейчас вернусь, – сообщил Райлен.
Он появился буквально через минуту, протянул бокал с вином.
– Выпей, поможет.
«Кому поможет»? – хотела спросить я, но промолчала.
– Что, на вас действительно нет панталон? – присаживаясь рядом, прошептал брюнет. Свой бокал он держал очень крепко, словно выронить боялся.
– Если за этот поступок вы назовете меня падшей женщиной… – зашипела я.
– Нет-нет! Что вы! – хрипло заверил Райлен, пригубил вино. А потом что-то пробормотал и выпил залпом.
Лакей, проплывавший мимо, этот жест заметил и тут же вручил герцогскому наследнику другой бокал, полный.
А я… я выдохнула и спросила:
– Господин Райлен, а вы меня на своем драконе покатаете?
Маг как раз очередной глоток делал – поперхнулся, закашлялся.
– Что, простите?
Я смутилась. Ведь ясно, что приличные девушки о таком не думают, но бронзовое чудо с острым гребнем и шипастым хвостом оставило неизгладимое впечатление.
– Я очень хочу покататься на вашем драконе, господин Райлен, – тихо повторила я. – Если вы не против, конечно…
– Я… я… – Что у него с голосом? – Я с удовольствием, госпожа Соули. Более того, я мечтаю покатать вас на своем драконе с тех самых пор…
Даориец запнулся. Потом пригубил вино и опять закашлялся.
– Простите, госпожа Соули. Простите… – сказал странно, сдавленно. – Забылся.
А после следующего глотка, который оказался столь же неудачным, как и предыдущие два, повернулся и спросил:
– А может, прямо сейчас поженимся? И ну ее, эту тещу?

Глава 20

Мечта сбылась через два дня. Правда, все случилось не совсем так, как предполагала. Я же рассчитывала на короткую воздушную прогулку, а мы… мы в Вайлес отправились. Вот прямо так, на драконе.
Причина отъезда была самой что ни на есть веской: в Вайлесе начиналась подготовка к свадебным торжествам. Конечно, меня могли оставить в столице, но так как наши с Райленом отношения получили колоссальную огласку, было решено соблюсти максимум приличий. По крайней мере, так говорил Рэйс.
Я не спорила, хотя прекрасно понимала – дело не только в приличиях. Вернее, совсем не в них. Просто «мои коршуны» пришли в бешенство от поступка первого министра и решили, что с играми пора заканчивать. Весть о телохранителях из седьмого мира тоже масла в огонь подлила, но тут только Райлен ярился.
Меня увозили, что называется, от греха подальше. И, если хоть что-то понимаю, возвращать в столичный серпентарий не собирались. По крайней мере, не так быстро.
Мнения будущей герцогини касательно отъезда никто не спрашивал, но я не сердилась. Мне вообще было глубоко безразлично, что творится вокруг, – мысли были посвящены иным, куда более важным вещам…
Это случилось в самом конце бала, когда церемониймейстер грохнул посохом об пол, а оркестр заиграл гимн Верилии. Изрядно захмелевшая аристократия вытянулась по струнке и попыталась принять серьезный, торжественный вид. Украдкой разглядывая тех, кого простой люд называет хозяевами жизни, я заметила странного мужчину. Он стоял в стороне, в тени одной из ниш. В его фигуре и позе угадывалось нечто настолько знакомое, что я неосознанно шагнула вперед и вытянула шею. Потом опомнилась и стыдливо опустила глаза – нет, таких совпадений не бывает. Я ошиблась. Точно ошиблась! Не мог он сюда прийти. А если бы и пришел, не стал был одеваться столь приметно – в бурую, украшенную металлическими пластинами куртку. Но тот, кто стоял в нише, был настолько похож, что я не выдержала и взглянула снова. Мужчина отрицательно качнул головой и растворился в воздухе. Сердце ухнуло в пропасть. Линар.
Все утро, вместо того чтоб отсыпаться после утомительного бала, я бродила по сиреневым покоям совершенно уверенная – брат вот-вот появится. Но Линар не пришел. Зато после обеда, когда в город вернулась жизнь, заявился Милан. Сердце снова ухнуло в бездну, но это был простой визит вежливости. Милан осмотрел отведенные мне покои, выпил кофы и удалился. От моей попытки поговорить о чем-то кроме погоды и минувшего праздника отмахнулся.
А вечером пришел Рай. Приличия позволяли брюнету проводить вечера в компании отца и его воспитанницы, правда, воспользовался он этим правом лишь теперь.
И снова это тяжелое тревожное чувство. И опять сердце проваливается в пустоту, замирает. Может, хотя бы Райлен что-нибудь о Линаре скажет? Ну хоть слово! Увы, разговор касался только подготовки к свадьбе, а когда перешли в малую гостиную и отгородились от слуг дверью, мужчины принялись обсуждать поступок господина Форана и произвол оборотней. Я слушала вполуха, думала: это что же получается? О появлении в столице Линара никто, кроме меня, не знает? Но ведь это противоречит здравому смыслу. Линара должны были заметить, а раз так… какая к тролльей бабушке свадьба? Какие оборотни? Какой Форан?
Часы пробили полночь, и Райлен начал прощаться. Отвесил уважительный поклон отцу, затребовал мою ручку для поцелуя…
И лишь тогда я решилась спросить прямо:
– А по делу Линара новости есть?
Мужчины переглянулись.
– Девочка моя, мы уже обсуждали, – насупился седовласый. – Ты в этом не участвуешь.
Зато Райлен оказался добрей – одарив долгим, тяжелым взглядом, брюнет признался:
– Два дня назад его видели в Доргирсе. Задержать не успели.
Доргирс? А это вообще где?
Райлен словно мысли прочитал, сказал хмуро:
– Это город в полутора часах езды от границы с Кромом.
Кром? Нет. Нет, быть такого не может. Линар тут, в столице, в самом сердце Верилии!
– А что из хранилища академии взял, выяснили?
Черноглазый кивнул, но тут же переметнулся на сторону отца:
– Соули, прости, но тебя это не касается.
Я не преминула напомнить, что речь о моем брате, вот только ответа все равно не добилась. Где-то на грани сознания вспыхнула мысль – их игры в молчанку всегда заканчиваются плохо. Но я была слишком взволнована, чтобы обратить внимание на подобную мелочь.

Спустя день на рассвете мы с Рэйсом прибыли к ангарам, расположенным на северной окраине столицы. Это в Вайлесе можно посадить дракона прямо на центральной площади, тут подобные фокусы под запретом. Даже полет над городом может иметь самые неприятные последствия, вплоть до ареста.
Бронзовое чудо из ангара уже вывели. Крылатый важно восседал на взлетной площадке и в отличие от прошлого раза, был оседлан. Райлен ждал, облокотившись на чешуйчатый бок, и выглядел безупречно. Стильный дорожный костюм темно-серого цвета, черная шелковая рубашка, начищенные до блеска сапоги – казалось, брюнет не в дорогу, а на очередной бал собрался. Впрочем, мой облик также не совсем подобал случаю.
Во-первых, платье. Да, оно было дорожным – невзрачный цвет, плотная ткань, никаких излишеств вроде колец или трех дополнительных подъюбников, но, увидав отражение в зеркале, я тихо ахнула – мастерицы госпожи Куны превзошли себя.
Во-вторых, сапоги. В таких можно пройти пару десятков миль, но серебряные пряжки и искусная вышивка делали их едва ли не красивее парадных туфель.
В-третьих… В-третьих, Рэйс заставил уделить внимание прическе. Никаких тугих пучков и кос, только локоны. Ну и шляпка с мелкими текстильными розочками.
Увидав нас, Райлен отлепился от бронзового бока и, сделав несколько шагов, замер.
– Госпожа Соули… – хрипло сказал он.
Я присела в положенном реверансе, Рэйс громко усмехнулся.
– Довезешь? – спросил седовласый.
– Не уверен, – отозвался Рай с улыбкой, а я не выдержала и опустила глаза.
Совместное путешествие в рамки приличий, разумеется, не вписывалось, но мужчины из рода Даоров решили, что здесь ими и поступиться можно. Я с ними соглашалась – в воздухе ничего противного этикету случиться не может, а на земле… мы же на виду будем, верно? В смысле – те три ночевки, которые предстоят, проведем в крупных городах, а не в лесной глуши, так что наедине не останемся и поводов для сплетен дать не сможем.
Драконюхи и рабочие, приставленные к ангарам, подходить к нашей троице не решались, толпились за ограждением взлетной площадки. Сперва списала такое поведение на высокий статус гостей, но быстро догадалась – дело в драконе. Бронзовое чудо с острым гребнем и шипастым хвостом глядело на чужаков с прищуром, после повернуло голову и подарило столь же любезный взгляд мне.
Райлен реакцию чешуйчатого друга не видел, но почувствовал – повернулся, сказал веско:
– Свои.
Дракон выдохнул струйку пара и хищно клацнул зубами.
– Свои! – с нажимом повторил брюнет, а потом оскалился не хуже крылатого.
Даже вообразить не могла, что у драконов столь богатая мимика – бронзовая гора состроила обиженную рожицу, бросила еще один взгляд на меня и отвернулась.
– Танар, позволь представить тебе госпожу Соули, – снизошел до объяснений маг. Дракон снова голову повернул. А даориец продолжал: – Госпожа Соули – моя будущая жена. Слушаться ее нужно так же, как меня.
Все знают – несмотря на столь большое тело, мозг у драконов с куриное яйцо. Тем не менее во взгляде чешуйчатого появился скепсис. Стало обидно. То есть очень-очень обидно, почти до слез! Но я нашла в себе силы присесть в глубоком реверансе. Крылатый удивился ничуть не меньше мужчин, после как будто потупился и снова уставился на толпившихся за ограждением драконюхов.
– Ладно, тянуть незачем, – сказал Рэйс. – Летите, пока солнце не слишком высоко.
Райлен кивнул, подал мне руку и скомандовал:
– Танар, крыло!
Дракон с готовностью выполнил указание. На локтевом сгибе тоже шипы имелись – цепляясь за них, я и забралась в седло. Ноги при этом дрожали, и даже громкие подбадривания герцога унять эту дрожь не могли.
Райлен взобрался на драконью спину куда быстрей, устроился впереди меня. Седло было рассчитано на двоих, но места все равно мало. Я оказалась крепко прижата к спине брюнета, а он еще и талию рукой обвил. Я, само собой, не возражала, даже наоборот – пусть держит, и желательно, покрепче!
– Пристегнуть не забудь, – с усмешкой напомнил седовласый.
Райлен проворчал нечто явно ругательное, потянулся, извлек из притороченной сбоку сумки широкий ремень. Звонкий щелчок, и я приросла к седлу окончательно.
– Меня через неделю-другую ждите, – напомнил Рэйс. – И не балуйте!
– Ага, – пробормотал Рай. Потом хлопнул Танара по шее, глубоко вздохнул и выдал новую команду: – Взлет!
Попрощаться с будущим свекром я не успела.
Нас подбросило вверх, в следующее мгновение дракон распахнул крылья и ударил воздух. Опять рывок. Несколько медленных, невероятно мощных взмахов, и ангары, которые занимали едва ли не квартал, превратились в крохотные домики. Подъездная улица обернулась ниткой, а взлетная площадка блюдцем из игрушечного сервиза.
О Богиня!
– Дыши! – приказал Райлен.
Я послушно глотнула воздуха, потом выдохнула и вдохнула снова. А спустя миг не выдержала и завизжала – нет, я ведь действительно не думала, что это настолько страшно!

Мимо проплывали клочки облаков, кругляш солнца висел где-то слева, земля напоминала лоскутное одеяло, а ужас по-прежнему холодил сердце и отступать не желал.
– Задушишь, – радостно сообщил брюнет.
Да, задушу. И если дело дойдет до суда, меня обязательно оправдают, потому что… предупреждать же надо! Спасибо хоть ветра нет, и криков ошалевших от встречи с драконом птиц не слышно. Кстати, почему?
– Рай? – шепотом позвала я. Говорить нормально не могла – голос сел. – Рай, а почему так тихо? И ветер… он где?
– Если найдешь в себе смелость обернуться, узнаешь.
Я? Обернуться? Ни за что! Для этого руки разжать нужно, а я к столь отчаянному поступку не готова. Более того, я намерена держаться за Райлена до конца. В смысле, пока не достигнем Вайлеса. И плевать, что обнимать мужчину неприлично. Понадобится, я еще и ногами обхвачу, и вообще.
– Трусиха, – со смехом заключил Рай. Коснулся губами виска. – На загривке Танара амулет с экранирующими свойствами закреплен. Ты же не думала, что позволю тебе в обычном полете поучаствовать?
То есть мы еще с комфортом путешествуем? Ужас!
– Дарайхарки и впрямь лучше, – припомнив давнишний разговор, пробормотала я.
– На лошади за три дня не добраться, – парировал маг, целуя уже скулу.
Хотела возмутиться, напомнить брюнету о приличиях, но из горла лишь хрип вырвался. Я приняла это за божественный знак и твердо решила, что сопротивляться не буду. Пусть хоть всю зацелует, лишь бы не отпускал – его рукам доверяю несравнимо больше, нежели какому-то ремню. Райлен словно мысли прочел – прижал крепче не бывает и щекотнул губами шею. Потом еще раз, и еще… Когда целовать надоело – лизнул. После и вовсе укусил.
– Рай! – не выдержав, пискнула я.
В ответ услышала многозначительное «ммм…» и еще один поцелуй схлопотала, на этот раз болезненный – ну из тех, после которых синяки остаются.
– Рай!
– Ммм? – повторило чудовище черноглазое, а потом куснуло мочку уха и сказало: – Долги когда отдашь?
– Какие еще долги? – вмиг нахмурилась я.
Брюнет беззвучно рассмеялся.
– Хочешь сказать, что забыла наш уговор? Прости, милая, но плохая память от ответственности не освобождает.
– Уговор? – начала было я, но смолкла. Говорить, когда в твои губы впиваются поцелуем, увы, невозможно.
Несмотря на обстановку и холодящий душу ужас, по спине побежали мурашки, а щеки обдало жаром. Наверное, я совсем рассудок потеряла, раз испытываю удовольствие в столь опасный момент.
– Чем дольше тянешь, – продолжил брюнет, отстранившись, – тем дороже выйдет.
– Что?
– Сто процентов за каждый день просрочки.
Богиня, он вообще о чем?
– И ты уже десять дней протянула. Еще немного и…
– Рай, о каком долге речь? – требовательно рыкнула я.
Губы даорийца растянулись в самой довольной из улыбок.
– Мы души оборотней в седьмой мир вернули? Вернули. За каждого оборотня был обещан поцелуй. Еще пять за ритуал призыва. И тысяча за риск.
Я захлебнулась вздохом, но высказать свое возмущение не успела – Рай перебил:
– Итого тысяча пятьдесят пять поцелуев, плюс десять дней просрочки… выходит тысяча шестьсот пять. Когда расплатишься?
О Богиня!
– За риск только один поцелуй обещала! – Голос был сорван, но вопить это уже не мешало. – И о процентах разговора не было!
– Тысяча, – отозвался брюнет невозмутимо. – Я тебя на слове поймал. А в том, что касается просрочки, – это само собой разумеется. Обычная практика.
– Сто процентов в день?!
Нет, я все понимаю, но столько даже самый жадный ростовщик не назначает, в сентиментальном романе «Все за любовь» про это очень доступно написано!
– Да, – маг был предельно серьезен, только уголки губ подрагивали, – мы, даорийцы, меньше не берем.
После такого заявления я не только об этикете, даже о страхе высоты забыла. И душить черноглазого перестала, и вообще осмелела.
– Барыги!
– Да? – И столько удивления в голосе, столько обиды.
– Да! – выпалила я и стукнула негодяя по плечу. Потом еще раз и еще. О Богиня! Ну чего смешного-то?!
– Люблю, когда ты сердишься, – признался брюнет.
Я застыла на мгновение, а потом снова ударила.
– И когда смущаешься, – добавил Райлен, ловя мою руку.
Я возмущенно фыркнула, а он бессовестно поцеловал раскрытую ладонь.
– И когда боишься, – продолжал перечислять тот, кто превратил мою жизнь в одну сплошную авантюру. – И когда молчишь. И когда кричишь. И когда врать пытаешься.
– Когда это я врала?!
– И когда взбрыкиваешь. И когда разрешаешь себя поцеловать. И когда… – Райлен шумно втянул воздух, опять припал губами к ладони. – Люблю тебя, – глухо прошептал маг, – больше жизни.
Я застыла, не в силах поверить в происходящее. Неужели… неужели он сказал? Неужели я… дождалась?
– Люблю, слышишь?
Слышу, но ответить не могу. Сдержать глупую улыбку – тоже. О Богиня… Путешествие обещает быть бурным, да?

В Хордкон – небольшой, но довольно оживленный торговый город – мы прибыли на закате. Тут в отличие от Вайлеса появление изящного одноместного дракона ажиотажа не вызвало. Даже драконюхи, которые в большинстве своем помешаны на чешуйчатых, удивлялись не сильно – все внимание досталось нам. То есть мне и Райлену.
Нет, лишних вопросов местные не задавали, пощупать не пытались и даже пальцами не тыкали, но разглядывали с живейшим интересом.
– Сила печатного слова в действии, – шепнул маг.
Я попыталась улыбнуться, но не смогла. Не потому, что расстроилась или испугалась, нет. Просто устала. Очень-очень. Тело затекло, даже кровь, кажется, застыла. Со спины Танара спускалась при помощи Райлена. Несколько минут стояла, опираясь на руку мага – пыталась вспомнить, каково это – ходить по земле.
– Завтра четыре привала вместо двух сделаем, – сказал брюнет.
Я кивнула, хотя уверенности в том, что смогу выдержать еще один день полета, не было. Все-таки путешествия на драконах не для меня. Дарайхарки лучше. А порталы – вообще замечательно.
Передав Танара в опытные руки, мы неспешно направились к гостинице, благо та располагалась поблизости. Я прижималась к магу куда тесней, нежели позволяли приличия, и мне было совершенно плевать, что подумают люди. Я просто радовалась тому, что под ногами твердая земля, а впереди вкусный ужин, ванна и постель.
Задумавшись о том, что общение с представителями рода Даоров лишило меня последних крупиц благоразумия, пропустила разговор Райлена с хозяином гостиницы. Очнулась только на последней фразе.
– Ключи от номера после ужина заберем, – сообщил маг.
Номера? Он что, один на двоих?
– Рай… – требовательно позвала я.
– Одну не оставлю, – прошептал брюнет хмуро. – Даже не проси!
Хозяин гостиницы расплылся в улыбке. Она показалась пошловатой, причем не только мне.
– Не советую, – процедил даориец.
Что именно не советует, не уточнил, но мужчина понял, даже побледнел слегка.
Позволив увлечь себя в примыкающий к гостинице ресторанчик и усадить за стол, я вновь потребовала объяснений:
– Райлен?
– Не хочу, чтобы тебя похитил очередной… брат.
Выдержав паузу, брюнет изобразил улыбку, а я с запозданием поняла – шутит.
– Соули, ну ты же взрослая девочка, – заявил черноглазый. Теперь он был серьезней банковского клерка. – Ты понимаешь, что, находясь в другом номере, мне будет гораздо сложней обеспечить твою безопасность?
Ну это-то понятно, только с чего он взял, что мне что-то угрожает?
– Мы в чужом городе, – принялся объяснять брюнет. – В незнакомой гостинице. Наше появление вызвало живейший интерес жителей и…
– Темнишь, – вслух заключила я.
Маг вздохнул и, помедлив, признался:
– Да. Можешь считать меня параноиком, но с тех пор как мы приземлились, чувство опасности не проходит. И я склонен верить своей интуиции.
Интуиция? Это что-то новое…
– Рай, мы обещали соблюдать приличия. – Уверенности в моем голосе не было, но я не могла промолчать.
– В номере две спальни, – парировал даориец. – Так что минимум приличий мы соблюдаем.
От словесной перепалки отвлек подавальщик.
– Что изволите на ужин? – вопросил парень, кланяясь. – Сегодня мы можем предложить…
Перечень блюд был невелик, выбор я предоставила Райлену – саму интересовал совсем другой вопрос. Опасность! Нет, я ничего особенного не чувствовала, но шутка о «брате» всколыхнула душу. Я даже оглядываться начала украдкой.
Линара, как и следовало ожидать, не обнаружила, зато заметила иную, не слишком приятную вещь. Большинство столиков было занято, а народ все прибывал. Нет, не постояльцы – те нарядных камзолов не носят – горожане.
Чувствуя себя цирковой мартышкой, повернулась к брюнету.
– Надо было ночевать в лесу.
– А как же приличия? – поддел спутник.
В отсутствие аргументов наморщила носик и показала черноглазому язык. Только сотворив сие непотребство, сообразила, сколько глаз на нас смотрит. О Богиня… что я творю? Совсем разум потеряла?
Райлен усмехнулся, поймал мою ручку и потянул к губам.
– Потерпи, скоро все наладится.
– Я должна тебе кое о чем рассказать. Но только не здесь, в номере…
Маг заломил бровь, но спорить не стал. А я окончательно утвердилась в мысли, что сказать нужно. В конце концов, Райлен – мой будущий муж и кому я должна доверять, если не ему?

Глава 21

– Ты уверена, что это все? – Райлен не сверлил, а прям-таки таранил взглядом. Сложенные на груди руки тоже мягкости его облику не добавляли, но пугаться я не спешила.
– Да. Это все.
– И как долго ты собиралась молчать? – прошипел брюнет.
Я пожала плечами и начала стягивать правый сапог. Маг стремительно приблизился к кровати, опустился на колени и самолично избавил от расшитой обувки. Потом, не говоря ни слова, принялся массировать ступни.
Я не выдержала, застонала.
– Рай…
В ответ тишина, сдобренная недовольным сопением. Где-то глубоко внутри шевельнулась совесть, но я прицыкнула на нее и сказала совсем не то, чего от меня ждали:
– Не вижу повода для обид.
Даориец засопел громче, а я продолжала убеждать:
– Рай, ну пойми, я не могла поступить иначе. Ты же мне про расследование не рассказываешь, почему я должна…
– Линар опасен, – рыкнул черноглазый.
– Не больше, чем ты.
Я удостоилась хмурого взгляда и возмущенного:
– Да неужели!
– Линар – мой брат и зла точно не причинит. Возможно, ему нужна моя помощь…
– Соули! – вновь перебил даориец. – Соули, пойми, Линар не в себе.
– С чего ты взял?
– Ни один маг в трезвом уме не станет бросать вызов Ордену.
– Он не бросал вызова…
– Он ограбил хранилище академии! – воскликнул брюнет. – Думаешь, такие поступки в порядке вещей?
– Как бы там ни было, я на стороне Линара. Если он так поступил, значит, были причины.
– Были, – кивнул черноглазый и тут же стих.
Ну вот, опять в молчанку играем. А я, значит, должна говорить все как есть, причем незамедлительно? Нечестно. Просто нечестно.
– Мы думаем, причина в тебе, Соули.
Я закатила глаза – кто о чем.
– Я уже говорил, есть все основания полагать, что чувства, которые испытывает Линар, далеки от братских. Ты интересна ему как женщина, понимаешь?
– Допустим.
– И движет им, вероятнее всего, ревность, – продолжал черноглазый. – Он прекрасно знал о моем отношении к тебе, а сопоставить это отношение с назначением в Вайлес…
Я не выдержала.
– Рай, не говори глупостей! Линар сбежал из академии через две недели после твоего назначения! Я не уверена, но мне думается, ревнивый мужчина не стал бы ждать так долго!
– А ты поправку на ветер сделай, – прошипел собеседник.
– Какую еще поправку?
– Время, Соули! Мы, конечно, маги, но мы невсесильны. Чтобы узнать новости, мы читаем те же газеты, что и все. Письма, за исключением крайних случаев, как все, пишем. И чтобы подготовить ограбление нам, как и простым бандитам, нужно время!
– Ты хочешь сказать…
– Да! – рыкнул даориец. – Линар не успевал среагировать раньше чисто физически.
– А потом, когда ограбил хранилище? Если это ради меня, то он… он бы проявился.
Теперь уже Райлен глаза закатывал, правда, ноги мои массировать не прекращал.
– Любимая, а ты вспомни, чем ты в столице занималась…
Я замотала головой – нет, не понимаю, к чему клонит.
– Сперва ты сидела в резиденции моего рода, – начал перечислять Райлен. – Поверь, наш дом защищен не хуже обители Центруса. Потом ты в седьмом мире… гуляла, – в голосе брюнета вновь рычащие нотки прорезались, – затем в карцере романы сентиментальные читала. После опять в резиденции…
– Но Милану же удалось со мной встретиться.
– От Милана подвоха не ждали, это раз. Он имел доступ туда, куда большинству вход заказан, это два. Милану помогали две дюжины человек, это три.
– А у Линара артефакты, – не сдавалась я.
– Соули! – Рай едва на крик не сорвался. – Соули, пойми, после случая в посольстве шансов вообще не было.
– Почему?
Брюнет отпустил мои ноги и со вздохом сел на пол.
– Потому что после этого тебя не только мы, но и оборотни защищали, – убито сказал он. – И только полный идиот мог настоять на отмене охраны. Соули, я идиот.
– Прости, что?
– Я идиот, девочка моя. Я заставил оборотней снять наблюдение.
Следующий вывод совсем неожиданным был:
– Соули, нам следует вернуться в столицу.
– Зачем?
– Поездка в Вайлес небезопасна. В небе нас никто не тронет, но на земле…
– Рай, ты же шутишь сейчас, да?
– Ничуть, – сказал брюнет решительно. – Завтра мы летим обратно. Послезавтра я связываюсь с Быстрым, признаю свое поражение и прошу вернуть охрану. Центрус и Милан тоже в помощи не откажут. Через неделю бойцы личной гвардии герцога Даорийского прибудут. Торжества по случаю свадьбы перенесем в столицу, а дальше…
– А мы вообще об одном и том же Линаре говорим? – некрасиво перебила я. Нет, ну просто невозможно слушать! Паранойя какая-то, честное слово.
– Соули, не утрируй, – рыкнул брюнет и стремительно поднялся.
Столь же стремительно прошелся по комнате, выхватил из сумки, которая прежде у драконьего седла болталась, сверток и протянул мне.
– Тут ночная сорочка и все остальное. Мойся и ложись, завтра трудный день.
Я была так ошарашена, что даже возразить не смогла. Спросила только:
– А ты?
– Я в гостиной, – заявил даориец. – Нужно кое-какие письма написать и подготовиться на случай ночного вторжения.
Отчаянно захотелось метнуться вниз, к гостиничной стойке, и попросить вызвать лекаря-мозгоправа. Ведь Хордкон – оживленный город, тут такой доктор наверняка имеется.
– Соули, прекрати так на меня смотреть! – рявкнул даориец. – Я делаю то, что считаю нужным! А возражения свои в столице выскажешь!
«Райлен, ты перегибаешь!» – едва не выпалила я. Промолчала, потому что спину обдало холодом, а сердце пронзил страх.
Черноглазый уверен, что Линар охотится на меня, но… О Богиня! В тех дневниковых записях брат совсем не о любви писал. Линар рассуждал о Райлене, предупреждал, что будущий герцог Даорийский опасен, и переписку нашу брат оборвал из боязни, что письма дадут Раю дополнительные сведения обо мне. Так что, если охота не на меня, а на Райлена нацелена? Что, если Линар решил разобраться с даорийцем самым… надежным способом? Что, если…
– Давай ты здесь письма напишешь?
Брюнет изогнул бровь, а я добавила:
– После всех этих разговоров страшно оставаться одной.
– Соули… – протянул маг укоризненно.
– Не уходи! – Я была уверена как никогда.
Выдохнул, склонил голову на бок и таким взглядом одарил, что меня мгновенно в жар бросило.
– А как же этикет? – выдержав паузу, усмехнулся Райлен.
– «Этикет»? А что это?
– Соули… – вновь позвал маг. – Соули, я не железный. Сон в одной постели с тобой…
Очень хотелось выдержать его взгляд, но я не смогла – опустила глаза и залилась таким румянцем, что… в общем, даже там, под панталонами, жарко стало.
– Понимаю.
– И?.. – не унимался черноглазый.
– Рай, я все сказала. Если не понимаешь по-хорошему, буду не просить, а требовать. В конце концов, по законам седьмого мира…
Ответом стал тяжелый вздох и хриплое:
– Молчи! Молчи, Соули, иначе точно не сдержусь!
О Богиня… а может, мне совсем не хочется, чтобы ты сдерживался…

Героиня сентиментального романа «Невеста тайного советника», которой довелось сопровождать возлюбленного в одном из приключений, уверяла, дескать, опасность – главная соперница женщины на пути к счастью. Мол, стоит мужчине эту самую «соперницу» учуять, и все, никаких сонетов под балконом, никаких букетов по утрам, а только хмурый взгляд и непреодолимое стремление что-то делать.
Увы, книжная невеста оказалась права. И я, будучи невестой настоящей, каждое ее слово на себе прочувствовала…
Сперва Райлен писал письма, одно из которых было отправлено через маленький портал, а для оправки остальных был вызван лакей. Затем бродил по спальне, бормоча заклинания и размахивая жезлом. Вероятно, обладай я хоть толикой настоящего магического дара, я бы увидела хитроумное плетение защиты и действия Райлена не казались бы столь комичными, но увы… После все-таки отправился в ванную комнату, но вернулся в той же одежде, опять уселся за письменный столик и принялся пачкать бумагу. А я… я не выдержала и уснула.
Утром маг нашелся в моей постели. Вот только спал поверх одеяла, полностью одетый и даже в сапогах. Уж не знаю почему, но захотелось учинить скандал, и только мысль о грозящей Райлену опасности – вероятной, но не подтвержденной! – заставила смягчиться.
Желание разбудить даорийца поцелуем было задушено на корню. Героиня все того же сентиментального романа уже пыталась проделать подобный фокус, в итоге едва не лишилась жизни. Она оказалась прижата к постели тяжелым мужским телом, к ее горлу был приставлен нож. Мне знакомиться с холодным оружием, само собой, не хотелось.
– Рай… – тихо позвала я. – Рай, проснись…
Брюнет перекатился на бок, обвил мою талию рукой – прямо так, поверх одеяла, – и лишь потом распахнул глаза.
– Утро, – поспешила сообщить я.
Маг кивнул и стремительно поднялся.
– Одевайся!
М-да… как с ними порой сложно…
Не прошло и часа, как мы вновь взмыли в воздух. Вот только… поздно было.

В этот раз с небом не повезло – никакой лазури, серая простыня облаков от края до края. Дракон поднялся невысоко, полетел по дуге, огибая город с восточной стороны. А на середине пути вдруг встрепенулся и резко изменил направление. Я невольно вскрикнула, крепче вцепилась в Рая.
– Что за… – рыкнул маг. Заорал так, что само небо, кажется, содрогнулось: – Танар, поворот!
Танар мотнул головой, издал пронзительный крик и ускорился.
– Танар!
Крылатый на рев хозяина начхал, он мчался на юг с таким упорством, словно от этого сама жизнь зависит. Если бы не защитный барьер, созданный амулетом, нас бы просто снесло с бронзовой спины.
– Танар! – Райлен подался вперед, впечатал кулак в покрытую чешуей шею.
Точно знаю, удар был сильнейшим, вот только Танару было по-прежнему плевать, а я… а мне совсем жутко сделалось. Рай утверждал, что в воздухе нас никто-никто не тронет, а выходит…
– Танар, вниз! – последовал новый приказ.
Нет, не судьба.
О том, что наездник может утратить контроль над драконом, я слышала. Только до сего момента была убеждена, что подобное возможно лишь в тех случаях, когда наездник пьян или слишком устал.
В прошлом году, близ того же Хордкона, грузовой разбился. Вернее как: дракон приземлился, но только не как положено, а… в общем, он по земле кататься начал. То, что грузы попортил – ерунда, а драконюха и двух его пассажиров не вернешь… В газетах писали, что причина того падения – пьянство. По приземлении захмелевший драконюх перепутал команды, и вот. Только у нас другой случай. Рай точно ничего, кроме кофы, за завтраком не пил.
– Соули, держись крепче, – прошипел даориец.
Крепче? Да я и так едва ребра ему не ломаю.
Щелчка карабина я не слышала, но вверх подбросило знатно. А спустя миг дракон заложил крутой вираж и камнем рухнул вниз. Только чудо позволило не соскользнуть с бронзового бока – я недооценивала ремень, которым до недавних пор была пристегнута к седлу, он действительно помогал.
– Рай! – возопила я.
– Молчи! – бросил брюнет и вновь попытался вразумить крылатого. Удар, как и прежде, никакого действия не возымел.
Я закусила губу, чтобы не завизжать, а когда дракон выровнялся и заложил еще один вираж, зажмурилась, взмолилась Богине – только бы выжить!
Удар о землю был мощнейшим, нас едва не выбросило из седла. Но осознать весь ужас ситуации я не успела, потому что Рай скомандовал:
– Отпускаешь меня и что есть сил держишься за луку, поняла?
Понять-то я поняла, но на пару минут позже, чем подчинилась… Лука этого седла от тех, какие присущи лошадиным, отличалась сильно. Фактически два рога, и не гладких, а рельефных – видать, на случай вот таких ситуаций.
Я не видела, как Рай соскользнул с драконьего бока, зато новый приказ услышала очень отчетливо:
– Соули, прыгай!
Что? Один короткий взгляд вниз, и тело парализовал ужас. Танар не пригибался, как обычно, так что до земли было…
– Сейчас! – проревел брюнет.
И тут же отскочил в сторону, потому что дракон встал на дыбы и издал пронзительный, оглушающе громкий крик. Если б пальцы не свело, я бы непременно скатилась с чешуйчатой спины и… в общем, не только шею сломала.
– Соули, прыгай! – возопил брюнет, едва Танар вновь на все четыре лапы встал.
Я выдохнула и заставила себя разжать руки – в сравнении с этим прыжок вниз был детской забавой. Поймать меня, хвала Богине, успели – так что ноги не поломала и носом по земле не проехалась. Зато опомниться не позволили…
– Бегом! – скомандовал черноглазый и потащил прочь от обезумевшего дракона. Я едва успела подобрать юбки…
Что с нашим крылатым перевозчиком, стало ясно минутой позже – до этого просто не могла увидеть и осознать всю картину. На противоположном конце лесной поляны, на которую нас, собственно говоря, занесло, стоял еще один дракон… Тоже изящный, тоже одноместный, но без седла. И судя по тому, что гребень был в разы короче, мы на самочку наткнулись. Огласив округу еще одним пронзительным воплем, бронзовый Танар выпятил грудь, крутанулся и принялся стегать себя крыльями по бокам.
– Течная, – прошипел даориец зло. А потом мне: – Соули, стоишь тут и не шевелишься!
Вот… вот как ему сказать? Я бы и рада пошевелиться, но не смогу при всем желании. Вид этой парочки такой ужас вселяет, что даже оконфузиться невозможно. И даже тот факт, что теперь между нами шагов тридцать, не успокаивает.
Ответа Райлен не дождался – отпустил руку, отошел и начал чертить в воздухе подозрительно знакомые символы. Кажется, этот ритуал я уже видела в седьмом мире перед поединком Райлена и Жнеца. Мои догадки подтвердились, когда брюнет вонзил магический жезл в землю, а набалдашник последнего замерцал тусклым синеватым светом. И только в этот миг отмерла.
– Ты думаешь, драконица появилась не случайно?
– Красная четырехкрылая? Да еще с течкой? Конечно, не случайно!
В другой раз я бы изумилась – еще бы! Четырехкрылые – самая редкая, самая ценная порода, этакие дарайхарки на драконий лад. Дополнительная пара малюсеньких крыльев, расположенных под основными, делала их полет мягче и позволяла всякие фигуры в воздухе выписывать – по крайней мере, так в журнале «Животный мир Верилии» писали. Встретить такое чудо в лесу да еще без хозяина…
– Началось, – выдохнул брюнет, перебив тем самым все-все мысли.
Я вздрогнула и обернулась.

За последние несколько недель повидала так много, что казалось, удивить просто нечем, да и испугать сложновато. Однако равнодушно смотреть на выползающее из леса полчище, не смогла.
– О Богиня… – прошептала я, чувствуя, как леденеет сердце, а глаза застилает тьма.
– Не время для обмороков, – напряженно сказал Райлен. Подошел, обнял за плечи.
Там, за спиной, ярился Танар. Бронзовый монстр по-прежнему хлопал крыльями, кричал что-то на своем, драконьем. Красная четырехкрылая тоже в брачный танец пустилась, но вела себя куда сдержанней и тише. На фоне этих игр молчаливое наступление мертвяков смотрелось особенно жутко.
– Ну что, все еще считаешь Линара безвинным младенцем? – прошептал черноглазый.
Я дернулась, попыталась вырваться. Просто… просто одно дело слышать такое в кабинете Центруса или в гостиничном номере и совсем другое, когда вот так, глядя в пустые глазницы людей и… нелюдей.
– Стой, – сказал Рай. Беззлобно, но очень уверенно. – У защитного купола минимальный радиус, так что… в общем, стой и не шевелись.
О Богиня…
Мертвая армия приближалась уверенно и быстро. Мужчины и женщины в подгнившей и истрепанной одежде шли бок о бок с низенькими серокожими гоблинами. С ними же шагали волки, медведи и даже одна трехногая гидра – появление этой твари в здешних краях еще удивительней, чем появление жителей шестого мира. Восставших мертвяков было много – не меньше двух сотен.
Нас окружали.
– С чего ты взял, будто это Линар, – справившись с приступом паники, выдохнула я. – Может, кто-то другой. Может…
Договорить не смогла – у кромки леса появился тот, кто растоптал осколки надежды, обратил в пыль последние сомнения. Нет, я еще не различала лица, но знала – это он. На Линаре была все та же бурая куртка с металлическими пластинами защиты, штаны из какого-то незнакомого материала и высокие сапоги. Выждав несколько минут, хозяин мертвого воинства двинулся к нам.
Объятия Райлена стали болезненно крепкими, но я даже не вскрикнула. Как завороженная смотрела на Линара и медленно умирала от боли. О Богиня! Что он сделал с собственной жизнью? Что… сделает с нашими?
Пробормотав какое-то ругательство, даориец рывком развернул к себе и прижал мою голову к груди.
– Не смотри, – шепнул он. – Тебе не нужно этого видеть.
Я уперлась ладонями в плечи, сказала:
– Нет! Я хочу! Я должна!
Молчаливая борьба длилась не дольше минуты, но мне почудилось – вечность.
Когда мне все-таки разрешили повернуть голову, мертвяки стояли всего в паре метров от нас. Кольцо окружения было очень плотным, очень надежным. Встретившись взглядом с пустыми, подернутыми белой пеленой глазами гидры, я вздрогнула и едва не завопила.
– Не бойся, сестренка. Тебя никто не тронет. Разве что я чуть-чуть… покусаю.
– Линар…
– Расступились, быстро! – рявкнул тот, кто всего несколько лет назад терпеливо пил чай с моими куклами и даже помогал варить для них суп.
Умертвия неохотно подвинулись, пропуская хозяина.
– Линар, – снова позвала я. К глазам подкатились слезы, дыхание перехватило.
– Помолчи, – отозвался брат. – Не до тебя сейчас.
Он выглядел смертельно усталым. Под глазами залегли тени. Подбородок, и без того острый, заострился окончательно. Щеки впали, губы посинели, а волосы… О Богиня, ему же всего двадцать. Откуда столько седины?
– Ну и к чему этот балаган? – спросил Рай. Голос даорийца прозвучал ровно, но я чувствовала – он напряжен до предела.
Губы брата исказила усмешка. Но она была не усталой, как мне ожидалось, а злорадной.
– Неужели у столь умного и проницательного человека, как ты, нет версии?
– Версии есть, – не стал отпираться Рай.
– И какова главная?
По спине побежали мурашки – даже предположить не могла, что мой брат способен на такие интонации. Столько ненависти! Холодной и, что самое отвратительное, расчетливой. Он заранее знал ответ, он дразнил.
– Занятия некромантией повредили твой рассудок, – сказал даориец.
– О… Может быть, может быть…
Несколько бесконечно долгих секунд на поляне слышалось лишь хлопанье крыльев, потом Райлен сказал:
– Ты проиграл.
Линара это заявление не взволновало. Он подчеркнуто равнодушно изогнул бровь, спросил:
– То есть?
Я ждала пояснений и старалась не смотреть на изъеденные смертью лица, но брюнет отвечать не собирался. Просвещать меня выпало Линару…
– Ты успел сообщить о проблеме в Орден, – с ухмылкой протянул он. – И теперь надеешься, что сможешь обороняться до тех пор, пока не подоспеет помощь.
– Не надеюсь, а знаю.
Нас одарили улыбкой, которую можно было бы назвать теплой… если б не окружающая армия.
– Ты просчитался, даориец.
Райлен не отреагировал. Никак.
– Нет, твоя защита идеальна, – заявил Линар, когда молчание стало невыносимо долгим. – Я действительно не смогу пробить этот купол, а держаться он будет минимум дня три. Этого времени Ордену точно хватит, чтобы обнаружить и тебя, и мою сестричку. Но кто сказал, что я собираюсь атаковать?
Наверное, я ничего в этой жизни не понимаю. Просто… если бы мне выпал случай выведать планы врага, я бы им воспользовалась. А Рай, наоборот, молчал и всем своим видом демонстрировал, что продолжать переговоры не намерен.
– Райлен из рода Даоров, ты глуп, как оборотень во время активной фазы!
Ну ничего себе заявленьице. Впрочем, смысла оно не лишено.
– Я ведь не мстить пришел, Рай. Я… – губы Линара искривила новая усмешка, – за помощью. Мне нужно прогуляться в один из миров, понимаешь? А так как я всегда был примерным мальчиком, связей с теневым сообществом у меня нет. Вот и пришел к тебе. Как к родственнику.
Последние слова были подобны пощечине. Не знаю, как Линару удалось, но я едва не вскрикнула – боль была настоящей.
– Ты ведь поможешь, да? – не унимался Линар. – Ты ведь… умеешь.
Райлен снова промолчал. Его невозмутимость была притворной, но я точно знала – чего-чего, а любопытства брюнет не испытывает.
Линар то же самое почувствовал.
– Что, даже не спросишь, зачем мне это? – притворно возмутился он. – И не поинтересуешься, чем я намерен расплатиться?
И все-таки даориец не выдержал. Нет, он не полез в драку и даже словом не ударил. Просто развернул меня к себе и коснулся губами губ.
– Не бойся, – шепнул Рай. – Через несколько часов все закончится. Потом мы вернемся в столицу… а свадьбу, если ты так хочешь, в Вайлесе сыграем. Ты же выйдешь за меня замуж, правда?
Брюнет не играл. То есть… то есть эти слова в самом деле мне предназначались, а застывший за границей защитного купола Линар… его будто не существовало. И все равно так больно стало, так обидно. Вспомнился дневник в черной обложке, злость, с которой Рай говорил о прошлом. Убеждения Хелги тоже в памяти всплыли, но…
– Зря ты мою сестричку обнимаешь. Она и раньше была слишком хороша для тебя, а уж теперь… Впрочем, ты любишь ее достаточно сильно, ты не позволишь ей испытать такую  боль. Ты отпустишь ее, когда поймешь.
– Когда пойму что? – прорычал черноглазый.
– Вспомни перечень артефактов, которые я забрал из хранилища, и угадай.
О Богиня! Только очередного ребуса нам не хватало.
– Линар! – выпалила я. Строгости, прозвучавшей в голосе, позавидовала бы любая гувернантка. И плевать, что душа разрывается на части. – Линар, прекрати!
– Значит, ты выбрала его?
Только теперь поняла, как боялась услышать этот вопрос, как не хочу на него отвечать. Вот только… выхода мне не оставили.
– Да. И решения своего не изменю.
– А знаешь, сколько скелетов в шкафах твоего избранника?
– Я не намерена копаться в прошлом, я хочу жить настоящим. И поверь, я видела достаточно, чтобы не сомневаться в своем выборе. А в чувствах своих я не сомневалась никогда.
– Каких чувствах? – Нет, это не Линар спросил, а Рай. Причем спросил тихо, хрипло и… с какой-то надеждой, что ли.
Пришлось повернуться, выдержать странный взгляд и шепнуть:
– А разве не понятно?
– Ну… ты же моих чувств не понимала… пока не сказал.
Меня словно чем-то тяжелым огрели. Потом размахнулись и огрели опять. Он что, тоже все это время признания ждал? Он?! Этот… самоуверенный, наглый, безумно ревнивый мужчина?!
– Люблю тебя, – прошептала я. – Очень люблю. Несмотря ни на что…
– Девочка моя…
Касание губ было легким, как крылья мотылька, но мир все равно поплыл, щеки вспыхнули, а колени… нет, это невыносимо. Когда же я научусь держать себя в руках?
– Ладно, – ворвался в наш тесный мирок голос Линара, – зайдем с другой стороны. Милая сестричка, как давно в последний раз ты видела нашу неподражаемую тетушку?
Я не могла не вздрогнуть. Что? При чем тут Тьяна?
– А ее хамоватого кавалера? Давно встречались, а? По моим прикидкам, ты должна была соскучиться…
– О Богиня… Только не говори, что артефакт, на который ты намекал, – один из уловителей душ, – холодея от ужаса, прошептала я.
Линар громко усмехнулся, а Рай… Рай зарычал.

Глава 22

О Богиня! Ну как? Как можно быть настолько бестолковой? Ну почему сама о тетушке не вспомнила? Почему не заподозрила неладное? Ведь знаю – Тьяна не из тех, кто уходит не попрощавшись. Ее возлюбленный тоже на робкую овечку не похож. Да и остальные скромностью не отличаются – аристократам подобная черта характера без надобности. Впрочем… даже пойми я раньше, что бы изменилось?
– Линар, – выдохнула я, – Линар, ты с ума сошел?
– Знаешь, как часто слышу этот вопрос в последнее время? – хищно оскалился брат. Неторопливо вынул из внутреннего кармана крупный фиолетовый камень хитрой огранки, взвесил в ладони. – Ну что, Райлен, поможем друг другу?
– Почему я должен верить, что Руперт и Тьяна там? – процедил даориец.
Брат надменно заломил бровь, а я… я окончательно утвердилась в мысли, что совершенно его не узнаю. То есть лицо, мимика, некоторые жесты и интонации – его, а вот остальное… это совсем не тот Линар, которого я помнила. Брат изменился совершенно.
– Как, разве моя сестренка не рассказала?
– Что ты должна была рассказать, Соули? – По силе тревога, царившая во взгляде Райлена, не уступала брачным желаниям Танара.
– У тетушки и Руперта – роман. – Глупость, конечно, но это показалось важным. – А еще… тетушка всех ваших, что за Гранью были, перебаламутила и в этот мир привела. Со мной познакомить хотела и… – голос упал до шепота, – беременностью моей похвастаться.
Райлен шумно выдохнул и зло уставился на Линара. Дальнейших объяснений брюнету не требовалось, но я все равно продолжила. Тихо-тихо, на грани шепота:
– Они все вместе в карцер ко мне пришли. Какая-то из теток возмущаться начала, что невеста неподходящая – ведь приличных в тюрьму не сажают. С ней согласились все кроме господина Руперта. Они намеревались явиться к Рэйсу и предъявить претензии.
– До Рэйслина из рода Даоров призраки, как можешь догадаться, не дошли, – подхватил брат. – По счастливому стечению обстоятельств, я как раз караулил у стен королевского дворца и заловил твоих родственничков на раз. А за четверть часа до рассвета еще и Тьяну нашу драгоценную с ее хахалем встретил.
– А у стен дворца ты что забыл?
Я не сразу сообразила, что вопрос – проверка. Уж слишком удачной прогулка Линара оказалась, даже мне подозрительно.
– Ты плохо знаешь Милана, – спокойно парировал Линар. – А я наоборот. У меня были все основания предполагать, что наш старшенький никаких приказаний не послушается и попытается тайно переправить Соули в другое место.
К моему полнейшему удивлению, даориец кивнул.
– Да, через три дня мы обнаружили еще одно укрытие, в которое ни один маг не проберется. Кроме женских платьев там были конфеты и целый склад сентиментальных романов.
Это что же получается? Весть о том, что в Верилии есть уголки, недоступные для магов, ударила по самолюбию? Орден принялся рыть землю? А Милан? Вот же… братец!
– Не знаю, кто помешал Милану осуществить задуманное, – продолжал Рай, – но благодарен безмерно.
Линар расхохотался.
– Что, сестричка, про это ты тоже не сказала?
О Богиня… да если бы я поведала Райлену про все, что со мной за эти дни случилось, у меня бы язык отвалился! И вообще, мы с даорийцем тогда в ссоре были, а потом не до разговоров стало – он в гостиницу переехал, а я к балу готовилась.
– Соули? – позвал даориец.
– Милан… он в ту ночь занят был. Имел доверительный разговор с господином Рупертом.
– Что? – выпалил Рай ошарашенно.
– После того как твои умершие родственники решили, что на роль герцогини не гожусь, Руперт потребовал объяснить, как я в карцере оказалась. Врать, как понимаешь, я не стала. Вот он и пошел к Милану… И физиономию ему начистил… – Последние слова совсем тихо сказала – неудобно, о брате все-таки.
– Быть не может!
– Еще как может, – пробормотала я. А потом вспомнила о странности, которая давно покоя не давала, спросила: – Рай, а почему призраки сразу метки оборотней на мне увидели, а ты – нет? Маги, как понимаю, тоже не разглядели, хотя беременность от них не укрылась.
Кажется, аллергия на оборотней вообще и младших Вожаков стаи Кровавых в частности неизлечима. Черноглазый скривился так, словно ему миску драконьего «гороха» под нос сунули.
– Потому что призракам, как существам, относящимся к тонкому миру, – начал изображать учебник он, – увидеть ауру легче легкого. Магам, за исключением менталистов, приходится прилагать огромные усилия. Беременность различить достаточно просто, это яркое явление, а метки – явление слишком тонкое и редкое. Даже увидев, не сразу поймешь, с чем столкнулся.
– То есть ты не всегда ауру видишь?
– Конечно нет. А Линар, – Рай кивнул на стоящего по ту сторону барьера мага, – вообще не видит. Уровень дара слишком низкий.
На шпильку брат не отреагировал, а я решила, что все складывается довольно неплохо, и продолжила допрос:
– Рай, а тогда, у дворцовых ворот, вы мою ауру нарочно разглядывали?
– Да.
– А зачем?
– Потому что по ауре не только беременность определить можно, – со вздохом сказал Рай. – Она отображает всю физиологию, в том числе побои и отравления.
Дар речи пропал, но только на мгновение.
– То есть вы думали…
– Мы не думали, – отозвался брюнет. – Мы проверяли.
– А господин Вакирс знал, чем вы занимаетесь?
– Разумеется.
О Богиня… Подобная забота, конечно, тоже из области паранойи, но все равно приятно.
Увы, вопросы, которые можно было бы задать Райлену, иссякли. Пришлось переключиться на брата:
– Линар, а где ты раздобыл красную четырехкрылую? Да еще с течкой?
Губы некроманта тронула улыбка. Издевательская.
– Сестричка, сестричка… Две недели в компании герцога Даорийского, конечно, не прошли даром, но эти игры по-прежнему не для тебя.
– Какие игры?
В ответ услышала смешок и тихое:
– Ты тянешь время, Соули. Ты просто тянешь время.
Я не смутилась. Гордо вздернула подбородок, ответила:
– Да! И что?
– Да ничего, – расхохотался брат. – Я ведь все равно не тороплюсь.
Райлен прижал крепче, шепнул в самое ушко:
– Умница.
Это было так неожиданно, что я едва удержалась от глупейшего: «Прости, что ты сказал?» Потом коснулась щеки даорийца пальчиками, шепнула куда громче, чтобы и Линар слышал:
– Я тоже тебя люблю.
И даже на цыпочки встала в намерении поцеловать…
– Дура! – выпалил Линар зло.
– Почему?
– Потому что будущего с ним все равно не будет!
Линар демонстративно сжал уловитель в ладони, мне почудился хруст.
– Нет! – взвизгнула я.
– А кто меня остановит? – парировал он тихо.
По лицу Райлена пробежала тень, на щеках вздулись желваки.
– Ты говорил о сделке, – напомнил даориец. – Я согласен. Я проведу в другой мир. Куда нужно?
– Для начала в седьмой, – сказал брат. Смотрел в этот миг не на нас, на камень. Его задумчивость мне не нравилась.
– Хорошо. Отзови эту толпу, и я начну чертить портал.
– А где гарантии, что не обманешь?
– Я дам клятву! – прорычал Рай.
– Жизнью поклянешься? – переспросил Линар, а я… я вздрогнула. Нет, только не это.
– Могу и жизнью. Отзывай мертвяков.
Брат неожиданно погрустнел, покачал головой.
– Ты поклянешься жизнью моей сестрички, даориец, – глухо сказал он. – А Соули подтвердит твою клятву своим согласием…
Лицо брюнета исказила такая ярость, что даже столпившиеся вокруг мертвяки вздрогнули и отшатнулись.
– Нет. Соули вернется в Орден. Немедленно!
– Чтобы рассказать Рэйсу и Центрусу, куда мы направились? – хохотнул некромант.
– Она тоже клятву даст, – рыкнул даориец. Одарил смурным взглядом и добавил: – Моей жизнью поклянется.
Смех Линара раскатом грома прокатился по поляне. Мертвяки вздрогнули во второй раз, а у меня душа похолодела. О Богиня! Когда он успел стать… таким?
– Ох уж эти влюбленные, – отсмеявшись, сказал брат. Добавил неожиданно ровно: – Жаль, что под куполом экстренный портал развернуть нельзя. Верно, Рай?
Брюнет зашипел, сделал шаг вперед.
– Рай! – взвизгнула я.
Даориец замер. Кулаки сжимал так, что кожа на костяшках едва не трещала.
– Соули с нами не пойдет, – повторил он.
– Пойдет, – покачал головой Линар. – И чтобы ты не нервничал по пустякам, скажу… Уж кого-кого, а ее убивать не собираюсь. Клятв давать не буду – прости, не мое это, зато секрет открою. Я привязан к Соули, причем жестко.
Если бы не последние слова, я бы решила, что речь о простой человеческой привязанности, а так… Сердце сжалось больно, душа исполнилась самых черных, самых ужасных предчувствий.
– То есть? – спросил Райлен холодно. – Что ты имеешь в виду?
Линар заговорил не сразу, и голос его зазвучал как-то иначе… в интонациях появилось нечто совсем злое и одновременно горькое.
– Вот представь, маг… ты живешь во тьме. Не в темноте, нет! Именно во тьме. На грани осознания себя, на грани безумия. Ты давно смирился с тем, что проиграл. Смирился даже с тем, что умер. Но принять как должное то, что не можешь уйти за Грань… это тяжело, поверь. И ты уже не надеешься, когда… тебя опутывает ниточка зова.
– Одержимый, – выдохнул даориец.
– Увы. Хотя я-то об этом не жалею. А вот Линар…
Наш противник действительно никуда не спешил. Он заложил руки за спину, сделал несколько шагов вдоль защитного барьера и начал рассказ:
– Это был нежданный, но такой желанный подарок. Только представьте – здесь, в мире людей, где за некромантию руки рубят, и… такое! Молодой, горячий и совершенно неопытный. Он бродил вдоль кромки леса – потому что на кладбище, да еще ночью, пойти побоялся – и звал души мертвых. Парень, как выяснилось позже, к экзамену готовился. Очень боялся, что даже с такими способностями к некромантии в аспирантуру не пройдет. Ну разве мог я упустить такую возможность?
– И что? Линар сразу пошел на слияние? – встрял Рай.
– Нет, не сразу. Мальчишка оказался достаточно умным, чтобы повесить на себя соответствующую защиту. Пришлось знакомиться как положено. Линар сперва испугался, потом попытался изгнать, но я тоже не первый день живу. Тем более ваши крестьяне догадались сжечь мое тело, а зов некроманта, как часто бывает, дал очень тонкую, но все-таки привязку. Я вышел из тьмы, обрел память, осознал себя. При моем арсенале знаний уделать какого-то сопляка – раз плюнуть!
Кажется, говоривший ждал восторгов или аплодисментов. Вместо этого услышал суровое:
– Дальше.
– Дальше мне даже удалось пройти за Линаром в академию, – протянул он.
Райлен откровенно скривился, а я закусила губу, чтобы не зареветь. Вот только худшее было впереди…
– В академии жилось нелегко, – продолжал рассказчик. – Мне приходилось держаться у кромки защитного барьера, но ночные визиты к Линару оправдывали это неудобство. Парень постепенно начал доверять мне, ведь я в отличие от ваших преподавателей очень терпеливый.
– Ты подтягивал его в универсальной магии, – прошептал даориец.
– Так же, как и ты, – кивнул собеседник. – Только я на полгодика раньше начал.
Я тихонечко выдохнула и перевела ошарашенный взгляд на Райлена. Он удивление заметил, но отмахнулся.
– Что дальше? – вопросил даориец.
– А дальше… мягко и плавно, день за днем, до новой улыбки ветреной женщины по имени удача.
– Да ты поэт, – не выдержал Рай.
– Не без этого, – с едкой улыбкой признал тот, кто был так похож на моего брата. – Возможно, когда все уляжется, моя поэзия выльется в оду в твою честь.
Райлен шумно втянул воздух, процедил:
– С чего бы?
– А ты догадайся! – расплылся некромант.
Я удостоилась короткого взгляда даорийца и услышала то, о чем уже догадалась:
– Линар согласился впустить тебя в свое тело после того, как я взломал его сознание.
– Именно, мальчик мой. Именно!
– Какой я тебе мальчик… – начал было Рай, но назвавшийся Линаром перебил:
– Про твою синеглазую подружку рассказывать?
Маг выдохнул и повернулся ко мне. Сделал шаг навстречу, попытался обнять, но я увернулась. Знаю, что глупо, особенно когда выбор уже сделан, но… но эта боль… она сердце в клочки рвет.
– Рассказывай, – прошептал Райлен.
Некромант поморщился, взвесил в руке уловитель.
– Знаешь, каково это, оказаться в новом, молодом теле? – тихо спросил он. – Поверь, это приятно. Это так же приятно, как после нескольких десятилетий, наполненных бредом, болью и тщетными попытками пройти Грань, осознать себя. Я потратил много сил на это слияние, я больше полугода уговаривал мальчика… и что я обнаружил?
– Что? – вторил Рай глухо.
– Я обнаружил ужасную вещь. Душа мальчика была привязана к миру живых и, соответственно, физическому телу одной-единственной ниточкой. Девочка с вечно дрожащими коленками. Все, больше никого.
Даориец поджал губы, а я… я даже не заметила, что по щекам побежали слезы. Сердце уже не рвалось на части – осколками лежало у ног того, кто стоял по ту сторону барьера.
– Тебе, даориец, должно быть известно, что такие, как я, не могут владеть телом безраздельно. Мы приживалы. Мы вынуждены терпеть и делать все, чтобы душа хозяина не утратила связь с миром живых, ведь иначе она покинет физическое тело, и мы… снова окажемся на улице. Поэтому я старательно укреплял связь Линара с Соули.
О Богиня… То есть Линар по-прежнему жив? Он здесь?
– Линар жив? – не выдержала я.
– Жив, – ответил некромант.
– Жив, но одержим, – пояснил Рай. – Душа этого… – он кивнул на стоящего за барьером, – доминирует.
Наш враг расплылся в улыбке. Все такой же гаденькой, такой же мерзкой.
– О, девочка! Не смотри на меня так! Ты не умеешь убивать взглядом.
– Лжец, – выпалила я. – Ты просто подлый лжец!
– И в чем же я солгал? – делано изумился он.
– Ты не помогал Линару! И связь… про связь ты тоже солгал! С тех пор как ты появился, Линар ни слова, ни буквы мне не написал! И на каникулах держался холодно, словно мы незнакомы!
– Переписку он из-за Райлена прервал, – …а кто он вообще? – И снова писать тебе отказался категорически. Но связь… она же разной бывает.
Райлен зарычал не хуже любого оборотня.
– Не смей! – рявкнул даориец. И столько злости в голосе, столько ненависти.
Вот только тому, кто обосновался в теле брата, на приказы наследника герцогства Даор было плевать.
– Чуть-чуть манипуляций, – сказал он, – парочка правильных мысленных образов, в нужный момент подброшенных и…
– Заткнись!
– И ты уже не просто сестра, а куда более важная фигура. И эмоции, которые к тебе испытывают, несравнимо ярче жалкой братской любви. Ну а на каникулах… знаешь, мужчинам порой бывает стыдно за свои мысли и желания. Вот Линар и держался в стороне.
Я не совсем поняла, о чем толкует некромант, но все равно покраснела. А еще противно стало, да так, что едва не вывернуло.
– Урод, – пробормотала я.
– Ой, тоже мне скромница! А то я не видел, как ты с оборотнями обжималась!
Кто бы что ни говорил, а Богиня и Всевышний все-таки существуют. И именно их вмешательство помогло не только поймать Райлена за рукав, но и удержать от наиглупейшего шага – даориец порывался убрать защитный купол и познакомить псевдо-Линара со своими кулаками.
– Опять врешь! – крикнула я.
– Ну да, теперь действительно вру, – сознался негодяй. – А вообще, девочка, могла бы и поблагодарить. Кто знает, может, если бы не я, твой братик давно бы копыта отбросил.
– Что?
– Умер, – процедил Райлен. Да, перевод с магического сленга порой необходим.
– Тем более, прежде чем начать усиливать вашу связь, – продолжал некромант, – я и другие варианты пробовал. Менее болезненные для твоей сентиментальной психики.
– Какие?
– Он пытался создать новые связи, – отозвался черноглазый. Грустно прозвучало.
Псевдо-Линар кивнул.
– Именно. Я свел мальчика с тремя магинями, но ни одна из них в сердце не запала. Потом уговорил Линара принять извинения Райлена и согласиться на дополнительные занятия и тренировки, которые предложил даориец. Дружба, увы, не вспыхнула даже после совместного загула по кабакам столицы. Пришлось усиливать ту самую, единственную связь.
Кажется, мир решил сойти с ума окончательно.
– Ты пытался подружиться с Линаром?
Обращалась я, разумеется, к Раю, но отвечать взялся тот, другой, который за барьером стоял:
– О! Ты рано удивляешься, девочка! Даорийца после близкого знакомства с воспоминаниями Линара как подменили.
– Заткнись! – Теперь в голосе брюнета звучала непреодолимая усталость.
– Отчего же? Пусть синеглазка знает…
– Заткнись!! – прошипел даориец.
– Стесняешься? – вновь расплылся некромант. И уже мне: – Он грехи свои замаливать начал. Вернее, искуплять! Сначала всех золотых мальчиков-девочек построил, потом уломал ректора взять в штат лекаря-мозгоправа, чтобы раз в месяц беседовал со всеми студентами и выявлял случаи неуставных отношений, а также прочие проблемы. Дружину сколотил для поддержания порядка. Курс рукопашного боя для всех желающих организовал и дополнительные занятия для отстающих по универсальной магии. Кстати, и то и то сам вел, а уходя, троих преемников назначил. Еще письма с извинениями в места загулов отправлял, нескольким рестораторам компенсацию за былое выплатил. Судьбой уволенных по его самодурству слуг интересовался, брошенными девицами. Один только род Волиров – тот, к которому госпожа Ларре принадлежит, – какие извинения принимал! О…
Сказать, что у меня глаза на лоб полезли – не сказать ничего. Однако, услыхав про госпожу Ларре, я все равно поморщилась. А мнимый Линар продолжал:
– Надо ли говорить, что друзья его – ну те, что из золотых мальчиков, – восторга не испытали? Быстро выяснили, в чем причина столь резких перемени, и начали… в общем, в койке Райлена половина женского общежития полежать успела.
И снова я Богиню с Всевышним возблагодарила… и куда горячей, чем в прошлый раз. Просто теперь Рай в полнейшее бешенство пришел, даже приглушающий его эмоции амулет не сработал. Но я таки успела поймать за рукав, а чтобы отрезвить окончательно – больно впечатала каблук в его ногу и потребовала:
– Обними меня!
Толку злиться? Ведь про койку я уже знаю. Еще знаю, что успехом эти маневры не увенчались. Сам говорил, в кабинете папы.
– Да-да! Обними ее, Рай! – подхватил некромант. И добавил едва слышно: – Пока кто-нибудь другой не обнял.
– Тварь, – сообщил некроманту Рай. Тот не оценил, расхохотался.
– Я, между прочим, твою личную жизнь сейчас спасаю. Видишь, как у девчонки глаза загорелись?
– Зачем? – рыкнул даориец. – Зачем тебе все это?
– Да так, – пожал плечами тот, кто был так похож на моего брата. – Зато теперь она точно тебя не оставит, даже если пинком в экстренный портал отправлять будешь. А еще, зная правду, не позволит убить меня. Ведь тогда и ее братик погибнет.
Некромант окинул свое гниющее воинство хитрым взглядом и щелкнул пальцами. Миг, и мертвая армия рассыпалась в прах. Нет, я не обладаю магическим даром достаточной силы, но даже я почувствовала, как напряжение магического фона спало.
О Богиня! Он точно сумасшедший.
– Ну что, Райлен из рода Даоров? Как насчет клятвы?
– Будет тебе клятва! – рыкнул брюнет.
В этот раз высшие силы не помогли…
Рай разжал объятия, стрелой метнулся к жезлу, а потом вскинул руку и прокричал:
– Ррида дэм!
Из камня, венчавшего жезл, вырвался синий луч. Он устремился к резко побледневшему Линару, разделился на тысячу тончайших нитей и, прежде чем я успела ахнуть, опутал брата с головы до ног. Воздух вырвался из легких со свистом, ноги подогнулись. Я бессильно рухнула на траву и закрыла глаза. О Богиня…
– Я думала, ты его убьешь. – Голос прозвучал сипло.
Маг не ответил – оперся о колени и, кажется, лишь теперь дышать начал. Он испытывал облегчение, скрыть которое не мог даже приглушающий эмоции амулет. Успел. Успел!
– М-да… зря я на вашу порядочность надеялся, – сказал одержимый убито. И именно эта непреодолимая грусть в его голосе заставила напрячься и открыть глаза.
Некромант напоминал окуклившуюся гусеницу, только голова из магических пут торчала. В черных вихрах было столько седины, что казалось, будто Линара снегом припорошило. Глаза, некогда пронзительно-синие, потускнели, но прежде я этого не замечала.
– Бессовестные, – продолжал он. – Злые. Я с вами по-хорошему, как с равными. А вы?
Стойку, которую принял даориец, я уже видела. Давно-давно в Вайлесе, когда он на подгнивший труп господина Хашшра броситься собирался.
– Рай, он мой брат, – не уверена, что сказала вслух.
– Бессовестные! – повторил некромант. Потом поднял руку и демонстративно почесал нос. Словно нет никаких пут, словно Райлен сотворил иллюзию.
Ну а когда одержимый отступил, стало явно – не путы иллюзорны, он сам! Синие мерцающие нити упали на землю и рассыпались, потому что удерживать было уже нечего.
– Соули, – позвал даориец. – А ты когда про встречу на балу рассказывала, ничего не забыла? Он тогда как исчез, а?
– Ну…
Да, о том, что Линар не просто исчез, а именно растаял, я не сказала. Просто… просто не сообразила, что это важно.
– Эй! – задрав голову, прокричал лже-Линар. – Хозяина обижают!
Рай оскалился.
– Позер, – сказал, как плюнул, и тут же метнулся ко мне. – Соули! Быстро!
«Быстро» я не могла. «Медленно», впрочем, тоже. Как завороженная смотрела на мчащих от леса мертвяков. Теперь только люди, и не две сотни, но вполне достаточно, чтобы порвать на куски парочку живых. Они замедлились только на мгновение, когда их настиг порыв ветра, вызванного слаженным взлетом драконов. Кажется, Танар уговорил новую подругу на прогулку в поднебесье – ну хоть кому-то сейчас хорошо.
– Соули! – Рай с силой впихнул в ладонь уже знакомый амулет. Такие при поступлении в Орден дают. – Жмешь на камень, – прорычал маг, – вкладываешь сколько можешь силы. Портал открывается – уходишь, поняла?!
Я бездумно кивнула, но черноглазому уже не до меня было.
Как и в прошлый раз, на родовом кладбище, он ударил синей молнией. Без жестов, без слов заклинания. Мертвяк – худосочный мужчина с погрызенным червями лицом – взвыл и упал на землю. За ним второй. Третий, как ни странно, увернулся и изменил траекторию движения, помчался по дуге, явно собираясь напасть сбоку.
Я вскрикнула от боли – оказалось, сжала амулет так сильно, что порезалась. Спешно вытерла магическую вещицу рукавом – не дай Богиня сработает! Ведь кровь сама по себе магия, а я… я ни за что не уйду. Да, расчет того, кто поселился в теле Линара, был верен. Не могу оставить Райлена. Я бы и раньше не оставила, а уж теперь…
Но дело не только в женихе (или все-таки муже?). Мне вдруг подумалось – если Рай в самом деле построит портал и поведет одержимого в другой мир, ниточка, связующая нас с братом, может порваться. Тогда все будет напрасно.
– Соули! – проревел взбешенный даориец. – Уходи! Немедленно!
Я мотнула головой и осталась на месте. Будь что будет.

Глава 23

Райлен уложил четверых, прежде чем его достал огромный бородач с культей вместо левой руки. Маг даже не пикнул, хотя тот впился в плечо зубами, разодрал едва ли не до кости. Бородач отлетел в сторону, сраженный вовсе не магией, кулаком. Этот мертвяк пострадал не слишком в отличие от следующего, который на тот же кулак напоролся, – у второго голова оторвалась, на лоскуте кожи повисла. Третий схлопотал очередную молнию. Горел медленно, пытался добраться до озверевшего даорийца невзирая на магический удар. Остановился лишь тогда, когда кости обуглились и сыпаться начали. Четвертого Рай ударил сперва ногой, потом добил жезлом, но тоже без магии, просто так. Я не думала, что магический инструмент настолько прочен, но оказалось, что проломить подгнившую черепушку вполне может. И молнии после этого удара стали на порядок ярче.
– Соули! В последний раз прошу! – прокричал брюнет. А потом такую фразочку выдал, что ни конюху Михе, ни даже господину Вакирсу не снилось. И все про меня… ну если по интонациям судить.
Я покраснела до кончиков волос и наконец сообразила оглядеться. Увы, ни камней, ни палок, ни чего-либо иного, чем можно кинуть в умертвие, не нашлось. Единственный тяжелый предмет – амулет Ордена.
Пока я озиралась, Рай еще троих уложил, а на следующем – он утопленника напоминал, причем раками погрызенного, – магия кончилась. Я стала как никогда близка к конфузу, и это несмотря на то, что в сознании вспыхнула обнадеживающая мысль – лже-Линар нас не убьет. Ему просто незачем убивать! Я нужна, чтобы удержать душу брата в мире живых, а Рай – тот, кто может построить портал в чужую реальность. А раз так, то это нападение…
– Рай, он просто вытягивает из тебя магию!
– А то я не догадался! – прорычал брюнет.
Тот факт, что меня умертвия старательно обходят стороной, стал очевиден лишь сейчас. О Богиня! Да что же это…
– Линар, хватит! – возопила я, когда очередной подгнивший мужик щелкнул зубами и кинулся на даорийца. – Линар, мы на все согласны!
Иллюзорный некромант, который все это время улыбался поодаль, крикнул:
– Уверена?
О Богиня! Ну разве он не видит?
– Линар! – снова возопила я и осеклась. Просто… просто в памяти наконец-то всплыло имя. Вот только кричать его было страшно.
– Ладно! – отозвался одержимый. Добавил совсем другим, невероятно властным голосом: – Отошли! Живо!
Их оставалось около дюжины. Все мужчины, причем довольно… свежие. Мысль о том, откуда вдруг взялось столько покойников, я сознательно прогнала. Уж к чему-чему, а к массовым убийствам мой брат точно не причастен. Он не такой. Не такой, и все тут!
А еще… эти умертвия выглядели сущими душками, ну если с Раем сравнивать.
– Соули… – выдохнул черноглазый. Кажется, он не обрадовался, что драка закончилась. – Соули, ты…
Я подарила даорийцу улыбку. Горькую. На другие уже не способна.
– Его Цуликом зовут, – пробормотала я. – Линар о нем в дневнике упоминал. Только я думала, это кто-то из студентов. А он… дух.
Рай помотал головой. Мертвяков, замерших в полушаге, он перестал замечать ровно в тот момент, когда одержимый принял наше поражение.
– Он не просто дух, – сказал Рай. – Он тролль.
Я невольно нахмурилась, а потом не выдержала, застонала. О Богиня! То-то это имя с самого начала казалось знакомым! Тролль! Ну конечно! Конечно! Тот самый предатель, за которым господин Хашшр гонялся!
– Ну, раз вы такие догадливые, – протянул некромант, – следующий мой шаг додумать не поленитесь, а?
Черноглазый ответил злющей ухмылкой, протянул опустошенный жезл ближайшему из мертвяков.
– И амулеты снимай, – сказал Цулик. – Все!
– Сниму, – процедил Рай. – Обязательно сниму.
– Соули, тебя тоже касается, – подсказал одержимый.
Я приближаться к мертвякам не стала, просто отшвырнула магическую побрякушку подальше.
– Умница, – кивнул некромант. Жестко скомандовал своим: – Поднять и принести!
Принести? Значит, он не так уж и далеко?
Цулик словно мысли прочел:
– Да близко я, близко… только вам уже без разницы. Вы же клятвы дадите, верно? Ну, кто первый?
– Я, – выдохнул брюнет хрипло. – Только нож дай.
– А зачем тебе нож? – парировал одержимый. – Из тебя и так хлещет. Девочке нашей тоже не нужен, разве не чуешь?
Брюнет напрягся жутко, а я поспешила пояснить:
– Амулетом Ордена порезалась. Случайно.
Рая мой ответ не удовлетворил. Он повернулся к иллюзорному Линару, зашипел:
– Если с ней хоть что-нибудь случится, я тебя везде, за любой Гранью достану…
– Боюсь, боюсь, – выдохнул тот. Мне почудилось или в его голосе в самом деле усталость прорезалась? – Клянись, маг. И с порталом не затягивай.
– Поклянусь. Только нож все равно нужен. Не пальцем же мне руны выводить.
– Руны… – протянул некромант задумчиво. – Ох уж эти руны…

Мертвяки в отличие от Цулика не ушли – ну кроме тех двоих, что понесли хозяину наши вещи. Они встали полукругом, за созданием портала наблюдали столь внимательно, будто понимали, что каждая из начерченных Раем загогулин означает. Лучше бы они траву сдирать помогли! И место для портала выравнивать!
Я тоже за созданием портала наблюдала, но не потому, что интересно, просто… а что еще делать?
– Рай, а как так вышло, что в академии одержимость Линара никто не заметил? – спросила тихо-тихо, чтобы только брюнет слышал. – Там же столько магов, и многие ауры видят. А еще лекарь-мозгоправ есть, и вообще…
– А ты вспомни, что Хашшр рассказывал, – буркнул даориец. Он по-прежнему злился, что не ушла в Орден, но я не обижалась. Я бы на его месте тоже не порадовалась, но… но я действительно не могла поступить иначе.
– Цулик, он тоже вождем был, как и Хашшр, – хмуро пробормотала я. – Они пришли в наш мир вместе, в составе дипломатической делегации. Цулик воспользовался случаем, украл у Хашшра какой-то артефакт и сбежал.
– Да, но как он сбежал?
Рассказ Хашшра помнился смутно. В тот момент, когда бывший вождь восточных племен пятого мира открывал тайну собственной смерти, я несколько… перепугана была и смущена. Я ж тогда как последняя распутница на шею Райлену бросилась, причем при сестрах. А потом господин Хашшр нашей служанке Фиске нижнюю часть своего обнаженного призрачного тела продемонстрировал… Я дико боялась, что нашу маленькую вечеринку заметят, и вообще…
– В портал вместо Цулика вошла иллюзия, – напомнил даориец. – Не факт, что ее именно Цулик сотворил, но все-таки этот тролль из магов. Как и Хашшр.
– А разве он может пользоваться этой магией сейчас?
Нет, я академий не заканчивала, но основы магии учила. В учебниках черным по белому написано: главный источник магии – это наша кровь. А дух – существо бескровное, значит, прежней магии иметь не может. Зато пользоваться той, что Линару принадлежит, вероятно, способен.
– Не может, – подтвердил мои догадки Райлен. – На практике он ограничен ресурсами Линара. Зато очень хорошо знаком с теорией – знания в отличие от навыков никуда не делись. А зная теорию, можно таких дел наворотить, так замаскироваться…
– То есть Цулик оказался умней? – перебила я.
– Увы.
– А почему он именно сейчас вернуться захотел? Почему не раньше? Ну или, наоборот, позже.
Рай даже от начертания портала оторвался.
– Ну он же сказал…
– Что сказал? – недоуменно нахмурилась я.
Маг недовольно поджал губы, смерил суровым взглядом. О Богиня! Кажется, если мы все-таки выпутаемся из этой передряги, я за экстренный портал как минимум порку получу…
– Дух не может владеть телом живого безраздельно. То есть Линар тоже право голоса имеет, причем первейшее. Видимо, Линар не хотел покидать академию, хотя иногда у него такие мысли и проскальзывали. Теперь мне кажется, что это Цулик склонял твоего брата бросить аспирантуру.
– Именно, – сказала пустота голосом Линара.
Я вздрогнула, Рай зло скрипнул зубами, а некромант соизволил-таки проявиться. Теперь за его поясом красовался знакомый магический жезл, поверх куртки висел не менее знакомый амулет Ордена. Куда остальные амулеты делись, я интересоваться не стала, сказала только:
– Странная у тебя иллюзия.
– Это не иллюзия, это проекция, – буркнул даориец, возвращаясь к начертанию портала. Я ничего не поняла, но уточнить постеснялась.
Одержимый на замечание о проекции внимания не обратил, его предыдущий разговор интересовал…
– А знаешь, что произошло потом? – расплываясь в очередной гаденькой улыбке, протянул он. Ко мне, зараза, обращался.
– Что?
– А потом пришло известие о назначении Райлена в Вайлес! – торжественно заявил некромант.
Я смотрела выжидательно и с выводами не спешила. Рай тихо шипел, продолжая выводить магические письмена. Зато мертвяки были совершенно безучастны, их наши разборки не интересовали.
– Линар попытался взглянуть на ситуацию трезво, – так и не дождавшись вопроса, продолжил одержимый. – Он старательно убеждал себя, что Райлен не так плох и зла любимой сестричке не причинит. Но ревность, Соули! Ревность никуда не делась! – Гаденькая улыбка сменилась другой, самодовольной. – Так что несколько брошенных в нужный момент фраз, пара воспоминаний и… Линар готов на любое преступление. Что угодно, только бы защитить вечно дрожащую синеглазку.
Уж не знаю, какой реакции ожидал Цулик, но я разозлилась.
Да, я трусиха, и что?! Мне восемнадцать лет твердили, что девушка должна быть скромна, благочестива, и… и про троллей с умертвиями мне никто никогда не рассказывал! Я не магичка! Это они радуются, если воспитанное общество глядит, как на диковинку. Это для них оказаться в центре скандала все равно, что для Милы с Линой поднос пирожных слопать – естественно и крайне приятно. А я не такая!
– Урод! – в сердцах выпалила я. А кулаки… ну они сами сжались.
– Эй, девочка, полегче, – усмехнулся Цулик. Или все-таки Линар? – Ты поклялась не причинять зла ни мне, ни этому телу. Вдруг мироздание решит, что нападение на проекцию – тоже покушение? Кому тогда поплохеет?
О Богиня… Я мельком взглянула на Райлена. К счастью, в облике брюнета ничего не изменилось, он даже не побледнел.
Все-таки зря мы поклялись жизнями друг друга. Впрочем, выхода все равно не было, Цулик просчитал все. Мы теперь даже рассказать о его одержимости не можем и попытки изгнать паразита из тела, если таковые будут, обязаны пресекать.
– Что, успокоилась? – участливо осведомился некромант.
Я скривилась и отвернулась.
– А потом… – протянул гад хитро, – когда мы с Линаром до столицы добрались, самое интересное случилось. Известие о грядущей свадьбе!
– Слушай, поговорить больше не с кем? – не выдержал Рай.
Цулик нисколько не обиделся.
– Я сто двадцать лет молчал, – парировал он. – А потом полтора года притворялся паинькой, слушал нытье Линара и говорил только то, что нужно. Знаешь, как надоело?
Рай показал Цулику средний палец и принялся чертить очередной круг. Одержимый предупреждению не внял.
– Так вот, узнав о свадьбе, Линар впал в депрессию, а я… я доминантой стал. Здорово, правда?
– Урод, – резюмировала я.
– Заткнись, – добавил Райлен.
А Цулик шумно вздохнул, сказал с наигранной грустью:
– Надо было запрет на оскорбления в клятву включить. Как я не догадался?

Помнится, Бруку с Вуксом на создание портала часа два потребовалось. У Райлена этот процесс занял куда меньше времени, хотя мне показалось – вечность. Правда те двое не ножами, а какими-то особыми продолговатыми кристаллами орудовали, и линии у них получались явно ровней.
– Сейчас я активирую вот этот символ, – сказал Рай, указывая на одну из нарисованных во внутреннем круге загогулин. – После того как получу отклик, можно запускать переход. Но резерва у меня, как понимаешь, не осталось.
– Прекрасно, – кивнул некромант.
Повисла тишина. Маг буравил одержимого злым взглядом, а тот был невозмутим, как ледяная статуя.
– Что прекрасно? – не выдержал Рай. – Я не смогу запустить портал без магии!
– Все. Все, мой мальчик. Активируй свой символ. Когда отклик будет, я тебе накопитель дам.
Сердце споткнулось и замерло – еще немного, и я увижу настоящего Линара? Ну то есть… то есть не проекцию, а именно его?
– Увидишь. – Цулик опять мысли подслушивал. – Только не надейся, будто это что-то изменит. Вы поклялись. Оба.
Рай глухо рыкнул, снова присел на корточки. Ладонь с длинными, удивительно красивыми пальцами, замерла над центром рисунка, после сместилась к тому самому символу. Короткая, отрывистая формула, и черточки вспыхнули алым, замерцали, слились в нечто совершенно незнакомое.
На миг душу охватила паника – что, если Рай все-таки решил взбунтоваться? Ведь в портале, который Брук и Вукс делали, никаких красных символов не было! Если так, значит, черноглазый нашел способ обойти клятву, ведь рисковать моей жизнью он бы не стал, или…
А как бы поступила я, если бы на одной чаше весов лежало будущее моего рода, а на другой жизнь любимого, но все-таки постороннего человека?
– Соули, что с тобой? – позвал Рай. – Соули, тебе плохо?
И такая паника в голосе… О Богиня! Как я могла подумать о нем такое?
– Соули! – Брюнет в мгновение оказался рядом, обвил руками талию, прижал к себе. – Девочка моя…
Глаза застелили нежданные слезы, к горлу подкатил ком. Я невольно шмыгнула носом, уткнулась в плечо жениха… и тут же вскрикнула. О Богиня! Он же ранен!
– Все хорошо, – прошептал Рай, коснулся губами виска, а я…
– Я больше не буду в тебе сомневаться, – сказала тихо-тихо, не столько ему, сколько себе. – Что бы ты ни сделал, чего бы ни натворил.
– А замуж за меня выйдешь? – прошелестел тот, кто похитил мое сердце, и точно знаю – не вернет его ни за какие коврижки.
Нет, я не могла не улыбнуться.
– Это предложение?
Наследник герцога Даорийского внезапно отстранился, и я уже решила, что очередную глупость сморозила, когда поняла – он на колени встает.
– Соули, урожденная Астир, нареченная Веймор, согласишься ли ты стать моей женой? Перед богами и людьми, так, как того требуют законы первого мира?
И опять улыбку не сдержала – вообще-то в традиционном варианте слова «первого» нет, там просто – «нашего мира»… Но уточнение мне понравилось.
Еще представилось вдруг, как рассказываю маленькой синеглазой девочке в белых туфельках, что папа звал замуж в лесу близ Хордкона, а в свидетелях у нас были одержимый некромант и дюжина недобитых умертвий… И рассмеялась. Рассмеялась вопреки всему!
– Согласна! – выдохнула я. – Тысячу раз согласна!
Рай, который на мой смех среагировал как-то нервно, вытянул из внутреннего кармана маленький бархатный мешочек. Потом поймал левую руку и спешно надел на безымянный палец кольцо с крупным прозрачным камнем. Затем каждый пальчик левой руки был поцелован, а когда брюнет поймал правую и продолжил одному ему известный ритуал, я не выдержала и рассмеялась опять. О Богиня! Как же я его люблю! Безмерно! Безумно! Бесконечно!
– М-да… – протянул стоящий поодаль некромант. – М-да… – А потом противным таким голоском добавил: – Там, в портале, руна мигает. Ничего?
Рай ответил уже виденным жестом – незнакомым, но явно неприличного содержания – и неспешно поднялся, чтобы коснуться губами губ.
– Все будет хорошо, – отстраняясь, шепнул маг. А следующее по губам прочла: – Люблю тебя…
О Богиня…
Только когда брюнет вернулся к порталу, я сообразила, сколь рискованным был этот поступок. Ведь Линар, вероятно, тоже здесь. Возможно, брат все видит и понимает. Вот только признаков дурноты на лице некроманта не обнаружилось, даже наоборот. Иллюзорный мужчина был счастлив и занимал его исключительно портал.
– Эй ты! – позвал одержимый, к одному из мертвяков обращался. – Дай этому ту штуку!
Штука оказалась очередным кристаллом – гладким и сияющим, как навершие активированного магического жезла.
– Ну, даориец, давай!
– Я-то дам, – хмыкнул Рай, принимая из рук мертвяка накопитель, – но портал не дольше минуты активен.
– Не беспокойся, я успею.
Черноглазый пожал плечами и принялся читать заклинание…
И все-таки разница между таким порталом и порталом стационарным огромна. Уж не знаю, в чем дело, но, когда активируют стационарный, никаких особо неприятных ощущений не возникает, а тут… тут даже профан вроде меня неладное чувствует.
Каждое слово как хлесткий, болючий удар. Как кнут, вспарывающий кожу, разрывающий мясо. Только под кнутом не человек, не зверь, а само мироздание. Все семь миров, от первого до последнего. И так хочется закричать, отступить, закрыться руками! Лишь бы не чувствовать боль мира, не слышать безмолвных стонов, не видеть бесслезного плача. Вот только… бежать все равно некуда, нужно идти вперед.
Едва отзвучало последнее слово заклинания, начертанные на земле символы вспыхнули и пришли в движение. Два круга, два направления, два мира. Кажется, шагнешь, и мельница миров превратит в пыль. Кажется, живым не вернешься.
– Соули! – позвал Райлен, протянул руку.
– Со мной пойдет, – отрезал Цулик.
Миг, и рядом с иллюзорным некромантом возник еще один – такой же, неотличимый.
– Ладно, – прошипел брюнет. – Но если с ней хоть что-то случится…
– Уже слышал.
Одержимый шагнул ко мне, крепко схватил за локоть и, прежде, чем успела ахнуть, увлек в мерцающий круг. Мир изменился, вот только… переход этот показался бесконечно долгим.

Неужели так бывает? Неужели такое возможно? Человек – молодой, умный, сильный и привязан к миру живых одной-единственной ниточкой?
В том, что с семьей у Линара все сложно, я как никто другой знаю. Но осуждать родителей… нет, не могу.
Брату было восемь, мне шесть, а близняшкам почти шесть на двоих, когда Линар учиться уехал. В ту пору сестры сильно болели, родители возили их от лекаря к лекарю, изо всех сил вы́ходить пытались. О нас с Линаром тоже не забывали, но… когда тебе шесть или даже восемь, верить, что однажды все наладится, трудно. Не обижаться еще трудней.
И ладно я – мелкая, но в родных стенах, в компании няньки и гувернантки, а Линар? Даже Милану, который тоже в восемь из дому уехал, легче было – его навещали, и письма в кадетский корпус летали гораздо чаще, нежели в магическую академию.
Мы никогда не обсуждали, но я точно знаю: Линар не простил. Даже когда повзрослел и осознал, что на кону стояли жизни Милы и Лины, не оттаял. Но ведь семья – не единственное, что есть у человека.
У Линара всегда были друзья. Немного, но все-таки. Парочку из них я даже видела – они на каникулах в наш Вайлес приезжали. Мне они показались редкостными балбесами, но с Линаром парни ладили, причем отлично.
Девушки… ну, вообще-то девушки тоже присутствовали. Линар даже о свадьбе одно время подумывал, это на девятом курсе было, за год до окончания академии. Что именно не срослось, тоже знаю – планы на жизнь разными оказались. Линар мечтал о большом уютном доме, а она… ну, она магиня, что еще сказать?
Брат сам разорвал отношения, а когда приехал на каникулы, старательно делал вид, что ему все равно. Уж не помню, как вывела на чистую воду, но в ту ночь мы долго спорили. Кажется, я тогда совсем как госпожа Дюи рассуждала – мол, а чего ты хочешь от ветреной магини? Уютный дом и орава детишек – это не к ним, а к нам – простым, благовоспитанным, на этикете помешанным. И до того договорились, что наутро в Вайлес отправились, на девиц смотреть. Нам тогда еще госпожа Вайя встретилась, глазки Линару строила…
Ну и еще… у Линара всегда, сколько его помню, была тяга к исследованиям. Может, по части универсальной магии он не силен, но ведь для теоретических изысканий сила не очень-то и нужна. Нет-нет! Он не был мечтателем или неудачником! У него получалось! Ведь если бы не получалось, он бы не смог получить два патента на какие-то магические штучки.
Я могу предположить, что Линар растерял друзей и совсем разочаровался в девушках, но разве любимая работа к миру живых не привязывает?
Нет, не может такого быть, чтобы Линар только мной жил. Или я чего-то не понимаю, или Цулик… врет.

Глава 24

– Ну наконец-то! – раздался голос. Очень знакомый, очень рычащий.
Я подняла голову, пригляделась к косматому полуголому брюнету с желтыми радужками глаз и глухо выдохнула:
– Зрасте…
– Закон парных случаев, – хмыкнул появившийся из портала Рай.
Оборотень заметно скривился, сказал с присущей блохастому народу честностью:
– Фиговый закон.
– А мне нравится. – В голосе даорийца прозвучали теплые нотки.
Сказать, что контрабандист удивился – не сказать ничего. У сопровождавшей его четверки, сплошь желтоглазой, тоже лица вытянулись. Все это дополнил такой шквал эмоций, что я едва на ногах удержалась.
– Да ладно вам, – примиряюще протянул маг. После того как Цулик «избавил» черноглазого от амулетов, его эмоции тоже ясность обрели, но здесь, в седьмом мире, они чувствовались на порядок сильней. Райлен в самом деле был рад, что встретили нас те самые парни, которые с возвращением господина Хашшра помогали.
– А че так? – Оборотень кивнул на затухающий портал.
Я вопроса не поняла, но промолчала. Вот только желтоглазый тип мое недоумение почувствовал и решил просветить:
– Вы метку особой опасности использовали. Но страхом от вас не тянет.
Метка опасности? Это та красная загогулина, что ли?
– А чем тянет?
Я невольно вздрогнула. Просто по ту сторону портала Цулик ни слова нормальным тоном не сказал – одни издевательства, подколки и угрозы. А теперь… теперь я не тролля-приживалу, а именно брата услышала.
– От тебя? От тебя…
Оборотень состроил презрительную мину и отвернулся. Не знаю, чего такого он учуял, вот только озвучивать свои выводы явно не собирался. Лично я в эмоциях «брата» ничего, кроме спокойствия, не обнаружила.
Круг портала погас окончательно. Лишь теперь обратила внимание на важное – умертвия за нами не пошли, охраны у Цулика больше нет. Впрочем, при наших клятвах она и не нужна.
– Нам в шестой нужно, – сказал Рай. – Сможете переправить?
– Расценки знаешь, – буркнул вконец посмурневший контрабандист. И резко обернулся, уловив исходящее от брюнета неудовольствие. – Что не так?
– Почему «не так»? Все так. Я достаточно богат, я могу позволить себе это путешествие.
Голос мага звучал очень ровно, зато эмоции…
– Слышь, Отчаянный! Что за проблемы? – встрял в разговор еще один, самый потрепанный на вид контрабандист.
– Проблема в том, что мне в шестой мир нужно, – с нажимом сказал брюнет, а я… я почувствовала, как земля под ногами прогибается. В ушах почему-то загудело, лесная поляна, на которой мы очутились, стала как будто меньше, а небо… разве небо может быть таким тяжелым?
– Да вы ополоумели?! – возопил кто-то.
В следующее мгновение Линара от меня отпихнули, а чьи-то руки подхватили и аккуратно уложили на траву. Узнать косматого я не смогла, но это был явно не тот, кто переговоры с Раем вел.
Следом пришла волна паники. Она исходила от даорийца, точно знаю.
– Что с девчонкой? – рыкнул кто-то.
Еще миг, и дурнота отступила. Небо снова стало далеким и нормальным, лесная поняла широкой, земля ровной.
– Припадки у нее, – пояснил Линар. – С детства были. Сейчас обострение.
– Да, – это уже Рай. – А переходы между мирами припадки усугубляют.
Мир резко потускнел, а лицо замершего надо мной оборотня начало расплываться. Только это не дурнота была – слезы. Обычные, банальные слезы.
Брюнет нарочно отступил от клятвы. Он специально спровоцировал этот приступ! Ведь это оборотни, а я… О Богиня! Почему-то раньше известие о том, что я отношусь к роду Веймор, меня не трогало. Даже на балу, когда блохастый охранник заявил госпоже Ларре, что перед ней принцесса, я лишь ресницами похлопала. Это показалось настолько невероятным, что даже в памяти не задержалось, а теперь… Что должен сделать рядовой оборотень, если принцессе плохо? Да они даже простую оборотницу в беде не бросят!
– Она никуда не пойдет, – заключил нависший надо мной.
– Согласен, – отозвался Райлен.
«Предатель!» – едва не завопила я.
За восемнадцать лет так привыкла, что мысли – это нечто личное, тайное. Что эмоции можно спрятать за предписанной этикетом маской. Что никто никогда не узнает, как тебе плохо, если не скажешь вслух…
– Да что с тобой? – прошептал тот, кто взялся меня опекать. – Кто обидел?
Вот теперь в полной мере ощутила всю безвыходность нашего положения. Я не то что сказать, я даже намекнуть не могу! Райлен уже намекнул – показал оборотням, насколько противоречивые эмоции его обуревают, и что произошло?
Поклясться жизнью другого можно только с его согласия. Мы оба согласились, мы оба подтвердили клятвы, данные друг другом. Мы оставили свои жизни в залог. Если я скажу – Рай умрет.
Я помотала головой и осторожно села.
– Все в порядке. – Я вложила в эти слова всю уверенность, на какую способна.
– Ладно. Сделаю вид, что поверил, – прошептал оборотень.
Отыскав глазами даорийца, подарила тому грустную улыбку. Вот значит как? Сделал вид, что смирился с моим решением, а сам… Наверное, это правильно, но я не хочу, чтобы ты шел один. Я боюсь за тебя. Но я подчинюсь. Я же обещала доверять, а девушки из рода Астиров слов на ветер не бросают.
Райлен ответил такой же улыбкой, а потом… Мне ведь почудилось, да?!
«Скажи им», – повторил маг беззвучно. Я читала по губам.
Сердце рухнуло в пропасть и разбилось вдребезги. Я с самого начала знала, что план спасения у Райлена есть. Его не могло не быть – это же Райлен! Но только я никак не предполагала, что брюнет может пойти на такое!
«Скажи!» – произнес даориец с нажимом. Я почувствовала толику раздражения, растворенную в океане решимости. Брюнет не шутил. Более того, он был готов, полностью, абсолютно.
– Ну же, сестричка, – позвал Цулик голосом Линара.
Я вздрогнула, точно зная – эта ничего не значащая фраза не случайна. Дух, обосновавшийся в теле брата, наши гляделки заметил. Он ни капельки не боится потерять проводника, он жаждет представления.
– Да что тут происходит! – не выдержал контрабандист. Тот самый, что переговоры вел.
Ничего особенного. Просто один не в меру отчаянный даориец решил умереть. Ведь если Рай умрет, данная им клятва утратит силу и моя жизнь будет зависеть только от вас. Вы защитите, в этом никто не сомневается. А заодно некроманта скрутите. Потом мы дружно позовем магов, маги изгонят Цулика, и Линар будет спасен. А еще маги уловитель, в котором души рода Даор заключены, в первый мир отнесут и откроют. И все будут счастливы, а мы с их светлостью герцогом Даорийским больше всех!
– Со мной все хорошо, – уверенно повторила я. – Но мне нужно в шестой мир.
– Нет, – сказал Райлен. – Тебе плохо, и ты останешься здесь.
– Я иду с вами! – рыкнула не хуже самого Райлена. – И это не обсуждается!
Тот, кто прежде укладывал на траву, подал руку и помог подняться на ноги. Оборотню мое решение не понравилось.
– Ты должна остаться, – слова на грани приказа.
Это и стало последней каплей. Сперва Цулик со своими издевками, потом Рай с благородным желанием умереть, теперь этот…
– Ну знаете… – выдохнула я. – Нет!
Оборотень сложил руки на груди, смерил надменным взглядом и уже открыл рот, чтобы сказать нечто едкое, но я не позволила.
– Я принцесса или кто?!
– Принцесса, – не стал спорить блохастый.
– Так какого дохлого тролля ты мне приказываешь?!
По лицу желтоглазого пробежала тень недоумения, но нашелся он быстро. Кивнул на Райлена, сказал:
– Это не я приказываю, это твой муж требует, чтобы ты осталась.
Вот зря он про обряд в седьмом мире напомнил.
– «Муж»?!
Уж не знаю почему, но, когда перевела взгляд на даорийца, тот подавился воздухом.
– Муж, – подтвердил оборотень ровно.
– Вот когда этот муж хоть разок супружеский долг исполнит, тогда и будет требовать! А до той поры обряд считаю незавершенным и подчиняться не собираюсь!
Поляну поглотила тишина, недоуменная и какая-то нервная.
Наконец стоящий подле меня оборотень шумно выдохнул и сказал:
– Ладно, правда ваша. Подчиняться в самом деле рано. – И уже в сторону: – Рваный, активируй, что ли…
Переговорщик кивнул и поспешил к погасшему четверть часа назад островку. Я же круто развернулась на каблуках и последовала за ним, процедив:
– И нечего на меня так пялиться.
Злость, вопреки всему, нарастала. Просто подумалось – свадьбы у меня как таковой не было, первой брачной ночи тоже, но в случае чего я не невестой останусь, а вдовой. Где справедливость?
– Любимая, у тебя глаза светятся, – не удержался от комментария Рай.
А мне… ну мне только повода не хватало. Накричать на даорийца хотелось очень, но я решила отложить на потом, а вот блохастые… в общем, у меня, видать, тоже аллергия открылась.
– А вы почему на свободе? – обернувшись, рыкнула я. – Вас еще в прошлый раз за незаконные переходы посадить должны были.
– Ну… – замялся тот, что на травку укладывал и с нее же потом поднимал. – Ну… Большой Совет нас простил.
– Вот… вот… как пожалуюсь братьям! – А что еще сказать, если повода для продолжения скандала не дали?
Стоило вспомнить красноглазых обалдуев, метки, поставленные этими двумя, зачесались. Только этого не хватало!
– Сестричка, ты чего? – подал голос Цулик.
– Ничего! – рыкнула я, втягивая живот и пытаясь почесать оную часть тела через ткань.
И вот странность – все, что творилось на поляне до этого, Цулика забавляло, а теперь некромант ринулся ко мне, ухватил за локоть и прошипел в ухо:
– Соули, что происходит?
Ответить я не успела. Меня отвлек странный звук. Вроде все тот же шелест листвы под легким ветерком, но в нем четко слышится:
«Соули, ты где?»
«Ты где?»
«Соули…»
– Что происходит? – требовательно повторил Цулик, слова сопровождала волна холодной злости.
– Живот чешется, – озвучила очевидное я. – Сильно!
– Что там у тебя?
В этот миг Рваный таки начал читать заклинание активации портала. Слова произносил громко, с неизменными рычащими нотками. Но я все равно услышала:
«Соули, где ты?»
«Где? Где?»
«Соули, сестричка…»
– Что там! – рявкнул одержимый.
– Прыщик вскочил! – Да-да, я тоже рычать умею!
– Да? А почему от него магией несет?
– Да откуда мне знать?! – не выдержав всего и сразу, выпалила я. – У меня магический дар уровня табуретки!
«Соули, ты где?» – опять позвал шелест. Кажется или его действительно только я слышу?
«Соули, где?»
«Где? Где? Где?..»
«В гнезде!» – мысленно рявкнула я.
Шелест оборвался. А спустя пару ударов сердца я отчетливо услышала голос Стремительного:
«В каком еще гнезде?»
Нет, я сразу догадалась, что голос в голове звучит, но все равно огляделась. Райлен стоял рядом, Цулик отчетливо скрежетал зубами, оборотни держались в отдалении и глядели крайне настороженно. Рваный все еще читал заклинание и резал воздух хитроумными магическими пассами.
«Соули, в каком, покусай тебя блоха, гнезде?!» – возопил Стремительный.
Стало стыдно. То есть очень-очень стыдно. Ну откуда мне знать? Я вообще про это гнездо от господина Вакирса слышала. Он его в нехорошем контексте упоминал, всегда после паузы. Говорил, что именно там они с Миланом окажутся, когда о моем похищении общественность узнает…
«Ладно, – выдохнул… уже Жнец. – Зайдем с другого края. Соули, дорогая, кто-нибудь из наших рядом есть?»
«Из наших – это из оборотней?»
– Только попробуй что-нибудь выкинуть, – процедил Линар. – Клятва, синеглазка моя. Помнишь?
Да, помню. Но сейчас я точно никаких клятв не нарушаю.
«Тут парни, которые нас в прошлый раз в шестой мир отправляли».
Ответ Жнеца услышала, уже влетая в портал:
«Понял. Иду!»

В прошлый раз мы путешествовали ночью, с представителями теневого сообщества шестого мира виделись от силы минут пять. Я тогда с легким удовольствием отметила их деловитость – ведь эти в отличие от оборотней с лишними разговорами не приставали, только о плате спросили, и все. Того же ждала и теперь и мысленно прикидывала, как заболтать гоблинов, чтобы протянуть время.
Но брать инициативу в свои руки не пришлось…
– Добро пожаловать, – проскрипел низкорослый уродец, одетый в простые штаны и странную серебристую курточку. – Как добрались?
Я невольно вскрикнула, остатки недавней бравады истаяли, как корочка льда под жарким утренним солнцем. Просто слишком свежи были воспоминания о Линаровой армии, которая пыталась сломить наш барьер. Там этих карликов предостаточно было, и я точно помнила – зубы у них ого-го!
Ну и вдобавок мы не на равнине очутились и даже не в лесу, а в некоем подобии винного погреба. Свод был высоким – словно не для карликов сие сооружение возводилось, а вот дверь наоборот – узкая створка, в какую только ребенок протиснется. Окон, разумеется, не наблюдалось, зато на полу имелся круг самого что ни на есть стационарного портала. Вот только он тоже нелегальным был. А еще тут бочки и стеллажи с бутылками имелись. Правда, немного.
– Нормально добрались, – отозвался даориец. Грубо вырвал меня из захвата Цулика и оттащил на пару шагов. Потом еще подтолкнул и загородил от одержимого собственным телом.
Цулик смотрел на эти маневры с плохо скрываемой усмешкой.
– Ты ранен, – заметил гоблин.
Маг едва уловимо поморщился, а Линар усмехнулся в открытую, сказал тихо:
– Ничего, до свадьбы заживет.
– Могу позвать целителя, – скользнув по некроманту неприязненным взглядом, заявил контрабандист.
Странно, а оборотни такого не предлагали. Они вообще на рану внимания не обратили, словно это так, мелочь.
– Нет, – процедил одержимый.
– Не с тобой разговариваю! – огрызнулся карлик. Причем очень зло, как будто вот-вот кинется.
Мне встревать не хотелось, но не воспользоваться таким моментом просто глупо.
– Да, пожалуйста, – приседая в книксене, сказала я. – Будьте так добры.
Карлик заметно удивился, но кивнул. Даже шаг к двери сделать успел, когда его настигло ледяное:
– Грашшнтор дунто!
Контрабандист резко растерял всю смелость, обернулся, сглотнул нервно.
– Нет, я сказал! – Некромант был взбешен, и это не только по лицу читалось. Здесь, в шестом, эмоции ощущались хуже, чем во владениях оборотней, но все-таки ярче, нежели у нас. – Порталом займись, мы за это  платим!
С этими словами Цулик извлек из-за пазухи увесистый кошель и небрежно швырнул карлику.
– Откуда ты знаешь наш язык? – тихо спросил тот.
– Не твое дело. Портал. Быстро!
Контрабандист бросил вопросительный взгляд на Райлена, тот неохотно кивнул, а я… нет, не то чтобы страх потеряла, просто решилась проверить одну вещь.
– Линар, но мы же… не торопимся.
Ответом стал хищный оскал, и только.
Это что же получается? Он разговор с младшими Вожаками засек? Или просто догадался?
– Точка назначения? – оборвал мои мысли карлик.
– Святилище Дос-Дашшир, – сообщил некромант. – Это в Северных степях, рядом с Вэйшом.
Я этих названий, само собой, не слышала, зато контрабандисту они явно были знакомы. Серое лицо с огромным крючковатым носом вытянулось, в щелочках глаз вспыхнули странные огоньки.
– Дос-Дашшир? – переспросил он. – Туда лет пятьдесят никто не ходил.
– И что?
– Я должен проверить координаты, – чуть смутившись, пояснил гоблин и еще один шаг к двери сделал.
Я ожидала чего угодно – крика, заклинания, удара в конце концов. Но Цулик не шелохнулся, вместо него дорогу гоблину перегородил Райлен.
– Мы не можем ждать. – Он пытался говорить мягко, но в голосе все равно сталь слышалась.
– А я не могу работать без координат, – пояснил вконец опешивший гоблин. Я бы на его месте тоже опешила – он же явно за подмогой шел, причем ради нас с Раем.
– Я подскажу, – вновь подал голос одержимый.
Гоблин на мгновение прикрыл глаза, успокаиваясь. Потом кивнул и сказал:
– Хорошо.
Подошел к ближайшей бочке, привычным движением открыл крышку. В бочке отнюдь не вино оказалось – Цулику был подан лист бумаги, чернильница и стальное перо. И снова передо мной именно брат, а не тролль-ехидна. Только Линар может вот так, согнувшись в три погибели, на коленке писать.
– Вот, – возвращая лист, возвестил некромант.
А карлик как будто не выдержал.
– «Слезы Богини» до добра не доводят, – сказал контрабандист хмуро.
Цулик не удивился, а вот Райлен… Райлен замер на секунду, выдохнул:
– Ах ты тварь…
И кажется, ничего особенного, но столько чувств в эти слова вложено…
– Что? – спросила я. – Какие еще слезы?
Губы одержимого сложились в уже опротивевшую улыбочку, а гоблин задрал бровь, хмыкнул:
– Вы разве не знаете? Ваш родственник употребляет.
– Употребляет что? – выдохнула я, уже не надеясь ни на что хорошее.
– «Слезы Богини», – равнодушно сказал Рай. – Эликсир… для стимуляции магических сил. Запрещенный.
– То есть как? Как это «запрещенный»?
Даориец вернулся ко мне, обвил рукой талию и, понизив голос, объяснил:
– Это допинг, Соули. Зелье позволяет активизировать скрытые ресурсы организма. Потом неизбежно наступает истощение, которое может не только к болезням привести, но даже убить. Ну и магический откат, вплоть до полной потери дара. По этим причинам эликсир запрещен во всех цивилизованных мирах.
– То есть… то есть Линар… – Нет, я так и не смогла сказать об этом вслух. Спросила только: – Как вы могли не заметить?!
Что это, пожри их нечисть, за академия такая? Подселенного духа не увидели, запрещенный губительный эликсир не учуяли! Чем они вообще там занимаются?!
– У магов человеческой расы единственный признак применения этого зелья – повышение магических способностей и улучшение мозговой активности. При том, что последние два года Линар очень много занимался, его успехи вопросов не вызвали. А учуять зелье, как гоблины или истинные оборотни, мы не можем. Химический анализ тоже не определит…
– Верно, – усмехнулся одержимый. И уже гоблину: – Портал!
Карлик в серебристой куртке коротко кивнул и, подойдя к высеченному на полу кругу, произнес нараспев:
– Рренозо веан рае…
В воздухе появилось ставшее уже привычным напряжение, и чем дольше говорил карлик, тем сильней оно становилось. Ничего сверхнеприятного, но по коже все равно мурашки побежали.
О Богиня… как же так получилось?
– Ты все-таки солгал, – прошептала, обращаясь к Цулику. – Этот эликсир, он ведь не только тело ослабляет, верно? Связи с миром живых тоже истончаются.
– Общение с герцогом Даорийским определенно на пользу… – столь же тихо протянул Линар. – Умнеешь.
– Урод.
– Все мы не без греха, – парировал некромант. Как только карлик начал активацию портала, наш одержимый спутник успокоился окончательно.
Рай взял за руку, сжал крепко-крепко.
– Соули, ты должна пообещать, – прошептал даориец. – Что бы ни случилось, ты будешь жить. Поняла?
Нет, не поняла. Что за упаднические настроения? Мы вот-вот перешагнем границу пятого мира, миссия будет выполнена. Все! К тому же за нами идут оборотни, при их поддержке мы со всем на свете справимся.
– Рэйс обязательно тебя найдет, – продолжал черноглазый. – И вытащит в любом случае. И позаботится.
– Хватит, – не выдержав, рыкнула я.
А Рай притянул ближе и поцеловал. Нежно-нежно, словно… нет, глупости. Глупости и еще раз глупости! Какие к кобелиному хвосту прощания?
Песнь заклинания оборвалась на высокой ноте, и в тот же миг слуха коснулось злобное шипение:
– Вы первые!
Рай в отличие от меня не удивился, просто подхватил на руки и направился к порталу. Он уже занес ногу, чтобы ступить в пылающий белым светом круг, когда гоблин спросил:
– Назад когда?
Маг не ответил, а я… наверное, это и называется прозрением. Тем самым, которое наступает слишком поздно. Цулик не собирается нас отпускать. И уходить за Грань, как это сделал господин Хашшр, не думает. Дух не успокоился, он жить хочет. Жить, вопреки всему! А раз так…
– Райлен, беги, – холодея от ужаса, выдохнула я.
Брюнет горько усмехнулся и шагнул в портал.
Свет погас.

Глава 25

Героини сентиментальных романов часто оказывались в безвыходных ситуациях. Я неизменно переживала, сжимала кулаки и молила Богиню, чтобы все обошлось. Сколько слез над книжными страницами пролила? Боюсь, проще все-все звезды на небе сосчитать, причем во всех семи мирах…
Думала ли когда-нибудь, что и сама могу оказаться на краю пропасти? Нет. Конечно, нет! Я же… благовоспитанная, домашняя и… О Богиня! Да даже будь я бестолковой магичкой, ни за что бы не поверила, что такое возможно. Теперь ясно, почему Райлен пытался оставить меня в седьмом мире. И его смирение тоже обрело смысл…
Меня Цулик не убьет – я нужна, чтобы поддерживать связь Линара с миром живых. А вот Райлен… маг был обречен с самого начала. Он Цулику не нужен, то есть совсем-совсем не нужен! Держать его в плену бессмысленно и, несмотря на данную одержимому клятву, опасно. Отпускать? Отпускать еще опаснее – даориец слишком много знает. Отпускать меня так же бессмысленно, моя судьба – плен. Что это будет: клетка, подвал или просто ошейник – понятия не имею, но из пятого мира я уже не выберусь. Убить Райлена труда не составит. И дело не в иссушенном резерве или отсутствии оружия – даориец поклялся не причинять вреда телу Линара и самому Цулику. Цена нарушенной клятвы – моя жизнь. Райлен может только защищаться, но насколько его хватит?
Мы обречены. Просто обречены…
Разве что Стремительный и Жнец успеют, но даже тогда все сложно. Ведь Цулик вдобавок к прочему стребовал обещание беречь его жизнь. Если оборотни придут и попробуют напасть на некроманта, мы с Райленом будем обязаны вступиться. Причем по-настоящему! Ведь Мироздание вранья не терпит… Поймут ли оборотни, что сопротивляемся не по доброй воле? Станут ли драться с Цуликом, если увидят, как те, ради кого преодолели рубежи миров, пытаются атаковать спасителей? Станут ли драться со мной?
О Богиня… ну почему все так сложно?
– Люблю тебя, – прошептал Райлен. – И всегда любить буду. Слышишь?
Чуть позади, на полу, мерцал круг портала, но света давал немного. Святилище тонуло во тьме, я даже стен разглядеть не могла. Зато отчетливо чувствовала запах сырости и затхлости – тут в самом деле лет пятьдесят никого не было, а может, и сто пятьдесят.
– Все! – выдохнул выходящий из портала некромант, а я… я вздрогнула и что было сил вцепилась в Рая. Просто в воздухе еще один запах вспыхнул – кровь!
– Госпожа Соули, задушите, – прошептал даориец. И столько тепла в голосе, столько доброты…
Да. Задушу, господин маг. Ведь это лучше, чем умереть от рук Цулика.
– Девочку отпустил, – буркнул одержимый. Лица его я не видела – портал, который и без того едва тлел, окончательно погас.
– Нет, – отозвался даориец ровно.
– Если думаешь использовать ее в качестве щита, то спешу разочаровать – не поможет. – И добавил небрежно: – Эрдиро феон!
Мир озарила нестерпимо яркая вспышка.
Я завопила и не сразу поняла, что удар совсем не Райлену предназначался. Грохот тоже не сразу осознала. Ну а когда Цулик подбросил в воздух с десяток магических светлячков, вздрогнула и закусила губу. Не помогло – слезы горохом посыпались из глаз, из горла вырвался хрип.
– Что, нареченная Веймор, – усмехнулся некромант, – не ожидала? Думала, я – идиот?
Нет, идиотом не считала, но… О Богиня!
На полу на месте портала зияла воронка. Лицо и куртка одержимого были испачканы зеленым и склизким. Я академий не заканчивала, но даже мне известно, что кровь у гоблинов совсем не красная.
– Зачем? – выдохнула я, хотя ответ и так знала.
– Затем, – отозвался Цулик, сминая лист, на котором координаты святилища значились.
– Оборотни все равно найдут, – сказал Райлен. Все-таки поставил меня на ноги, но тут же загородил собой. – Поверь, они очень настырные. Уж я-то знаю.
Я жест мага оценила, но из укрытия вышла. И даже слезы умудрилась унять. Цулик упомянул щит, что ж, я на роль щита согласна. А вот на то, что Райлен против, мне искренне плевать!
– Ну я же говорил… – выдохнул даориец, когда я в третий раз из-за его спины вынырнула и встала впереди.
Одержимый криво улыбнулся.
– Ничего, – тихо протянул он. – Пока они будут искать, мы меточки сведем. Правда, сестричка?
– Тебя все равно достанут, – ответила я убежденно.
– Ошибаешься, милая…
Улыбка некроманта стала теплой, как весеннее солнышко. Он демонстративно огляделся, шумно втянул воздух. Потом еще руки раскинул, словно впитывая затхлый дух покинутого святилища.
Я тоже огляделась.
Когда-то это место было природной пещерой, с потолка по-прежнему свисали мелкие сталактиты, пол за пределами площадки с порталом был испещрен выбоинами. Сама площадка шагов тридцать, может, чуть больше. Зато стены отнюдь не природные – три яруса балконов с высокими балюстрадами и редкими колоннами. Словно не святилище, а арена, только на троллий лад – уж больно потолки высокие.
Зависшие в воздухе светлячки рождали причудливые тени, придавали святилищу особо зловещий вид. Когда начало мерещиться, что царящая за балюстрадами тьма шевелится, я заставила себя сжать зубы и отвернуться – и без того дрожь пробирает.
Да, в сентиментальных романах подобные места описывают нечасто. Впрочем, про одержимых в книжках с розовыми обложками тоже не говорят. Хотя… один роман точно был. Не вспомню, как назывался, я его не дочитала даже – просто слишком жутким оказался и любовь там какая-то ненормальная. Возлюбленный героини вел себя как последний негодяй, мучил ее по поводу и без, а потом выяснилось, что это не он, а подселившийся демон.
Демоны – существа мифические, но девушка поверила и решила бороться. Она пыталась докричаться до любимого, надеялась, что тот очнется и выгонит чужака.
– Давай угадай, кто это святилище построил, – вырвал из размышлений Цулик.
– Ну разумеется ты, – отозвался даориец.
– Верно. А знаешь, почему это святилище забросили?
Рай промолчал, и Цулик воодушевленно пояснил:
– Оно только мне подчиняется. Живая земля, слышал о таком?
Маг слышал, я – нет. И хотя понятно, что время тянуть бесполезно, что через разрушенный портал никто не придет, все равно спросила:
– Что это?
– По сути такая же природная аномалия, как естественные порталы, – сказал даориец. – Участок земли, который обладает зачатками разума и собственной волей. Подчиняется только хозяину, которого выбирает сам. Может менять структуру магического поля, внутреннего временного потока и многое другое. Тут, как понимаю, именно магический фон изменен.
– И что это означает?
– Что место может быть закрыто для магического поиска, – выдохнул Рай. – Ордену придется попотеть, чтобы найти тебя.
– Нас, – поправила я.
– Не-эт… – разулыбался одержимый. – Тебя, девочка… Только тебя…
Он картинно поднял руку. На кончиках пальцев вспыхнули алые искорки, миг – искорки превратились в язычки пламени, готовые сорваться в бой сию секунду.
– Линар! – рыкнула я. – Линар, прекрати немедленно!
Страха почему-то не было. Зато злости через край. Особенно злил Рай, который вместо того чтобы отойти и благоразумно спрятаться хоть за теми же колоннами, пытался отодвинуть меня в сторону и принять удар.
– О! Малышку посетила идея! – хохотнул одержимый.
– Линар, – мгновенно смягчилась я. – Линар, пожалуйста. Я знаю, ты меня слышишь. Ты…
– Не слышит, – перебил Цулик. – Вот через пару дней, когда дурман чуть развеется, а депрессия спадет…
– Линар!
– А может, и раньше, – поигрывая огоньками, хмыкнул некромант. Он начал отходить, чтобы Райлен на линии оказался. – Когда соперника уберем. Да, Линар?
Я вздрогнула – слишком похоже на сумасшествие, впрочем… одержимость и есть сумасшествие, ведь так?
– Линар, пожалуйста… Линар, это я, Соули! Помнишь, как мы с тобой…
– Соули, уйди, – рыкнул даориец и опять попытался отодвинуть.
Я едва не упала, но с места не двинулась.
– Соули… – прошипел Рай. – Соули, я не собираюсь бегать!
Очередная волна злости, подавить которую не смогла.
– Почему?
– Он обрушения боится, – отозвался Цулик. – И, кстати, правильно делает. Породы тут мягкие, а свод давно никто не укреплял.
О Богиня! Да что же это…
– Линар. – В голосе появилась мольба, и она была искренней. – Линар, ты же понимаешь, что происходит? Ты же знаешь, что это неправильно! Линар!
– Линар! – передразнил Цулик. – Линар, соберись! Не будь тряпкой!
Я зарычала и сделала шаг вперед. Знаю, что силы не равны, знаю, что тварь в теле родного человека, но сейчас глаза выцарапаю, честное слово!
– Линар! Линар, пожалуйста, вспомни…
Договорить мне не дали. Только в этот раз не Цулик перебил и даже не Рай…
– Хартэш, – процедил кто-то.
Я резко обернулась, чтобы увидеть выходящего из-за колонны громилу. Кожа серая, морда клыкастая, плечи необъятные. На груди рисунок, разглядеть который невозможно – слишком мало света, на бедрах традиционная для пятого мира повязка. В руках топор очень внушительного вида.
– Хартэш, Цулик, – повторил незнакомец.
– Антан ту, – со смешком отозвался тот. – Даар ди мэгс.
Тролль кивнул и бросил через плечо:
– Ирдер.
И из темноты еще шестеро выступили. Такие же, только без рисунков на теле.
– Рай? – холодея от ужаса, позвала я.
– Этот просил прекратить, – невозмутимо пояснил даориец. – Цулик сказал, что их магия тут действовать не будет. Ребята собираются идти врукопашную.
Что?!
– Только через твой труп, – сказал Цулик.
Черноглазый кивнул, выхватил из-за голенища нож – тот самый, которым портал чертил, – и поспешил навстречу троллям. Тот факт, что противников семеро и каждому из них Рай едва ли достает до пояса, самоубийцу из герцогства Даор не волновал.
– Вы с ума сошли?! – взвизгнула я.
– Клятва, милая моя синеглазка. Клятва…
Нет. Это невыносимо!
Мир стал как будто четче, запахи резче. Во рту вспыхнул солоноватый привкус – губу как будто шилом проткнуло. Мысли отступили, а сердце наполнила непреодолимая ярость. Я развернулась и бросилась к одержимому.
Он побледнел, но только на миг.
– Клятва! – рыкнул так, что стены святилища содрогнулись, а я застыла. – Тронешь меня – даориец умрет.
– Я и так умру, – донеслось сзади. Рай был спокоен как скала.
– Все мы когда-нибудь умрем, – выдохнул кто-то. Кажется, тот самый тролль, с рисунком на груди.
А в следующий миг я услышала легкий звон и шелест. Время замедлилось.
Поворот. Тьма уже не мешает видеть, она как будто прозрачной стала. Там, на верхнем ярусе, еще двое – мелкие совсем, тролльчата. В руке одного лук, тетива еще дрожит. А стрела… она такая тонкая, такая хрупкая и летит медленней, чем ленивый шмель. Вот только прицел идеальный.
Кого я хотела спасти? Нет, не знаю. Может, Линара, чьи амбиции и страхи довели до беды. Может, Райлена, который всеми силами пытался искупить то, что натворил в прошлом. Может… саму себя. Наверное, это глупо, но я точно знаю – жить без даорийца уже не смогу. И не хочу без него жить.
Боль была острой, но недолгой. Вспыхнула где-то между лопаток, пронзила насквозь и отпустила. А я крепче сжала ворот расшитой металлическими пластинами куртки, чтобы упасть не сразу.
Одержимый обнял и прижал к себе – ничего особенного, просто инстинкт. А я не удержалась – ощутив поддержку, разжала руки, коснулась пальцами его щеки.
– Линар, – голос прозвучал странно, словно не я говорю, – Линар…
В поблекших синих глазах вспыхнул огонек осознанности, а я повторила, уже бездумно:
– Линар…
Меня отбросило назад, словно кто-то в грудь толкнул, причем сильно. Мир опять изменился. Не стало ни тьмы, ни светлячков под потолком, все каким-то совсем нелепым сделалось. Вот синеглазый парень с бешеным лицом. Он держит бездыханную девушку в грубом дорожном платье, кричит что-то. Девушка молчит, голова откинута, из спины торчит белая палочка с перьями на конце. Впрочем, нет. Палочка не из спины, из красного пятна растет.
Вот странный тип с короткой стильной стрижкой и какой-то стальной ерундовиной в руках. Он бежит к синеглазому парню, орет что-то. За его спиной топчутся семеро огромных, страшных, с клыками. Смотрят на все… ну, как будто не верят. Один поднимает голову, вглядывается в верхний ярус.
Я тоже вглядываюсь – там еще двое. Такие же клыкастые, только мелкие. Один из них кажется испуганным, второй сосредоточенно кусает палец.
Тип со стрижкой выдергивает девушку из рук синеглазого, хлопает по щекам, что-то говорит. А она молчит и отвечать явно не собирается. Она вообще спокойнее всех в этом бедламе.
Страшные клыкастые наконец оттаяли. Двое ринулись к этим, что с девушкой, еще двое в обратную сторону метнулись. Я выход из этой жуткой пещеры не вижу, но точно знаю – там недалеко. Еще знаю, что там свет, но мне к нему нельзя. Меня сейчас другой заберет, он сверху придет. Уже недолго.
Синеглазого схватили, а тому хоть бы хны. Глядит на девушку ошалелым взглядом, что-то шепчет. Потом вроде как кричать начинает, биться. Даже клыкастые громилы удержать не могут. Из его груди что-то зеленоватое вырывается… тоже клыкастое, только очень-очень злое.
Нет, девушка определенно мне нравится в отличие от остальных. Единственная, кто не орет. Ну, правда, синеглазый тоже вроде как успокоился – за голову схватился, покачнулся. Когда он падать начал, никто даже не рыпнулся поймать. Грубияны.
Еще один подлетел – ну из этих, из серых и больших. Вскинул руку. Полыхнуло так, что даже у меня глаза заслезились, хотя точно знаю, не должны… От этой вспышки даже пелена безмолвия спала – пришлось зажимать уши, потому что зеленое завопило так, что… ой, а почему с потолка песок сыпется?
– Лекаря! – продолжал орать… ну этот, со стильной стрижкой.
– Лекаря! – А это уже не здесь, а там, где свет, на который нельзя.
Зеленый исчез, его в какой-то шарик втянуло. Зато синеглазый взвыл. Вот дурак… лежит ничком и воет… Неудобно же! Хоть на спину перевернись!
– Соули, не смей умирать! – шепчет стриженый. Странно. Он же шепчет, а почему голос звучит громче, чем крики? – Соули, девочка моя, не смей умирать! Я приказываю! Слышишь меня?!
Уж не знаю, как она, а я слышу прекрасно. И меня это, честно говоря, раздражает.
– Соули!
И все исчезло. А меня с непреодолимой силой потянуло туда, где эти…. Ну эти… странные, непонятные, незнакомые. А как же свет? Я что же, не увижу его?
Так… а волки тут откуда? Или это не волки? А почему у них глаза красные?
А… а это что за типы? Вон тот, с седыми волосами, каким-то знакомым кажется… я бы ему слово плохое сказала. Или не сказала? И почему при взгляде на него мальчики черноглазые мерещатся? И девочки в белых туфельках? И почему я точно знаю, что ни мальчиков, ни девочек этому седому не доверю? Вот даже если угрожать будет.
– Соули!!!

– Соули, дорогая, проснись… – прошептала темнота голосом Райлена. – Соули, ну сколько можно?
– Отстань от девочки. – Та же темнота, но голос определенно Рэйсу принадлежит.
– Заткнулись. Оба. – А вот этот голос незнаком… – Иначе выгоню к…
Я покраснела. Ну то есть вся, от кончиков волос до кончиков ногтей на ногах. Куда именно этих двоих послали – не знаю, это, видимо, из какого-то непереводимого фольклора, но… но все равно стыдно.
– Соули… – выдохнул Райлен облегченно, и губы обожгло жаром.
Приятно. Приятно до безумия! Вот только…
– Я сам тебя сейчас поцелую, – угрожающе прошипел тот, третий, который незнаком.
– Она моя жена! – рыкнул даориец.
– А я – лекарь! И мне плевать! Ей покой нужен! Полный!
– Да пошел ты! – опять Райлен.
– Брейк! – встряла их седовласая светлость. И добавила уже спокойнее: – Брейк.
А я наконец смогла открыть глаза, чтобы узреть светлый матерчатый купол и улыбающееся лицо брюнетистого даорийца. Дыхание сразу перехватило, а на сердце так тепло стало…
«Рай…» – хотела сказать я, но закашлялась.
Даориец тут же приподнял, заставил выпить пару глотков какой-то терпкой, но довольно приятной жидкости.
– Все, – прозвучал голос. Ну, тот, который незнакомый. – Жить будет.
Я таки смогла оторвать взгляд от любимого лица.
– Привет, высочество, – подмигнул Рэйс. В куртке с нашитыми металлическими пластинами и с тугой косой вместо вечно распущенных волос он выглядел куда моложе. И, честно говоря, облачение боевого мага ему шло.
– Добрый…
– Вечер, – подсказал третий.
Он троллем оказался. Огромным таким, но очень улыбчивым. Я даже не испугалась, когда увидела.
– Вечер, – послушно повторила я.
Под нос тут же сунули лапищу, спросили:
– Сколько пальцев?
– Три… – выдохнула недоуменно, повернулась к Раю.
Брюнет кивнул, а тролль усмехнулся и заявил:
– Ну, теперь точно все. Моя миссия выполнена, дальше сами.
– Ага… – не отрывая взгляда от моего лица, пробормотал Рай.
А тролль посуровел:
– И чтобы никаких нервов!
– И никаких умертвий, – тихо добавил Рэйс.
Но я их не слушала, как завороженная смотрела на губы того, кто украл мое сердце. Уж не знаю почему, но целоваться хотелось жутко, до головокружения.
– Ладно, я ко второму пошел, – проворчал тролль.
– А тебе в ставку Ордена надо, – прошептал Райлен, и, так как по-прежнему глядел на меня, не сразу сообразила, что слова предназначены Рэйсу.
– Ну… надо так надо, – сказал владыка самого большого герцогства Верилии.
Какой он сегодня покладистый, прям удивительно.
Внезапно сердце кольнула иголочка страха. Я даже попыталась вскочить, но брюнет удержал.
– С ним все в порядке, – заверил маг. И прежде чем успела усомниться, начал рассказывать: – Когда ты… когда тебя ранили, Линар очнулся. Дело не только в его привязанности, просто… зов умирающего несравнимо сильней, нежели зов живого. Такому трудно не подчиниться. Очнувшись и увидев тебя, Линар испытал шок сродни тому, который выдергивает человека из кошмаров. Тебе кошмары когда-нибудь снились? Помнишь, как колотится сердце в момент пробуждения?
Я осторожно кивнула.
– А на смену шоку пришел аффект, – продолжал даориец. – Это такое особенное состояние, в котором ясности ума мало, зато эмоциональных и физических сил хоть отбавляй. У Цулика не было шансов удержаться, душа Линара в этот миг стала гораздо сильней. Он попросту выбил чужака из своего тела как пробку из бутылки игристого.
Я нахмурилась. Ощущение, будто видела нечто такое, вот только… нет, не помню.
– Где он? – хрипло вопросила я.
– Линар? Он в соседнем шатре под присмотром двух лекарей из Ордена. Переливание, чтобы вывести из организма «Слезы Богини» уже сделали. Он в сознании, совершенно вменяем. Судить его не будут, но разбирательство и временный надзор установят.
– А Цулик?
Рай неспешно вынул из внутреннего кармана маленький сиреневый камешек, демонстративно сжал в кулаке.
– Вот где этот… ну ты поняла кто.
Я не могла не улыбнуться.
– Мы его дома под пресс отправим, – продолжал Рай. – Что после этого случится, знаешь?
Я покачала головой, хотя догадки были.
– Разрушая структуру магического предмета… – начал даориец, а я… я снова улыбку не сдержала. Ну все равно что с учебником разговаривать, разве нет? – Короче, не будет больше Цулика. Ни здесь, ни за Гранью, нигде.
И меня все-таки поцеловали. Нежно-нежно. Как будто бабочка крылом махнула.
– Фу! Слюни! – басисто прогремело от входа.
– Пошел вон, – спокойно отозвался Рай и опять к губам припал.
Я хотела обвить шею брюнета руками, притянуть ближе, но тут сообразила, что под простыней, которой меня заботливо накрыли, ничего нет. О Богиня! Они… они что со мной делали?!
Маг словно мысли прочел, сказал:
– Не волнуйся, никто не пялился. Тут вообще, кроме меня и лекаря, никого не было.
Тебя?! О Богиня! За что ты так со мной!
А от входа опять прогремело:
– Не, ну хорош! Нацелуетесь еще!
– Стремительный, пошел вон, – беззлобно огрызнулся Райлен.
Младший Вожак стаи Кровавых не послушался. Более того, эта полуголая нечесаная громадина подлетела и весело завалилась рядом со мной. А лежала я на каком-то тюфяке – мягком, пахнущем травами и пилюлями.
– А мы вообще где? – закономерно, хоть и запоздало.
– В походном лагере троллей, – сообщил Рай. Он в отличие от блохастого братца не разлеживался, а чинно сидел подле тюфяка. – Не так далеко от святилища, как хотелось бы, но все-таки.
– Кстати, о троллях! – воскликнул вломившийся в шатер Жнец.
Маг закатил глаза, а я развеселилась окончательно. Просто от этих двоих таким счастьем несло – за лигу учуять можно. А от Рая… от Рая любовью пахло. Никогда не думала, что эмоции могут вот так… пахнуть!
– Вот все считают, что это эльфы гады, – продолжал Жнец, разваливаясь подле Стремительного. – А на деле? На деле таких гадов, как тролли, – еще поискать!
– То есть? – удивилась я.
– Рай еще не сказал, что они сделали?
Я ответить не успела – полог шатра отодвинулся. Я увидела кусочек розового, но еще светлого неба, а потом на пороге возник тролль, не узнать которого просто не могла.
– Ташшр, – вежливо кивнул Райлен.
– О! Громила! – невежливо оскалился Стремительный.
Вождь восточных племен и повелитель Степи в придачу одарил оборотней снисходительным взглядом, вернул кивок Райлену, а мне досталась клыкастая улыбка.
– Я сам расскажу, – возвестил он, скромно усаживаясь подле Рая.
В шатре сразу как-то тесно стало, а факт моей наготы начал откровенно тревожить. Просто столько мужчин вокруг, причем высокопоставленных, а я мало того что лежу, так еще и голая…
– Мы… мы не правы были, – помедлив, признался тролль. – Понимаешь… – Он бросил быстрый взгляд на Рая, но тот кивнул, и Ташшр продолжил: – Понимаешь, перед тем как уйти за Грань, отец с меня слово стребовал. Он подозревал, что Цулик в вашем мире остался, и велел найти и добить гада. Ну, мы и… занялись.
– Чем занялись? – выдохнула я.
– Во-первых, засады у всех старых порталов, до каких дотянулись, сделали. Во-вторых, мои парни в твой Вайлес отправились. Неофициально, разумеется.
Что?! По Вайлесу тролли гуляли?!
– Духа, как понимаешь, мы призвать не смогли, его в Вайлесе уже не было. Зато ребятам, тем, что у святилища Дос-Дашшир ждали, повезло. Они вас услышали.
– А как они туда пробрались? – прошептала я. – Это же живая земля. Или как там Цулик назвал?
– А вот так. Вошли раньше, чем защита святилища на место встала.
– То есть они могли не успеть?
– Могли, – кивнул Ташшр. – Но успели.
Опять нахмурилась. Троллей я помнила. Еще помнила стрелу, но откуда она прилетела, если у подданных Ташшра только топоры были?
– А дети, те везде и всегда успевают, – хмыкнул Райлен.
Повелитель Степи кивнул, а я… я совсем запуталась.
– Мальчишки, – подметив мое недоумение, сказал вождь. – По традициям нашего мира, когда сыну исполняется три лета, его забирают у матери и отдают на воспитание в отряд. Правда, уследить удается не всегда. В этот раз… не удалось.
– В меня мальчишка стрелял?
Ташшр помотал головой.
– Он стрелял не в тебя, в Цулика.
Ах… ну конечно.
– Парни не смогли усидеть на месте, – продолжал пояснять вождь. – Ускользнули от приставленного к ним воспитателя, пробрались в святилище. Вмешиваться, само собой, не собирались, но, когда все началось, Крашторр – сын вождя этого отряда – возомнил себя взрослым и выстрелил. Ужасно испугался, когда ты под стрелу подставилась. И как только успела?
– Как, как, – пробормотал Стремительный.
А мне тут же вкус крови во рту вспомнился и ощущение, что губу шилом проткнули…
– Она Веймор, – буркнул Жнец. И добавил гораздо тише: – Уж что-что, а подставиться под удар мы успеваем всегда.
Та-ак! Во мне что, та несчастная капля оборотнической крови взыграла? У меня теперь тоже клыки?
– Все хорошо, – поспешно шепнул Рай. – Шерсть по всему телу у тебя не вырастет.
Стремительный громко… нет, не засмеялся, заржал!
– Дурак, – пробормотала я.
Райлен лучисто улыбнулся – уж он-то точно был согласен с таким выводом. А я вдруг подумала… мне же несказанно повезло, что стрелком мелкий оказался. Он ведь из детского лука стрелял, верно? И стрелы у него, конечно, совсем не такие, как в настоящем, боевом.
– А настоящая стрела… она какая? – сглотнув внезапный комок, прошептала я.
Ход моих мыслей поняли все, но потревожить психику только Стремительный не постеснялся:
– Ну как у вас копье.
О Богиня! Надеюсь, этого Крашторра не выпороли за самовольство?!
– Вы должны были предупредить! – встрял Жнец. Младший вожак стаи Кровавых к троллю обращался. – Тем более этот Цулик возле наших невест обитал!
– Что? – прошипела я. Откуда только силы взялись? – Каких еще невест? Если ты о близняшках…
– Посвящать в свои проблемы чужаков никто не любит, – перебил Ташшр. – Мы ошиблись. И мы очень рады, что все обошлось.
– Да уж… – протянул Стремительный. – Все хорошо, что хорошо заканчивается.
Вождь восточных племен ухмыльнулся и встал.
– Ладно, не буду мешать семейным разборкам. Поправляйся, Соули! И постарайся больше никуда не влипать.
Я обещать не стала – просто чтоб не сглазить.
– Ах да! – обернулся Ташшр. Он уже на пороге стоял, сжимал в огромных пальцах краешек полога. – Совсем забыл. Мои ребята одного вашего поймали…
– То есть? – вмиг насторожился Рай.
Повелитель Степи заметно смутился.
– Да думали, что по ночам в вашем мире никто не гуляет, а тут… Тут такое дело…
– Что еще? – уже впадая в панику, выдохнула я.
– Да парень им один попался. Что делать с ним не знали, поэтому с собой притащили. Заберите его, а?
– Что за парень? – спросил Рай, а я… а мне совсем жутко сделалось. Мысленно начала перечислять соседей и уже вообразила, в какой скандал это все выльется. Как же! Тролли в Вайлесе! А уводить из пятого мира будет не кто иной, как штатный маг города. А тут еще я…
– Да странный какой-то, – скривился Ташшр. – Он ночью возле дома госпожи Соули отирался. И штука у него еще такая была… ну эта, как ее… а! Фотографический аппарат!
– Фотографический аппарат? – переспросил Жнец.
Рай громко усмехнулся, протянул не без ехидства:
– А я-то думал, куда ж специальный корреспондент «Верилии сегодня» делся? Что ж, заберем! С удовольствием!
Судя по хищной улыбке, озарившей лицо даорийца, газетчика ждет еще одно приключение. Впрочем, мои приключения тоже еще не кончились.
– А мы можем порталом до Вайлеса дойти? – тихо спросила я. Просто стоило представить себя в драконьем седле, мурашки по коже побежали. Все-таки полеты не мое. Разве что у Райлена какой-нибудь другой дракон найдется, посговорчивей…
– Можем, любимая. Мы теперь все можем!

Глава 26
(Вместо эпилога) 

О том, что свадьба – дело непростое, я знала. О том, что это непростое дело может приобрести эпические масштабы, догадывалась. О том, что эпические масштабы присущи еще и катастрофам, смутно подозревала – мне Рай перед переходом в Вайлес намекнул. Но… но я даже помыслить не могла, что все пережитые приключения покажутся сущим пустячком! В сравнении со свадьбой…
Все началось с платья. Ну, в смысле с его пошива.
Мама и госпожа Флер уже выбрали фасон, придумали особенный декор, заказали ткани и все остальное. Я, взглянув на эскиз будущего наряда, возмутилась и сказала «нет». А через минуту искренне пожалела, что вообще говорить умею… Пожалела и смирилась! Потом я смирилась с идеями оформления ратуши, где нашу свадьбу праздновать собирались, со списком гостей, с меню и размером свадебного торта. Нет, поспорить я не боялась, просто лекарь нервничать запретил… К тому же перед глазами был пример Райлена, который пожал плечами, лучезарно улыбнулся и сказал:
– Я полностью уверен в вашем вкусе… мама.
С мамулечкой после этих слов два счастливых обморока случилось. Был бы и третий, если бы отец не прицыкнул.
Все наладилось. Наступила тишь и благодать. И длилась она ровно до тех пор, пока из герцогства Даор не примчалась госпожа Зелкой – та самая тетка, которую Райлен мне в компаньонки прочил. Она была двоюродной, но невероятно настырной. Рядом с ней даже Рэйс смиренным бесхитростным монахом выглядел. После нескольких скандалов и одного разбитого сервиза (нашего, между прочим) в фасон платья, меню, декор ратуши и прочие элементы будущего торжества были внесены изменения… И опять наступила тишь. И все вздохнули с облегчением.
А потом в городе объявился Эросит…
Я искренне полагала, что госпожа Флер обрадуется, ведь Эросит не просто портной, а самый что ни на есть мастер! Когда еще представится возможность поработать в тандеме с такой знаменитостью? К тому же он привез полезнейшую вещь – пластичный манекен. Эту прелесть создали на основе моих мерок, она полностью повторяла не только фигуру, но и основные движения, то есть избавляла от необходимости наведываться в мастерскую.
Увы, ожидания не оправдались. Главная портниха Вайлеса не только не обрадовалась, она в драку полезла. Ну то есть в прямом смысле. Вцепилась в малиновую шевелюру столичного творца и давай таскать. А он… он без предрассудков оказался – тоже в прическу вцепился, тоже завизжал. И это на глазах у всего города, прямо на главной площади, возле лавки…
Вслед за Эроситом к нам прибыл Викс Сиятельный. Вот именно после его приезда событие таки обрело эпические масштабы, а я пришла к выводу, что ближайшую пару лет ни одной газеты в руки не возьму. Только романы! Да, все те же, сентиментальные.
В правильности своего решения убедилась… его нарушив. Ну не могла я не посмотреть статью, которую тот, второй газетчик, написал. Задание редакции он выполнял под чутким руководством тетушки Тьяны и Руперта. Тьяна рассказывала истории из моего детства, Руперт выступал в роли цензора и надсмотрщика, газетчик записывал. Прочитав сие творение, я с удивлением узнала, что не просто благовоспитанная, а самое что ни на есть золото. Причем бриллиантами усыпанное…
Дальше еще хуже стало – в город начала съезжаться даорийская аристократия, столичные гуляки и просто любопытствующие. Последние гордо называли себя туристами, а наши недоуменно таращили глаза – кого-кого, а туристов в Вайлесе отродясь не бывало. Единственная в нашем захолустье гостиница трещала по швам, гостиницы соседних городков – тоже. Большинству горожан пришлось потесниться и взять приезжих на постой. Не задаром и не по доброй воле – мэр распорядился.
Ну а когда в Вайлес прибыли их светлость герцог Даорийский в компании Центруса и Милана… В общем, мне дико захотелось выйти на главную площадь и заявить, что все отменяется, потому что мы с Райленом уже женаты. И почти беременны!
Сам Райлен в отличие от Рэйса и Центруса, которые в нашем поместье разместились, жил в гостинице. Ему переехать под крышу рода Астиров приличия не позволяли. А навещать меня чаще двух раз в день не позволяли обязанности штатного мага, которые он, по настоянию главы Ордена, продолжал выполнять. Как честный человек, мотался по лесам и полям, выискивая и добивая нежить, которая после магической грозы проснулась. Благо хоть в Хордконе зачистку от умертвий без него сделали.
Брук и Вукс, которые за эти недели буквально срослись с нашим городком, Райлена в охоте не поддерживали – их мамулечка с госпожой Зелкой в оборот взяли, цветочки и свадебные салфетки зачаровывать заставили. Первые, чтоб не вяли, вторые, чтоб не пачкались. Вукс проявлял особое усердие – очень не хотел с моей мамулечкой ссориться. Ему же предстояло новым штатным магом Вайлеса стать. Он вступал в должность сразу после нашей свадьбы.
Единственное, что спасало от сумасшествия, – сны. Те самые, которые благодаря ритуалу в седьмом мире появились. Правда, снились они нечасто, лишь тогда, когда Райлену удавалось бросить все, вскочить на Танара и улететь в соседний Дазерс.
Да-да! Чешуйчатый ловелас вернулся. Объявился примерно через неделю после нашего возвращения в Вайлес. Весь помятый, уставший, но довольный до неприличия. Рай, увидев бронзового предателя, сказал, что алименты, в случае чего, платить не будет. Кому принадлежала та четырехкрылая, мы так и не выяснили, правда, не очень и старались.
В том, что касается самих снов… я осмелела. Ну то есть совсем, до наглости. Дошло до ужасного – Рай начал мне сорочку ночную задирать, а я… я и слова против не сказала. И даже не покраснела!
Вот тогда даориец шумно выдохнул, вернул подол на место и сказал:
– Все. Хватит. Только после свадьбы.
Я, как это ни ужасно, возмутилась. Впилась в его губы самым бессовестным образом. Потом шею поцелуями покрыла, потом грудь… но меня уверенно отодвинули и хрипло заверили:
– Только после свадьбы!
Впрочем… в тот миг показалось, что это он не меня, а себя убеждает.
Расстроиться и испереживаться по поводу ночного инцидента я не успела – утром пришло другое, не менее печальное известие. Лекарь, на чьих плечах лежала забота о Линаре, отписал, что на свадьбу брата не отпустит. Зато заверил, что через месяц Линар как новенький будет и даже тяги к «Слезам Богини» больше не испытает. Еще писал, что психическое и эмоциональное состояние пациента в высшей степени отличное. Линар в многочисленных письмах сообщал о том же.
Все-таки это страшно, когда душу ранят. Мне вот тело поранили, так лечение всего несколько часов заняло и даже шрама от стрелы не осталось. Впрочем, мной же особый троллий лекарь занимался и еще целители высшей категории, из Ордена.
Кстати, о том, как оборотням и магам удалось нас найти, мне так и не сказали. Даже Райлен не раскололся. Может, после свадьбы все-таки удастся выведать?
Ну а когда настал день свадьбы… когда настал день свадьбы, я поняла, что катастрофа – это очень мягкое, совершенно не соответствующее истине определение. Главный ужас сего дня заключался вовсе не в истериках Эросита, который вдруг решил, что платье не удалось, не в подколках Рэйса, не в паникерских настроениях отца и Милана, а в появлении оборотней.
Когда Ревуш и Осток, облаченные в классические черные камзолы, переступили порог нашего дома, я со всей ясностью поняла – зря! Зря мы с Райленом никого не предупредили, что пригласили блохастых! Но главная ошибка в том, что я запретила Тьяне провести воспитательную беседу с Милой и Линой, решила – в ночь перед свадьбой девочкам лучше отдохнуть, нежели об этикетах слушать. Ну и… не сказала девочкам, каковы оборотни на самом деле.
– Ты уверяла, что они маленькие, скрюченные и уродливые, – выдохнула Лина, когда к ней дар речи вернулся.
Мы как раз в холле стояли. Все, за исключением Райлена. Мне ужасно жал корсет, туфли тоже удовольствия не доставляли, а накрахмаленная нижняя юбка колола ту часть тела, на которую вместо панталон было надето неприличное кружевное белье… В общем, и так жутко неудобно, а тут еще девчонки.
– Эти исключение, – не моргнув соврала я. – Они элитные.
– Как Тайфун? – нахмурилась Мила.
Милан подавился воздухом, Рэйс кашлянул в кулак, отец прикусил губу, а Осток изогнул бровь и спросил:
– Кто такой Тайфун?
– Жеребец-производитель, – отмахнулась Мила и опять уставилась на меня. Сестричка требовала ответа, причем немедленно.
– Ну… они лучше Тайфуна, – нащупав в себе жилку дипломата, пробормотала я. – Но смысл ты уловила верно.
– Че за смысл? – вопросил Стремительный. Он ворвался в холл ураганом, не спросив дозволения и не поздоровавшись, поцеловал в щеку и вручил здоровенный букет белых роз. А потом поправил воротник камзола и прошептал так, чтобы только я услышала: – Как ваши мужчины эту гадость носят? Она же чешется ужасно.
А вот Жнец в отличие от брата поздороваться не забыл:
– Доброе утро! – От его рычащего баса не только стены, даже репа в подвале задрожала.
Отцу заметно поплохело. Хорошо к нему Рэйс подошел, даже объяснять что-то начал. А вот близняшки…
– Эти тоже особенные? – процедила Лина.
– Тоже элитные? – поддержала Мила.
– Эти самые элитные, – призналась я. – Видишь, у них глаза красные.
А вот Быстрый и Белый камзолы надеть не потрудились… Впрочем, это понятно, они же старшие Вожаки, то бишь короли! Им, как мне потом объяснили, метки закрывать вообще нельзя. Наверное, именно их нагота стала последней каплей.
– Соули! – дружно выпалили близняшки и столь же дружно надулись.
И все бы ничего, но Стремительный то ли по простодушию, то ли по дурости подмигнул нашим пигалицам и сказал:
– А вы знаете, что, когда вот так дуетесь, очень на бурундуков похожи. Или на бурундучек? Как правильно? – Последний вопрос на полном серьезе задавался.
– Ах так! – выдохнула Лина.
– Вот значит как?! – подхватила Мила.
– Ладно-ладно! – опять Лина.
– Ну знаете! – снова Мила.
Я закусила губу и сделала вид, что меня тут нет. О Богиня! Когда же кончится этот сумасшедший день?!
Сама церемония проходила в высшей степени нервно.
Во-первых, очень много фотографических вспышек, которыми «радовали» не только двое газетчиков, но и «туристы». Во-вторых, бешеное количество магических вспышек и всяких светлячков, которыми осыпали маги – эти, как и оборотни, в день церемонии прибыли, не стесняясь, разбили палаточный лагерь на одном из наших (!!!) пастбищ и дружно притопали к ратуше. В-третьих… в-третьих, церемония сопровождалась бледными лицами девиц, которые столько парней в жизни не видели. В-четвертых, ахи и вздохи женской части города едва не заглушали игру музыкантов. В-пятых… впрочем, не важно. Перечислить все, увы, невозможно. И вообще, ужаснее моего выхода ничего не было…
Я шла к алтарю Богини в сопровождении отца и Милана. Подол несли разобиженные в пух и прах близняшки. А за нами, чинно и важно, вышагивали Быстрый, Стремительный и Жнец. О том, что эта троица нам не чужая, знали только родители, Милан, двое даорийцев и Центрус. Для остальных, в том числе газетчиков, это был очередной скандал.
Слова клятвы я повторяла бездумно… Просто от Райлена такой шквал эмоций шел – не то что думать, на ногах стоять сложно. Наверное, я не сильно даорийцу в эмоциях уступала, потому что он тоже слегка пошатывался.
На танце молодых мы… снова опозорились. Причем неоригинально – совсем как на балу в честь праздника Первого дня лета. Музыка опять кончилась, а мы… впрочем, кому она, ну то есть музыка, нужна?
Потом было игристое, поздравления и подарки. Еда, танцы, свадебный торт, опять игристое и кое-что покрепче. Наставления родителей, наставления замужних дам и женатых мужчин, подколки оборотней и хохот магов. Снова игристое и опять танцы. И крики с улицы – отец все вино у господина Данреда скупил и бочки на главной площади поставил… Фейерверки. Затем опять танцы, но уже не в ратуше, а под звездным небом вместе с горожанами… Стремительный едва не оттоптал мне подол, а Рай едва не поколотил Жнеца – за что, не знаю, не признался.
А апофеозом празднества стало явление Ташшра. Вот только успела вспомнить об отправленном в пятый мир приглашении и порадоваться, что тролли не явились, и на тебе. Испугались не все. Некоторые, из числа особо захмелевших, решили, что семерка в набедренных повязках им мерещится. Остальных пришлось ловить и успокаивать. А так как занимались этим преимущественно маги – ну как самые осведомленные в плане междумирной политики… в общем, культурный шок у горожан и гостей Вайлеса усилился.
Тролли поздравляли долго и витиевато. Подарили какую-то огромную штуковину из чистого золота и сверток. Причем сверток был вручен со словами:
– Хашшр сказал, вам это надо!
Внутри новый, невероятно красивый полог для кровати оказался. Рай порычал, а я порадовалась. Нет, ну ведь правда красота!
Но самым приятным в явлении троллей было то, что после него нам с черноглазым позволили торжество покинуть. Причем уходили мы не абы как, а порталом… Уж не знаю, сколько сил маги в это перемещение вбухали, но доставили нас прямо к дверям герцогского замка. Еще и Искру с собой прихватить разрешили!
Моя дарайхарка сразу зафырчала, едва не покусала подскочившего к нам слугу. Потом все-таки исхитрилась наступить тому на ногу, и мы с Райленом услышали… В общем слугу, как и нашего конюха, Михой звали.
Я уже обрадовалась тому, что вот-вот сниму орудие пыток, по ошибке названное туфлями, когда к крыльцу подкатила подсвеченная магическими огоньками карета.
– Нам сюда, – хитро сообщил черноглазый.
И прежде чем успела высказать свое веское «у-у-у!», подхватил на руки и понес.
Выскочивший невесть откуда лакей проворно распахнул дверцу. Я оказалась на мягком диванчике, Райлен рядом. Уже потянулась к мужу, обвила шею руками, но…
– Еще чуть-чуть, – выдохнул он. – Совсем чуть-чуть…
Обидеться на него, что ли?
Мы проехали арку ворот с решеткой, широкий каменный мост, переброшенный через ров, пересекли расположенную перед замком площадь. Потом в окошке появились дома – добротные, каменные, огоньками уличных фонарей подсвеченные.
– Мы покидаем город? – тихо удивилась я. Как этот самый город называется, я не знала. Вообще, к своему стыду, за все это время даже не поинтересовалась географией будущих владений.
– Да, – лучисто улыбнулся Рай. Поймал руку, коснулся губами пальчиков.
Я тут же насторожилась:
– Зачем?
– Потерпи, – шепнул маг. И заговорил о другом: – Ты знаешь, что Милан намерен подать рапорт об увольнении?
Я чуть с диванчика не упала.
– Милан? Уходит из отдела? Как?!
– Значит, не знаешь, – протянул брюнет. – Ну да, тебе утром не до новостей было.
– Рай, что случилось? У него проблемы?
– Да не нервничай! – расхохотался даориец. Шепнул: – Не у него.
– А у кого? – совсем распереживалась я.
Брюнет откинулся на спинку диванчика, но руки моей не отпустил.
– Понимаешь… Милан таки вытряс из Центруса подробный отчет об операции с Линаром.
К переживаниям добавилась дурнота, даже голова закружилась. Маги обещали, что никто ничего не узнает, даже люди из королевской канцелярии. И легенду, чтобы этот скандал замять, такую выдумали… в общем, в нее даже я поверила. Ну, почти поверила.
– Сперва ругался, – продолжал черноглазый. – Вернее, очень ругался. А потом пришел к выводу, что служба – это хорошо, но семья важнее. Он вернется в Вайлес. По большей части для того, чтобы с сестричками твоими ничего похожего не случилось.
Брюнет не выдержал, расхохотался. Я тоже хихикнула – да, девочки, как выражаются маги, попали. Мало того, что им гувернантку из самого строго пансиона выписали. Мало, что тетушка Тьяна и Руперт решили погостить в мире живых и прочитать близняшкам полный курс правил этикета. Так теперь еще и Милан!
– Зато теперь они точно никуда не вляпаются, – заключила я.
Рай был менее оптимистичен.
– Будем надеяться, – выдохнул он и опять к моим пальчикам припал.
А мне вдруг подумалось: может, зря мы девчонкам про договоренность с оборотнями не сказали? Ну, о том, что годика через два-три близняшек в седьмом мире ждут? Пока только на экскурсию, но кто знает…
В карете вдруг совсем темно стало, а звон копыт обратился глухим стуком – булыжник сменился грунтовкой. Глянув в окошко, недоуменно нахмурилась.
– Лес? Рай, мы куда едем?
Эмоции, которые в этот миг испытал брюнет, были яркими, но плохо различимыми. Я точно опознала радость, а вот остальное…
– Рай! – требовательно позвала я.
– Потерпи… – И снова такое чувство, что к самому себе обращается.
Как должна реагировать молодая жена, которую новоявленный муж не в постель, а в лес тащит? Да еще ночью? Да еще без свидетелей? Ну практически без свидетелей – кучер не в счет.
– Рай…
Маг тихо рассмеялся, притянул ближе и поцеловал в висок.
– Девочка моя… ну чего ты перепугалась? Неужели думаешь, что я столько за тобой гонялся, чтобы придушить или прибить?
Глупость, наверное, но мне еще страшней стало.
– А может, ты… может, в тебя тоже какой-нибудь дух вселился, – пробормотала я.
– Ага, два, – шепнул черноглазый и принялся тереться носом о мою щеку.
Карета остановилась прежде, чем я успела успокоиться.
– Теперь пешком, – сказал… все-таки муж.
Я не сдержалась.
– Издеваешься?
Страх-то ладно, а вот туфли! Я же не дойду!
Брюнет словно мысли подглядел, сказал с улыбкой:
– Понесу.
И ведь действительно понес… В лес. Вернее – черный, жуткий ночной лес! По узенькой такой, едва различимой тропинке. И ему в отличие от меня все смешнее становилось.
– Рай!
– Еще шагов пять, – отозвался даориец.
Я же прищурилась и с удивлением обнаружила впереди низкую калитку. Калитка в лесу? Да еще сама по себе, без забора? У меня видения, да?
– Люблю тебя, – шепнул Райлен, поддевая створку ногой – руки-то заняты. Та открылась с сильнейшим скрипом.
Шаг, и мир изменился.
Никакой черноты, никакой узкой тропинки, никаких елей. Лужайка! Причем освещенная не только звездами, но и россыпью магических огней. А еще аккуратная дорожка, мощенная мозаичной плиткой, и разукрашенный все теми же огоньками дом.
– Рай?
Не ответил. Понес дальше.
Когда приблизились к дому, на крыльцо выпрыгнула дородная женщина в форменном платье и белоснежном переднике. За ней чинно вышел сухощавый мужчина, тоже слуга, если по одежде судить.
– Доброй ночи, – с поклоном сказала женщина. – Наши поздравления.
– Это Брита и Даж, – представил Райлен.
– Доброй ночи, – пробормотала я.
На этом общение закончилось. Слуги поклонились. Даж придержал, а потом закрыл за нами дверь.
– Они в отдельном доме живут, – пояснил брюнет, направляясь к лестнице.
Я закусила губу. Вопросов накопилось море, но я решила попридержать собственное любопытство и узнать – оправдаются мои подозрения или как.
Оправдались.
Несколько шагов по коридору, и мы в огромной, заставленной букетами белых роз спальне. В царящем полумраке кровать кажется не просто большой – огромной. Откупоренная бутылка игристого и два бокала придают интерьеру особенно интимный оттенок.
– А вот теперь все, – выдохнул даориец.
Меня поставили на ноги, но лишь для того, чтобы тут же притянуть к себе и впиться в губы. Таких поцелуев между нами еще не было.
Губы Райлена то нежные, то невероятно страстные, то попросту бесстыдные. И они, кажется, везде. Рот, щеки, шея, ключицы, декольте… А вот руки чуть-чуть скромней – одна на попе, вторая на спине. И та, что на спине, кажется, пуговички платья расстегивает.
Мои губы тоже стыд потеряли – отвечают на поцелуи Рая с такой горячностью, какая благовоспитанной девушке и не снилась. Собственные пальчики тоже к пуговицам потянулись, потом и вовсе под рубашку забрались.
– Девочка моя, – выдохнул муж хрипло.
Стремительно опустился вниз, задрал подол и принялся осыпать поцелуями уже колени. Выдержать такое? Нет, невозможно. Я застонала, а он… он совсем с ума сошел. Руки даорийца скользнули вверх, сжали то, что согласно правилам должно быть прикрыто панталонами…
– Рай! – взмолилась я.
Он поднял голову и посмотрел так, что совсем захмелела. Но все-таки нашла в себе силы простонать:
– Рай, ты карету не отпустил…
Будущему герцогу на забытого на ночной дороге подданного было плевать. Он снова коленками моими занялся, потом выше забрался. После вообще отстранился, прохрипел что-то, подхватил на руки и понес к кровати.
И уже там, очерчивая контур моих губ пальцами, сказал:
– Конечно, не отпустил. Мы же на живой земле.
Я к тому моменту не только про карету… я свое имя почти забыла!
– Что?
– Помнишь святилище в пятом мире? – Я невольно вздрогнула, а маг продолжал: – Тут такая же аномалия. Место подчиняется только мне, но не это главное…
Рай уткнулся носом в шею, его рука скользнула вниз в явном намерении опять до коленок добраться.
– А что главное? – Нет, говорить уже не могла, только стонать.
– Здесь измененный временной поток, – прошептал брюнет. – Знаешь, что это означает?
– Что?
Муж оставил в покое и юбки, и шею. Отстранился, заглянул в глаза. И столько веселья в его взгляде было…
– Здесь время течет иначе. Тут пройдет месяц, а там всего минута. Догадываешься, чем тебе это грозит?
– Чем? – вконец растерялась я.
– Мы будем одни, – прошептал любимый. – Только ты и я… Так долго, как сама захочешь.
О Богиня! Он шутит? Или… или… я ведь и мечтать о таком не могла!
– И даже мой досточтимый родитель до нас не доберется, – добавил Рай, а я…
– Как же я тебя люблю…
Маг ответил легкой улыбкой, а потом положил руку на живот, спросил хитро:
– Сколько у нас сейчас должно быть? Недель десять?
Ну вот, опять краснею…
– Одиннадцать.
Чуть прищурился, глаза совсем черными стали.
– Знаете, госпожа Соули, я ведь на универсальной магии специализируюсь…
Я недоуменно изогнула бровь. Да, знаю. И что?
– И у меня та-ак плохо с иллюзиями… особенно теми, которые на ауру наводятся.
Пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться.
– Совсем плохо? – переспросила я.
– Ужасно, – доверительно прошептал он. – Но я знаю, как решить вашу проблему. Видите ли, есть один способ…
О Богиня! Он неисправим!